Роман «Она пробуждается» оказалось не так уж и просто поднять из постели.

Я написал его между 1983 и 1984-м годом на моей верной электрической печатной машинке фирмы IBM. Это был мой четвертый роман и первая попытка написать о сверхъестественном. К тому времени писательство не приносило стабильного дохода. «Мертвый сезон» продавался хорошо, несмотря на попытки издателей скрыть этот факт. А вот «Ночь леди» не удалось пристроить ни в одно издательство, да и сорокатысячный тираж книги «Кто не спрятался…» был просто смыт в унитаз.

Полагаю, я ориентировался на книги Стивена Кинга.

Но ничего не вышло. «Она пробуждается» еще больше уронила мою статистику и едва не опустошила банковский счет.

К тому времени я дважды бывал в Греции, в общей сложности провел там пять месяцев и почувствовал на себе невероятно мощную, затягивающую энергию таких мест, как Микены и Делос. По правде говоря, если не считать телепатических «призывов», то в Сокровищнице Атрея я испытал почти то же самое, что и Чейз. С этой страной у меня связаны и другие переживания, не менее сильные, которые я не включил в книгу, чтобы не перегружать ее. Но я действительно смог прочувствовать это место.

Я также ощутил легкую, томную, как песня сирены, атмосферу островов, так привлекавших Доджсона.

Приехав в Грецию в первый раз, я собирался провести там месяц.

А остался на четыре.

И легко задержался бы и дольше, если бы у меня не кончились деньги.

Это смешение высокого духовного и чисто физического аспектов подтолкнуло меня к мысли, что Греция может стать идеальным местом для романа о сверхъестественном. Я пока не видел ничего подобного со времен «Одиссеи». Я мог прибегнуть к таким старым добрым приемам, как секс и насилие, но при этом показать нечто большее, а оно, несомненно, там есть, по крайней мере, для меня.

За шесть лет, прошедших с моего первого визита в семьдесят седьмом до второй поездки в восемьдесят третьем, страна изменилась – и не в лучшую сторону. Там по-прежнему толпились туристы, но они уже не тратили деньги, как прежде. Казалось, всё нуждалось в обновлении. Старые традиции забывались. Мопеды ревели. Террористы расстреливали людей в аэропортах. Греция выбрала свой способ выбраться из задницы двадцатого века и, как мне показалось, это дело провалила. Зато у меня появилась тема для книги. Возрождение. Обновление. Что-то вроде молитвы за страну, которую я полюбил.

Еще перед первой поездкой я собрал кое-какие сведения и знал про триединую фигуру Селены-Артемиды-Гекаты. Также во время моей первой поездки я встретил в Матале очень странную и потрясающую ирландку, и у нас даже случился с ней небольшой роман. Я написал о ней в рассказе «Лгунья», опубликованном задолго до романа в журнале «Суэнк». Так у меня появилась злодейка. И я понял, что пора приступать к большой книге.

Изначально я собирался назвать ее «Охотница», мне потребовалось около восьми месяцев, чтобы написать роман.

И следующие четыре года, чтобы его продать.

Видит бог, мой агент очень старался. Рассылал книгу в большие и маленькие издательства, в те, что публикуют книги в твердых и в мягких обложках.

Предложений не поступало.

Каких только причин для отказа не было!

Сначала – время оказалось неподходящим. Спрос на сверхъестественную литературу упал, такое периодически случается, и если вы не Кинг, Страуб, Саул или Кунц, то можно не рассчитывать на публикации. Затем оказалось, что я сильно ошибся с одним из персонажей. Те, кто читал издание от «Беркли», возможно, заметили, что в новой версии Эдуардо – гей. Так вот, эта версия восстановленная. Поскольку именно таким он и замышлялся изначально. Его прототип был таким, и я решил: почему нет? Но второстепенный персонаж-гей в мистическом триллере?

Вы что, спятили?

Книгу же будут читать женщины!

Поэтому я наконец сдался под давлением, и перед тем, как рассылать в два последних издательства, переписал эпизоды с ним. Настоящий Эдуардо уже умер – его сбила машина в Афинах, и он никогда не узнает, что я с ним сделал. Но все равно я приношу ему свои извинения.

Я был готов на все, лишь бы книга вышла. На все.

