В детстве мои мачехи укладывали спать своих детей и перед сном рассказывали им сказки. Но это всегда происходило за закрытыми дверями. Меня никогда не приглашали; я стояла в коридоре и переходила от двери к двери или от окна к окну, пытаясь определить, чей голос лучше слышно.

Я утешала себя тем, что ребенок без матери может сам выбирать сказку. Если мне не нравилась одна история, я переходила к другой двери. В отличие от сводных братьев и сестер, мне не приходилось сидеть за запертой дверью и дослушивать сказку до конца. Я была свободна. Иногда я забывала посмотреть под ноги, прежде чем усесться под дверью или окном, и садилась в куриное или козье дерьмо. Не все мои мачехи были чистюлями; некоторые даже не убирались в своей части коридора перед сном.

Больше всего мне нравились загадки, так как я знала все ответы. Тонкая нить между небом и землей? Дождь. Кто ест с царями, но не убирает за собой тарелки? Муха. Сидя в коридоре, я беззвучно проговаривала ответы задолго до того, как мои братья и сестры произносили их вслух. Когда других детей просили похлопать в ладоши тому, кто первым ответил, я улыбалась и чувствовала, как краснею, будто хлопали мне.

В некоторых сказках были песенки, и я подпевала, но всегда очень тихо. Если бы мой голос услышали, если бы кто-то из мачех вышел и обнаружил меня в коридоре, мне бы досталось. Меня схватили бы за ухо и оттаскали как следует. В нашей полигамной семье считалось, что подслушивающие — не просто невежливые люди, а злостные нарушители. У всех были секреты, и эти секреты берегли как зеницу ока. Я научилась ступать неслышно и слушать шаги, приближающиеся к двери с другой стороны. Слушать сказку и при первых признаках опасности убегать в свою комнату, как мышка.

Больше всего мне нравилась сказка про Олуронби и дерево ироко. Мои мачехи рассказывали эту сказку иначе, и поначалу я им не верила. В их версии Олуронби была рыночной торговкой, пообещавшей отдать дереву ироко свою дочь, если оно поможет ей продать больше товара. В конце сказки дерево забирало девочку. Я ненавидела эту версию, потому что не верила, что мать способна обменять своего ребенка на что-то другое. Сказка казалась бессмысленной, поэтому я придумала для нее другой конец. Всякий раз, когда кто-то из мачех принимался ее рассказывать, я потихоньку добавляла что-то от себя и в конце уже не слушала, а сама себе сочиняла эту сказку.

Оламида узнала мою, переделанную версию истории про Олуронби. Я начала рассказывать ей сказки после отъезда муми. Та сочла бы это странным, ведь младенец даже не понимает смысла слов. Но я всю жизнь ждала ребенка, моего собственного ребенка, чтобы рассказывать ему сказки, и не собиралась больше ждать ни минуты. Я рассказывала сказки днем, когда мы с Оламидой оставались дома одни, и придумывала новые вдобавок к тем, которые слышала в детстве. Но чаще всего в нашем доме звучала моя версия сказки про Олуронби. Думаю, Оламида любила ее не меньше моего.

В моем варианте Олуронби родилась очень давно, когда люди еще понимали язык деревьев и животных. Семья ее любила; она была всеобщей любимицей. Олуронби была как вода, в семье у нее не было врагов. Мать так сильно ее любила, что каждый день брала с собой на рынок. Так Олуронби научилась торговле и уже в детстве умела управлять лавкой. Она была послушной и очень красивой девочкой, никогда не лгала, не воровала и не убегала по ночам болтать с мальчишками за забором.

