Я чуть не заскрежетала зубами.

– Вы хотите пойти в полицию и во всем признаться?

Медленно кивнув, Элла смахнула с веснушчатой щеки несуществующую слезу.

– Мне кажется, это единственное, что я могу сделать.

Я потеряла дар речи. Такие ситуации в методичках не предусмотрены. В основном потому, что люди, замешанные в убийстве, не допускаются к лечению обычных граждан.

Кашлянув, я разжала зубы.

– Элла, а почему вы не говорите об истинной причине своего прихода?

Наконец это произошло. Первая конфронтация, когда я набралась храбрости показать, что мне кое-что известно.

– Что вы имеете в виду?

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду, – отрезала я.

Слова словно сами вылетали у меня изо рта, оставляя неприятное послевкусие. Я глубоко вздохнула, стараясь не терять контроля над ситуацией. Мне были нужны ответы. Я хотела знать, чего она от меня хочет.

– Почему бы нам не поговорить откровенно?

Элла мастерски изобразила недоумение:

– Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите.

– Вы собираетесь продолжать игру? Но я ее разгадала. Будем попусту терять время или вы все-таки скажете, что вам от меня надо?

– Мне от вас ничего не нужно…

– Вы хотите денег? – спросила я, приходя в ярость. – Я угадала? Или вы хотите, чтобы я пошла в полицию и все им рассказала? Чтобы меня посадили? А может, сообщить вам, где сейчас Дэн?

– Не понимаю, о чем вы.

В какой-то момент мне показалось, что я ошиблась. И Элла действительно та, за кого себя выдает, а случившееся за последние несколько дней – лишь плод моего воображения.

И ей действительно ничего от меня не нужно.

И говорит она чистую правду.

Сердце у меня упало. Казалось, оно рухнуло вниз, присоединившись к стайке бабочек, порхающих в животе. На коже выступила испарина.

У меня перехватило дыхание. Казалось, я вообще забыла, как следует дышать.

Все это продолжалось лишь несколько секунд, но мне показалось, что прошло много времени. Воздух вокруг меня вдруг сгустился и стал нагреваться.

Я была готова сознаться в убийстве. Той, что пришла сюда, чтобы мне помочь.

О парочке, что вломилась в мой дом, я уже забыла. Как и о том, что они там творили. В данный момент я сидела в кабинете с испуганной молодой женщиной, смотревшей на меня как на ненормальную.

Я вдруг ощутила себя именно такой.

И посмотрела на себя со стороны.

Ярко-красные губы Эллы изогнулись в улыбке. Глаза потемнели.

Она смеялась надо мной.

– Сара, вы неважно выглядите.

Я открыла рот, чтобы возразить. Взглянув на дверь, я подумала, как поступить, если сейчас кто-нибудь постучит или войдет в кабинет. Прикинула, как быстро я смогу проскочить мимо нее и выбежать вон.

– Закройте рот, Сара, – продолжала Элла изменившимся голосом. Прежде мягкий и нежный, он стал суровым и в то же время манящим, соблазнительным и опасным. – А то у вас какой-то глуповатый вид. На днях вы дали мне уйти, не сказав ни слова. Хотя прекрасно знали, о чем я вам рассказываю.

Я точно видела ее раньше. Поэтому мне так трудно было с ней говорить. Я судорожно пыталась вспомнить, где и когда могла ее встретить. Перелистывала страницы своей прошлой жизни, перебирая оставшиеся там имена и лица. Пыталась найти ей место среди них.

– Мне не нужны ваши деньги, – сказала Элла, откидываясь на спинку дивана и скрещивая ноги. Развернутые плечи четче обозначили ее фигуру. – Я пришла сюда совсем по другой причине. И хочу, чтобы вы это поняли.

После минутной паузы я наконец обрела голос:

– По какой причине?

Элла широко раскрыла глаза.

– Вы до сих пор не поняли? Я была о вас лучшего мнения.

Что-то пронеслось у меня в мозгу, на мгновение заткнув мне уши. Перед глазами поплыл туман, сердце бешено забилось, перекрыв тиканье часов на стене. Вцепившись в подлокотник, я сломала ноготь на указательном пальце. Но боль не помешала мне вцепиться в кресло еще сильнее.

Что помешает мне убить эту женщину прямо сейчас? Ничего. Я крупнее и сильнее ее. И мне есть что терять.

Я жаждала расправы, но Элла сохраняла хладнокровие.

– Если вы тронете меня хоть пальцем, все узнают, кто вы такая.

Тяжело дыша, я смотрела на Эллу, которая сопроводила свою угрозу гаденькой улыбочкой.

Но мне было уже все равно.

Ну и пусть все знают, что я сделала. Пусть узнают об Адаме Холтоне и о том, что я убила в своем кабинете несчастную молодую пациентку. Я была готова на что угодно, лишь бы она перестала улыбаться.

– Убирайся.

Это все, что я могла сказать. Не предупреждение, а попытка вести себя честно – ведь я была готова разорвать эту женщину на куски.

– Сара, я знаю, где учатся ваши дети. И люди, которые вчера приходили к вам домой, тоже это знают. Если я не позвоню им через тридцать минут, они заберут их из школы. И вы их никогда больше не увидите. И даже не будете знать, что с ними случилось.

– Только посмей…

– Все не закончится в этом кабинете. Даже если вы попытаетесь убить меня. Или нападете на меня. Или совершите любую другую глупость. Вы выслушаете меня и сделаете то, что я скажу.

