Теперь я знала, что мне делать.

Заставить ее замолчать. Чем дольше она говорила, тем меньше становились ее шансы выйти из кабинета живой. В моем мозгу постоянно крутилась мысль, как избавиться от этой женщины. Как быстро заткнуть ей рот. И как справиться с последствиями. Смогу ли я выдать это за самозащиту? За нападение, в попытке спасти собственную жизнь?

И получится ли у меня снова уйти от ответственности за убийство? Но ведь это единственный способ ее остановить.

За дверью послышались тихие шаги – кто-то из сотрудников проходил мимо кабинета. Они знали, как важно не беспокоить меня во время приема. Мой телефон лежал в сумке, стоявшей под столом рядом с ногами Эллы.

У меня просто не было другого выхода, тем более что Элла находилась рядом.

– Я не могу сделать то, что вы от меня хотите, – я старалась говорить спокойно. – Потому что просто не знаю, о чем речь.

Элла покачала головой:

– Можете не беспокоиться, жучка у меня нет, и я не записываю этот разговор.

– Я должна вам верить?

– Это уж ваше дело.

– Вы вряд ли можете надеяться на мое доверие.

Вздохнув, Элла провела рукой по волосам. Ее маникюр был по-прежнему безупречным. Маленькая деталь, которой я раньше не придала значения. От пациентки, отчаянно нуждающейся в помощи, трудно ожидать такого внимания к своим рукам.

Надо быть внимательней.

– Вот, смотрите, – Элла встала и открыла сумку.

И вывалила все ее содержимое на стол. Я не пошевелилась. Тогда Элла одернула платье и похлопала себя по талии, чтобы показать, что там тоже ничего нет.

– А телефон я выключаю у вас на глазах, – добавила она, подняв со стола свой мобильник. – Вот, глядите.

Я посмотрела, но бдительности не потеряла и оглядела скудное содержимое ее сумки – косметику, ключи, бумажные салфетки. Ничего, вызывающего подозрение, – правда, я понятия не имею, как выглядят записывающие устройства. Насколько я знаю, они могут быть размером с булавочную головку.

– Теперь вы мне верите?

– Конечно, нет.

– В любом случае у вас нет выбора, – сказала Элла, покачиваясь на стуле. – Либо вы со мной разговариваете, либо с вами начинают происходить неприятные вещи.

– Вам это нравится?

Перестав раскачиваться, Элла наморщила лоб.

– Что нравится?

– Такое впечатление, что вы получаете удовольствие, угрожая мне и моей семье. Вы и ваши подручные пытаетесь меня напугать. Вламываетесь в мой дом, нападаете. А теперь вы приходите сюда и говорите, что мои дети могут пострадать. Вас это забавляет? Вам нравятся подобные вещи?

– Я не сказала, что вашим детям что-то грозит.

– Ну, может быть, вы выразились иначе, – быстро перебила ее я, прежде чем она снова взялась бы за свое. – Но я вас хорошо поняла. Вы играете на моих материнских чувствах, чтобы я сидела и выслушивала вас. И вас это развлекает. Вы просто наслаждаетесь властью над другим человеком.

Ко мне вернулись спокойствие и уверенность. Я уже могла смотреть Элле в глаза, не переживая, что случится дальше. Я ее раскусила.

Она чего-то боялась.

Чего именно, я пока не знала. Возможно, ее заставили прийти ко мне. Или она как-то узнала про мое прошлое и решила меня шантажировать.

Но мне было все равно.

– Дело не в удовольствии, Сара, – произнесла Элла, откашливаясь и снова одергивая платье. – Дело в справедливости.

– О, я уверена, что вас волнует только это. И ничто другое. Поэтому вы затеяли игру, вместо того чтобы просто обратиться в полицию. Поэтому даете мне возможность рассказать обо всем самой. Какое похвальное великодушие.

– Мы обе знаем, что вы совершили…

– Разве? Я понятия не имею, о чем вы говорите. И очень обеспокоена вашим психическим состоянием. Вы пришли сюда и признались в убийстве. А потом стали угрожать моей семье. Думаю, власти весьма заинтересуются моим сообщением об этом. Как вы считаете?

Элла пристально посмотрела на меня, а потом, опустив глаза, стала разглядывать свои руки, лежащие на коленях. Я снова почувствовала себя на коне. Это было больше на меня похоже. Я всегда готова защищать себя и свою семью.

Победа не за горами.

– Кому они поверят больше? – продолжала я, увидев свет в конце тоннеля.

Я сумею избавиться от нее хотя бы ненадолго, а за это время продумаю, как выкрутиться из этого положения. Выясню, что Элла в действительности знает и насколько это для меня опасно.

– Молодой женщине, которая пришла к психотерапевту с целым списком жалоб на свое психическое здоровье? Или уважаемой женщине, занимающей определенное положение в обществе, все правовые нарушения которой ограничиваются превышением скорости при вождении? Ответьте. Как вы это представляете?

Откинувшись на спинку кресла, я наблюдала за работой мысли на ее лице. Элла явно пыталась выработать план дальнейших действий.

– Вы правы, Сара, – произнесла она наконец. – Все так и есть. Но только в том случае, если кто-то ведет с вами игру.

