Добравшись до нашей улицы, я сбавила скорость и стала оглядывать все стоящие машины, пока не свернула на подъездную дорожку к дому.

Моему дому.

Он показался мне каким-то потемневшим, несмотря на сверкающий на солнце сайдинг. В нем появилось что-то чужое и незнакомое.

Заглушив мотор, я некоторое время сидела в машине, ожидая, что кто-то появится рядом или будет подглядывать за мной через жалюзи на окнах гостиной. Или из дома послышится какой-то звук, несущий несомненную угрозу.

Но в машине все равно ничего не услышишь, так что мои опасения были напрасны.

В зеркало заднего вида я могла видеть, что кто-то вышел из дома напротив. Чуть повернув его, я увидела Пэм Колфилд, вышедшую на крыльцо и прикрывающую рукой глаза от солнца. Тихо вздохнув, я вышла из машины.

Сначала я хотела сразу же войти в дом, однако, вспомнив, каким источником информации всегда была Пэм, решила с ней поговорить.

Но, увидев меня, она попыталась скрыться за дверью.

– Привет, Пэм! Как дела?

Обычно она приветствовала меня улыбкой. Потом следовала порция местных сплетен, подкрепленная какой-нибудь непристойной шуткой. Сейчас же она смотрела на меня с некоторой опаской.

– Здравствуй, Сара. Как поживаешь?

– Отлично, – бодро ответила я, остановившись на ее подъездной дорожке. – Ты не видела, кто-нибудь подходил к нашему дому, пока нас не было? В течение дня или в последние два часа?

Она посмотрела на меня каким-то непонятным взглядом. Раньше я за ней такого не замечала.

– Ничем не могу помочь…

– Пэм, ты что-то знаешь?

– Не понимаю, о чем ты, – проговорила она, отступая назад. – Тебе лучше позвонить Джеку. Вряд ли тебе стоит оставаться одной.

– Что ты хочешь сказать? Я в полном порядке. Просто хотела узнать, не видела ли ты чего-то подозрительного.

– Я ничего не видела, – холодно и несколько нервно отрезала Пэм. – Не понимаю, чего ты от меня хочешь.

И тут меня понесло. В душе заклокотала ярость, и Пэм Колфилд стала ее причиной.

– Ты хочешь сказать, что ты, Пэм Колфилд, не видела на улице ничего подозрительного? А мне вот кажется, что видела, просто скрываешь от меня.

– Извини, но мне надо домой…

Догнав Пэм, я развернула ее к себе.

– Не пытайся меня обмануть, Пэм. Ты всегда знаешь, что происходит вокруг, а сейчас вдруг прикидываешься дурочкой. Ты же знаешь, что произошло прошлой ночью. Мне очень нужно знать, что ты видела.

– Ничего я не видела. – Пэм попыталась вырваться.

Но я крепко держала ее за руку.

– Отпусти меня, пожалуйста. Мне нужно домой.

– Нет, сначала расскажи то, что я хочу услышать, – громко заявила я, и мой голос эхом прокатился по пустой улице.

Услышав столь громкую мольбу о помощи, Пэм испуганно заморгала. Чуть не плача, она снова постаралась освободиться.

Меня так и подмывало стукнуть ее как следует. И не один раз. Пока не скажет, что ей известно. Я была уверена: она что-то знает и мне это может помочь. О том, что именно она знает, я не догадывалась, но она же должна что-то знать.

– Сара, ну пожалуйста, отпусти меня…

Поникнув, Пэм умоляюще смотрела на меня.

– Прошу прощения, – пробормотала я, неожиданно отпуская ее.

Она отшатнулась и чуть не потеряла равновесие. Я протянула руку, чтобы ее поддержать, однако она с криком метнулась в сторону.

– Пэм, не бойся, я тебя не трону.

– Мне нужно идти, – повторила она, медленно пятясь к открытой двери своего дома. – Позвони Джеку, пусть поскорее приезжает.

Отступив назад, я посмотрела на свою руку. Сквозь бинт просочилась кровь. Некоторое время я с удивлением глядела на нее, словно это не имело ко мне никакого отношения. Потом побежала через дорогу к своему дому, чувствуя, что Пэм не спускает с меня глаз.

Я была уверена, что прошлой ночью она видела меня. И, вероятно, говорила с тем идиотом-соседом.

Но сейчас я об этом не думала. Когда все закончится, мы переедем отсюда.

Дом казался пустым, однако теперь я не считала его безопасным местом. Вытащив ключи, я отперла и распахнула дверь. Никто не выскочил мне навстречу. Я внимательно осмотрела холл. Там не было ничего подозрительного, и мое сердце стало биться ровнее.

Прислушиваясь к каждому звуку, я вошла в дом. Осторожно закрыв за собой дверь, я зашагала по коридору. Было тихо, и только из кухни доносилось тиканье часов.

Потом я обошла весь дом, проверяя каждую комнату, что заняло довольно много времени. Добравшись до кабинета, я вошла внутрь, быстро пересекла комнату и остановилась у сейфа. Поначалу я подумала, что Джек мог изменить код – цифры дня рождения Джея, – но дверца сразу же распахнулась, и я стала осматривать полки.