Олуронби жила не тужила, а потом однажды ее отец собрал много ямса на своей ферме. Ферма находилась возле леса. Отец попросил мать Олуронби и всех детей пойти с ним на ферму и ему помочь. Но Олуронби захотела остаться и поработать на рынке. Вечером, вернувшись с рынка, она приготовила большой обед для семьи, которая весь день провела на ферме. Она ждала их возвращения; солнце закатилось, но они не вернулись с фермы. Наутро солнце взошло, и Олуронби опять пошла на рынок. Она решила, что ее родные остались переночевать на ферме. Но когда она пришла домой, там по-прежнему никого не было. Было еще светло; Олуронби поспешила в лес и пошла на отцовскую ферму. Там никого не оказалось. Она все обошла вдоль и поперек, выкрикивала имена своих родных, но ей никто не ответил.

Когда Олуронби наконец вернулась в деревню, уже стемнело. Она отправилась домой и, никого там не обнаружив, начала ходить от дома к дому и спрашивать, не видел ли кто-нибудь ее родных. Солнце ушло на покой, а Олуронби обошла все дома в деревне и повсюду спрашивала, не видел ли кто-нибудь ее семью. Но никто не знал, где ее родные.

Солнце взошло и поднялось на небосклоне. Олуронби решила пойти в царский дворец и доложить царю о странном происшествии. Тот направил в лес отряд на поиски пропавших. Олуронби пробыла в царском дворце два дня до возвращения поискового отряда. Поиски ни к чему не привели.

— Может, твоя семья решила уехать из деревни? — предположил царь.

Олуронби стала умолять, чтобы он отправил в лесную чащу самых храбрых охотников. Царь согласился, но через пять дней охотники вернулись с пустыми руками. Они так и не нашли семью Олуронби. Царь посоветовал девочке жить дальше, ведь делать было нечего.

— Может, твоя семья решила уехать из деревни? — повторил он.

Олуронби ему не поверила. Она знала, что семья никогда ее не бросит, и решила снова отправиться искать их в деревню. Каждый день она заходила глубже в лес и спрашивала у деревьев, видели ли те ее родных. Но деревья не отвечали.

Потом однажды она пришла к лесному царю — дереву ироко.

— Я знаю, где твоя семья, — ответило дерево.

— Они живы? Скажи, они еще живы? — взмолилась Олуронби.

— Да, живы, — ответило дерево. — Но я не знаю, долго ли они еще продержатся.

Олуронби закричала:

— Ироко, скажи, где они, и я их спасу!

— Нет, — ответило дерево.

— Прошу, ироко, скажи, и я сделаю все, что захочешь. Все, о чем попросишь.

— Нет уж, — ответило дерево.

— Пожалуйста, ироко, я отдам тебе все, что захочешь, все, о чем попросишь. Просто скажи, где они.

— Все, что захочу? — спросило дерево.

— Да. — Олуронби опустилась на колени.

— Отдай мне своего первенца, — сказало дерево.

— Но у меня нет детей, ироко, — ответила Олуронби. — Попроси что-то другое. Хочешь корову?

— Нет, — сказало дерево, — мне нужен твой первенец.

— Может, лучше козу? Могу привести тебе очень большую козу.

— Да нет же, — ответило дерево. — Принеси мне своего первого ребенка.

— Но у меня нет детей, — повторила Олуронби, — я даже не замужем.

— Можешь выполнить обещание, когда у тебя появятся дети, — сказало дерево.

Олуронби долго молчала. Она стояла на коленях перед Ироко и думала о своей семье: отце, матери, братьях и сестрах, которые все исчезли.

— Ладно, — согласилась Олуронби. — Так и быть, отдам тебе первенца.

— Поклянись, — сказало дерево ироко.

— Клянусь отдать тебе своего первенца.

— Иди и поклянись в присутствии царя своей деревни, — сказало дерево. — А когда вернешься, я скажу, где твоя семья.

Олуронби побежала в деревню и в присутствии царя поклялась, что отдаст ироко своего первенца, если дерево расскажет, где ее пропавшая семья.

Вернувшись в лес, Олуронби обнаружила под деревом свою семью.

Она обрадовалась и обняла всех по очереди.

— Где вы были? — спрашивала она. — Что случилось?

— Мы не помним, — отвечали они.