Уверенность, которую я только что почувствовала, стала потихоньку исчезать. Мне не понравилось то, что она сказала.

– Однако дело в том, что я знаю гораздо больше, чем вы думаете, – продолжала Элла, ехидно улыбаясь.

– Ничего вы не знаете! – выкрикнула я, на секунду потеряв самоконтроль. Только на секунду, но этого было достаточно.

– Адам Холтон. Так звали парня, которого вы убили вместе с человеком по имени Дэн. Разве не так? Это случилось еще в Англии. Я даже знаю название города, где произошло убийство. Вы с Дэном были там в баре, где и столкнулись с Адамом. Свидетели могут это подтвердить, хотя прошло уже много лет. И вам остается только надеяться, что Дэн не расколется на первом же допросе.

Окаменев, я, казалось, перестала дышать.

– Вы просто не отдаете себе отчет, как много мне про вас известно. Поэтому надеетесь, что вам все сойдет с рук. Думаете, вам поверят? Это не прокатит, когда я начну рассказывать все, что знаю. Причем не только про Адама. Я не собираюсь ничего скрывать. Расскажу, как вы скрывались от правосудия сразу на двух континентах. И посоветую им начать расследования по нераскрытым убийствам.

– Замолчите…

– Мы обе знаем, что это ни к чему не приведет при условии, что вы совершили в жизни только одну ошибку. Но кто знает? Правда, это не столь уж важно. К концу дня ваша репутация будет полностью уничтожена. Вы больше не увидите своих детей – они станут считать вас монстром. И Джек тоже. Все будет кончено.

– Вы ничего не знаете…

– Если вы сделаете все, как я скажу, ваше преступление можно будет выдать за трагическую ошибку. Свалить всю вину на Дэна. Сказать, что вас там вообще не было, но вы об этом знали. Признать свою ответственность и рассказать все семье Холтона. К вам отнесутся не очень строго, ведь, по вашим словам, прежде вы не привлекались к суду. Вам придется вернуться в Англию, но вы, по крайней мере, сможете несколько раз в год видеться с детьми. Вас даже могут пустить обратно в Штаты, если только не лишат грин-карты.

Поднявшись с кресла, я стала озираться в надежде найти что-нибудь, чем можно заткнуть этой женщине рот.

– Я вижу, вы не собираетесь сдаваться, – сказала Элла, тоже вставая со стула и обходя вокруг стола.

Чуть помедлив, она сгребла свое барахлишко обратно в сумку и остановилась напротив меня.

– Думаю, вам лучше уйти, иначе я за себя не отвечаю, – бросила я.

Элла улыбнулась, снова показав свои жемчужные зубки.

– Я хочу, чтобы вы меня поняли. Вы должны сейчас же оправиться в ближайший полицейский участок и там все рассказать. Потом позвонить Джеку и сообщить, что вы во всем признались, после чего распрощаться с ним навсегда. Советую вам исполнить все в точности.

Элла явно пыталась сохранить преимущество. Но мне было ясно, что она теряет уверенность. Отступая к двери, она старалась не смотреть мне в глаза.

– И не подумаю, – ответила я, шагнув к ней. – И вы это прекрасно знаете. И что теперь? Что вы собираетесь делать?

Чуть поколебавшись, она снова на меня уставилась.

– Кажется, вы не совсем сознаете свое положение…

– Это вы не сознаете. Вы явились ко мне на работу и ожидаете, что я…

– Джей и Оливия будут очень расстроены, когда узнают, что собой представляет их мать.

На меня нашло минутное затмение. Дальше все было очень просто.

Услышав имена своих детей, я полностью утратила самоконтроль.

Одним прыжком преодолев расстояние между нами, я вцепилась ей в горло. Элла схватила меня за руки, но я держала ее мертвой хваткой.

Что-то упало на пол, однако мне было не до того. Я стала ее душить. Элла пыталась оторвать мои руки от своего горла – безуспешно. Она начала бить по ним, но это тоже не возымело никакого действия.

Я попыталась сбить ее с ног, чуть ослабив при этом хватку. Элла судорожно вдохнула, однако я снова сжала ее шею.

Тогда она сильно толкнула меня, и я упала на стул, не выпуская ее горла, так что она повалилась на меня.

Мною двигала лишь одна мысль. Я должна заставить ее замолчать. Заткнуть ей глотку. Внезапно я почувствовала мощный удар в грудь – это Элла двинула по мне кулаком.

Качнувшись, стул рухнул вниз. Мы обе оказались на полу, и я отпустила ее шею. Вскочив, она оказалась спиной к окну, а путь к отступлению был отрезан мной. По ее щекам текли черные слезы, платье было разорвано на плече. Она вытирала рот ладонью.

Схватив со стола тяжелый стеклянный шар, я запустила его в Эллу.

Она присела, и шар с треском врезался в окно. Услышав звон стекла, Элла обернулась. Схватив ее за плечи, я потащила эту дрянь к разбитому окну. На меня пахнуло ветром, и в ушах что-то оглушительно зазвенело.

Я не сразу поняла, откуда взялся этот звук.

Он исходил от меня. Я пронзительно кричала, пытаясь выбросить эту женщину из окна.