Когда Джек сказал, что хочет купить пистолет, я не одобрила эту идею. Пистолет в доме, где есть маленькие дети, – вещь довольно опасная. Посмотрев на меня как на слабоумную, он объяснил, что пистолет нам нужен для защиты, ведь не знаешь, когда он может понадобиться. В любом случае лучше иметь его под рукой и никогда не воспользоваться, чем сожалеть о его отсутствии, если в нем возникнет необходимость.

Его аргументы меня не убедили, однако я сдалась, выдвинув лишь одно условие: оружие должно храниться в постоянно запертом сейфе. Джек согласился, и с тех пор пистолета я не видела. До прошлой ночи. Нам как-то не приходило в голову, что в тот момент, когда в нем возникнет необходимость, мы просто не успеем достать его из сейфа.

Пистолет оттягивал руку – черный кусок металла, который всегда казался мне символом насилия. Я повертела его в руках, стараясь не наставлять ствол на себя.

Я плохо помнила, что делала с ним прошлой ночью. Сейчас все выглядело гораздо реальнее, и я сознательно взяла его в руки.

Когда он у нас появился, Джек научил меня двум вещам: проверять, заряжен ли пистолет и взведен ли у него курок.

Проверив и то и другое, я положила пистолет в сумку. Потом пошарила в сейфе, решая, что еще может понадобиться. Там лежали наши паспорта, и я взяла свой. Фотография в нем была очень старая, и я не стала сравнивать ее со своей теперешней внешностью.

Паспорт я тоже положила в сумку.

На моем счету имелось достаточно денег, чтобы поехать куда угодно. Возможно, существовал лучший способ незаметно покинуть страну, но мне было просто некогда об этом думать.

Закрыв сейф, я подошла к письменному столу, на котором стоял ноутбук Джека. Он был открыт, однако экран не светился. Чуть поколебавшись, я дотронулась до сенсорного выключателя, и экран ожил.

Я увидела наше семейное фото, снятое лет пять назад. На нем Оливии было не больше пяти. Когда именно мы сфотографировались, я уже не помню, но фон казался знакомым.

Опустившись в кресло, я стала смотреть на свою семью – все улыбались и выглядели абсолютно счастливыми. В общем, так оно и было.

До тех пор, пока я не разрушила это счастье.

Пока мое прошлое его не разрушило.

Это была заставка рабочего стола с датой и временем на экране. Я нажала на клавишу пробела, и на экране появился прямоугольничек для пароля.

За все время нашей совместной жизни я никогда не совала нос в дела Джека. Не рылась в его телефоне, компьютере или карманах. Мне такое даже в голову не приходило. Просто не было необходимости. Я была слишком озабочена своим чувством вины, чтобы унижать его подозрениями.

Тайное проникновение в его компьютер всегда казалось мне чем-то недостойным. К счастью, он использовал один и тот же пароль для входа в любой свой аккаунт, почту и все остальное.

Я как-то сказала Джеку, что это не самая лучшая идея, но он только пожал плечами.

Не знаю, почему я вдруг решила влезть в его компьютер. Наверно, от отчаяния. А еще мне захотелось узнать, когда было сделано это фото.

Увидев на рабочем столе папку с названием «Фотографии», я открыла ее. И передо мной предстала вся наша совместная жизнь.

Сотни, нет, тысячи фотографий. Все, что было снято за десять с лишним лет.

Я не подозревала, что Джек хранит их все. У нас было множество разных дисков и флешек с фотографиями, снятыми на телефон и цифровые камеры. Но Джек хранил их в одном месте. Там были снимки, сделанные, когда мы только начали встречаться. Таких было немного. Их стало больше, когда мы поженились, я забеременела и родился Джей.

Переезд в этот дом. Первый день Джея в детском саду. Выходные на побережье. Поездки к родителям Джека. Вечеринки у Стефани. Я прокручивала фото, пока они не слились в одну цветную ленту. Потом появилась Оливия. Ее первые дни и годы. Мы все четверо.

Наконец я добралась до фото, которое Джек сделал заставкой для экрана. Оно оказалось среди снимков, которые я легко узнала. Они были сделаны в 2019 году, когда мы ездили в Мистик на побережье. Там было фото, сделанное на фоне пиццерии, которую прославил один из фильмов восьмидесятых годов. Вспомнив, как Джек пытался рассказать мне, о чем этот фильм, я невольно улыбнулась.

Еще фотографии, но в 2020-м и 2021-м их уже по понятным причинам не так много. Большинство было сделано, когда нам устанавливали бассейн и все рабочие ходили в масках. Джей и Оливия на дистанционном обучении, купаются и резвятся в бассейне.

Последними были снимки, сделанные в середине 2022 года на вечеринке в ресторане Стефани. Там мелькнуло несколько знакомых лиц. Просматривая их, я поняла, что та беззаботность, с которой мы тогда веселились, теперь утеряна безвозвратно.

А потом я увидела еще одно знакомое лицо.

И вскрикнула от ужаса.