— Как ты их нашел? — спросила она у дерева.

— Это лесной секрет, — сказало дерево. — Ты не должна его знать.

— Спасибо, — поблагодарила Олуронби дерево.

— Не забудь о своем обещании.

— Никогда не забуду.

Олуронби с семьей вернулась в деревню. Вспоминая о данном обещании, она очень боялась. Даже перестала ходить в лес и собирать хворост для приготовления еды и травы, чтобы продать их на рынке.

Прошло много лет; Олуронби не заходила в лес и не видела дерево ироко.

Но всякий раз, когда кто-то из ее земляков шел в лес, дерево справлялось о ней.

— Как дела у Олуронби? — спрашивало оно.

— Завтра она переезжает в дом мужа. Я как раз пришла за хворостом, чтобы разжечь огонь и приготовить угощение на свадьбу, — отвечала соседка.

— Как там Олуронби? — спрашивало дерево. — Ей нравится в доме мужа?

— Ей очень повезло: она вышла за самого замечательного человека на свете. И уже беременна. Она очень счастлива. Вот бы мне такого мужа, как у нее! И зачем я вышла за своего дурака?

— Как там Олуронби? — спрашивало дерево.

— А ты не знаешь? Она на днях родила девочку. Ее назвали Апонбьепо.

— И какая она, Апонбьепо?

— О, это самый красивый ребенок во всей деревне. У девочки светлая кожа без единого пятнышка. В жизни не видела ничего подобного. И сразу ясно, кто ее мать: они с Олуронби похожи как две капли воды. Ах, если бы моя дочь была такой хорошенькой, я была бы так счастлива!

Апонбьепо росла, и мать предупреждала ее никогда не заходить в лес. По утрам Олуронби наказывала ей не приближаться к лесу.

Но однажды Апонбьепо играла с друзьями, и те решили пойти в лес.

— Пойдем с нами, — сказали они.

— Мама не разрешает мне заходить в лес, — ответила Апонбьепо.

— Но там столько красивых деревьев со сладкими плодами!

— Мама мне запрещает.

— Почему?

— Не знаю.

Дети стали над ней смеяться.

— Ты что же, ни разу не была в лесу?

— Нет.

— Ни разу в жизни?

— Нет.

Дети покатились со смеху.

— Она никогда не видела леса!

— Не видела.

— И оленей не видела?

— Нет.

— И ироко, царя деревьев?

— Нет.

— Значит, ты ничего в жизни не видела и ничего не знаешь, — сказали дети. — Пока, мы уходим в лес. Сначала мы пособираем хворост и наедимся сладких плодов, а потом пойдем на встречу с ироко, царем деревьев.

— Погодите, я тоже пойду, — передумала Апонбьепо. — Позвольте мне пойти с вами. Хочу посмотреть на царя деревьев.

Дети пошли в лес, и больше Апонбьепо никто не видел. Другие дети вернулись в деревню с хворостом. Они даже не заметили, что Апонбьепо среди них нет, пока Олуронби не вышла и не спросила: «Где моя дочь?» Обыскали всю деревню, но девочки нигде не было. Тогда Олуронби пошла на поиски в лес.

В лесу дерево ироко отказалось с ней разговаривать. Олуронби умоляла, но дерево молчало. Олуронби больше никогда не видела свою дочь, и с тех пор деревья с людьми не разговаривали.

Причины, которыми мы руководствуемся, не всегда совпадают с оценкой окружающих. Иногда мне кажется, детей рожают для того, чтобы оставить после себя кого-то, кто мог бы объяснить, кем мы были при жизни. Если Олуронби жила на самом деле, не думаю, что после исчезновения Апонбьепо у нее были другие дети. Будь у нее дети, они бы проследили, чтобы она не предстала такой жестокой в сказке, которую я слышала от мачех, чтобы ее запомнили иначе. Рассказывая сказки Оламиде, я надеялась, что однажды она поведает миру и мою историю.