Мое тело чуть не слетело со стула. Не держись я за подлокотники, оно бы пронеслось по кабинету и отколошматило эту женщину.

Меня остановила только мысль о Джее и Оливии.

Они этого не заслужили. У меня нет оснований ей не верить. С ними действительно может что-то произойти, прежде чем я успею это предотвратить.

Я знала, что нужно сидеть спокойно, даже если все фибры моей души кричали об обратном.

– Я вряд ли скоро вернусь сюда, – сказала Элла, разглаживая складку на платье.

Я наблюдала за ней, стараясь не выдать своего смятения, и вдруг заметила нечто неожиданное.

Ее руки чуть заметно дрожали. Она нервничала.

Значит, не была уверена в себе, устраивая этот спектакль. Судя по ее поведению во время двух наших встреч, в прошлом Элла выступала на сцене. Возможно, в школе или в колледже. У нее был явный талант, но актрисой она так и не стала.

Эта предательская дрожь выдала ее с головой.

Мне оставалось лишь обратить ее в свою пользу.

– Похоже, вы не слишком быстро соображаете, – продолжала Элла, рассматривая мои дипломы в рамках, развешанные на стене. – Бороться бесполезно, Сара. Для вас все кончено. Больше вы уже не сможете лгать.

– Вы нуждаетесь в помощи, – заявила я, проглатывая переполнявший меня гнев, чтобы он не выплеснулся наружу. – И я могу вам ее предоставить. Если вы скажете, зачем все это делаете, мы сумеем вместе решить проблему.

Ее плечи дрогнули, и Элла беззвучно засмеялась. Потом уставилась в стену позади моего стола.

– Вы еще питаете иллюзии? Говорите себе, что помогаете людям, сидя в этой ужасной комнате и выслушивая их бесконечные жалобы. Все их проблемы. А потом говорите, что во всем виноваты их папа с мамой, а сами они не должны отвечать за свои плохие поступки. Или вы все-таки не такая халтурщица?

– Насчет родителей вы верно подметили. Это интересно.

Элла негодующе вскинула голову.

– Мои папа с мамой самые лучшие. Они не такие, как вы. Они никогда не лгут и никого не убивали. Только попробуйте сказать, что это не так.

Я подняла руки, словно сдаваясь:

– Хорошо, хорошо, я не права.

– Рада это слышать, – отрезала Элла, возвращаясь взглядом к моим дипломам на стене.

Я повесила их в кабинете, потому что так все делают, хотя не была уверена, что им там самое место. Однако когда по телевизору показывают кабинеты всяких консультантов и терапевтов, на стенах висят подобные сертификаты и публика к этому уже привыкла.

Я поняла, что у нее что-то не так с родителями, несмотря на ее яростные протесты. И подумала, что первый раз за все время нашего общения она сказала что-то похожее на правду.

Будь у меня побольше времени, я бы смогла заручиться ее доверием и помочь ей.

Вместо этого мне хотелось ее убить.

– Речь идет о вас, Сара, – сказала Элла, снимая со стены один из моих дипломов, чтобы лучше его рассмотреть. – И о том, что вы сделали с тем беднягой.

– А вы-то что можете об этом знать?

– Гораздо больше, чем вы думаете, – ответила Элла, вешая диплом обратно на стену. – Вы о нем хотя бы вспоминаете?

Я была настороже и не собиралась говорить ничего лишнего – ведь неизвестно, что у нее на уме. Возможно, она записывает наш разговор, а может, просто играет со мной в кошки-мышки.

– О ком я должна вспоминать?

– Вы прекрасно понимаете, о ком я. Не прикидывайтесь дурочкой. Этот номер не пройдет. Вам не кажется, что нам пора поговорить по душам?

– После того как вы угрожали моим детям, я вообще не собираюсь с вами говорить.

Элла улыбнулась, продемонстрировав безупречные зубы. Белые и ровные.

– Это вовсе не угроза. Я просто уточнила, что может случиться, если с моей головы упадет хоть один волосок. Это своего рода гарантия моей безопасности.

– Какая вам разница, что я думаю?

– Простое любопытство. Если бы я сделала что-либо подобное, я просто не смогла бы с этим жить. Только об этом бы и думала. И вряд ли смогла бы поступить как вы – уехать из своей страны и прекрасно устроиться здесь. Стать психологом, узнавать тайные мысли людей, давать советы, как им жить дальше и как становиться лучше. И все это время знать, что вы гораздо хуже людей, которые приходят сюда за помощью.

– Интересно. Значит, вы думаете, что я не имею права помогать людям?

– Похоже на то.

Наклонившись над столом, я посмотрела на дверь, тщетно надеясь, что в нее кто-нибудь постучит.

– И все это из-за того, что вы не верите, что вам можно помочь?

Пока я ждала ответа, Элла внимательно изучала мое лицо. Потом нахмурилась, и на лбу у нее появились морщинки. Справившись с собой, она покачала головой и снова засмеялась:

– Возможно, вы лучше, чем я о вас думала.

– Зачем вы сюда пришли? Как ваше настоящее имя? Мы могли бы все обсудить и выяснить, чего вы от меня хотите.

– Мое имя вам известно, – Элла вытянула ноги. Казалось, она собирается положить их на мой стол, но, к счастью, этого не произошло. – И вы прекрасно знаете, чего я от вас хочу.

– Клянусь, что не знаю.

Взглянув на меня, Элла грустно покачала головой:

– Я хочу покончить с вами, Сара. Пора вам заплатить за свое преступление.