Не сработало.

Если бы я играл в бейсбол, то, возможно, статистика 0,500 (или две изданные книги из четырех) выглядела бы весьма неплохо, но для писателя она была ужасной.

Сначала «Ночь леди», теперь еще и это.

Я был жутко подавлен.

Более того, я прочитал чудесную книгу «Церемонии», которую написал Т. Э. Д. Клайн, и у которой оказался похожий финал.

Тогда я написал Роберту Блоху – моему другу и наставнику, с которым я познакомился еще в юности, – и все ему рассказал. Он посоветовал не переживать, с ним тоже такое приключалось, просто нужно убрать книгу в коробку, спрятать ее в чулане, а затем достать через пару лет, когда ситуация на рынке улучшится.

И по большей части Боб оказался прав.

Чуть позже я написал «Обложку», которая, к счастью, продалась. Ее издали «Уорнер букс».

Потом в январе восемьдесят седьмого тяжело заболела и умерла мама, возникли еще сложности, касающиеся отношений с противоположным полом, и посреди всего этого у меня просто не осталось сил писать. Но нужно работать, иначе нечего будет есть! Поэтому я достал «Охотницу» и отредактировал ее еще немного. Помимо всего прочего вырезал длинные монологи Чейза до того момента в книге, когда запахло жареным, – в итоге, они вошли потом в рассказ «Зимнее дитя», – после чего снова отложил рукопись, поскольку у меня появилась идея «Девушки по соседству».

«Уорнер букс» раздавали много обещаний. Даже собирались издать книгу в твердой обложке. Но после того, как они напортачили с «Обложкой» и совсем лажанулись с «Девушкой по соседству», мы с агентом стали предлагать «Охотницу» другим издательствам. Боб оказался прав, ситуация изменилась. «Беркли» взяли книгу и даже сделали мне первую рисованную обложку с отличной иллюстрацией. Правда, они захотели, чтобы я изменил название книги на что-нибудь пострашнее. Черт возьми! Я придумал новое.

Наконец в 1989 году «Она пробуждается» открыла глаза миру.

Даже если мир и не был готов открыть глаза и посмотреть на нее.

Как и «Кто не спрятался», «Обложка» и «Девушка по соседству», моя греческая книга рисковала исчезнуть без следа.

Хотя все-таки какой-то след она оставила. Ведь вы читаете ее.

«Она пробуждается» – четвертая книга, которую я написал и пятая из опубликованных. Я всего четыре года занимался написанием романов, и это заметно. В книге есть ужасные фрагменты, и по большей части я оставил все как есть. Такой же прием – пусть все будет без прикрас – я использовал, дорабатывая «Ночь леди». Но мне всегда хотелось переписать эту книгу, пожалуй, ни одну другую книгу у меня не было желания переписать с самого начала. Больше всего мне не нравился плоский невыразительный финал.

Как только у меня появилась возможность и финансы, я тут же взялся за дело.

В апреле я вернулся на месяц в Грецию и впервые за шестнадцать лет взял с собой книгу. И пока находился там, понял, что изначально некоторые факты были отражены неверно. Например (какой же я тупица!), на леопарде едет Дионис, а не Аполлон. И это леопард, а не чертов лев. И еще ряд моментов. Я все изменил. Кое-где добавил, а кое-где убрал отдельные реплики. Теперь я уже не позволяю корректорам править мою пунктуацию, и убрал все эти надоедливые двоеточия и точки с запятой.

Но, главное, я понял, что не так с финалом.

Меня это особенно волновало.

И понял я это, как только приехал туда.

Потому что в первый же день поднялся на холм к Акрополю, увидел в тот прекрасный солнечный весенний день Парфенон и сказал себе: «Идиот! Действие всей твоей книги происходит в Греции, в такой чудесной стране, а потом в последней главе ты переносишь героев… в Париж?! Куда? В Париж? Что с тобой? О чем ты думал?»

Какое возрождение возможно в Париже? Может, для кого-то оно там и возможно, хотя я таких не знаю, но точно не для меня.

Мое возрождение произошло там, пока я стоял на холме.

Шестнадцать лет спустя.

В лучах солнца среди всех этих древностей.

Именно так я обо всем и написал.