У меня перехватило дыхание, а грудь будто стиснуло железным обручем.

Я словно вернулась в прошлое и присутствовала при том, что тогда происходило.

– Я не знала, что делать, – всхлипнула Элла. – Просто цеплялась за него, пока не стало понятно, что все кончено. Потом Брэндон… оттащил меня от тела. Я сопротивлялась, не желая возвращаться к действительности. Мне казалось, что, пока я рядом с этим беднягой, все еще можно исправить. Я была на грани помешательства.

– Когда это случилось, Элла? – спросила я, обретя дыхание.

Дурацкий вопрос. Ведь я знала, когда это случилось. Я была там и все видела. Прочувствовала это на своей шкуре.

Она говорила обо мне.

Но ведь это невозможно. Как она могла узнать? И думать об этом нечего. Я не единственная, кто пережил в жизни трагедию. Даже такую, как эта, хотя подобное происходит нечасто. Элла не могла знать, что я совершила. Это просто немыслимо.

Я должна взять себя в руки и помочь пациентке. А не переводить все на себя.

Но я не могла избавиться от ощущения, что все еще впереди.

Я каким-то образом знала эту девушку.

Она казалась мне знакомой.

Возможно, потому, что была как бы моим двойником.

– Какое-то время назад, – ответила Элла, не желая вдаваться в подробности. Ей не терпелось продолжить. – Это не важно. Важно только то, что произошло нечто страшное, а я не сделала ничего, чтобы это остановить.

– Что было потом?

Элла глубоко вздохнула, словно ступая на нетвердую почву. Но я чувствовала себя несколько иначе. В моем сознании безостановочно мигала красная лампочка, предупреждающая об опасности. По болотистой местности шла я.

– Когда стало ясно, что парень мертв, Брэндон запаниковал…

Солнце, появившееся в окне, осветило половину ее лица.

– Хорошо, продолжайте, – сказала я, не вполне уверенная, что она называет подлинное имя. Перед тем как его произнести, она делала чуть заметную паузу, словно вспоминая, какое имя назвала прежде. Но я отмела все подозрения, понимая их безосновательность. Ведь зная только имя, я вряд ли смогу что-то раскопать.

– Брэндон впал в панику. Говорил, что не желал парню зла. Это было неправдой. Ведь мы долго ждали, пока он выйдет из бара и окажется в одиночестве. Прежде чем приступить к расправе, Брэндон убедился, что рядом никого нет. У бедного парня не было никаких шансов уцелеть – он был совсем юн, пьян и даже не мог защититься.

У меня ситуация была несколько иной, и я чуть не вскрикнула от облегчения. К счастью, мне удалось удержаться.

– Я не знала, что делать. Брэндон чуть не плакал, и я старалась привести его в чувство. Знаю, что это звучит глупо, но ничего другого я придумать не могла. Прижавшись к нему, я просто раскачивалась из стороны в сторону, пока Брэндон не положил мне руку на плечо. Я была так испугана, что хотела сразу же убежать.

Элла замолчала, чтобы смахнуть очередную слезу, только вот на щеке я ее не заметила. В ее голосе звучала боль, но внешне она не казалась расстроенной, несмотря на все попытки выглядеть именно так.

Такое вряд ли возможно, если она не лжет. Если рассказывает о себе. Если все это действительно случилось с ней.

Элла бросила взгляд на часы. Прошло уже сорок минут.

– Он сказал, что нам надо уезжать. Но я просто не могла бросить парня. Мертвого и лежащего на земле… Это лишь усугубило бы ситуацию. Его бы обязательно нашли. И очень быстро определили бы виновных. Тест на ДНК и все такое прочее. Я ведь на него дышала, а этого вполне достаточно. Помню, я стала искать камеры наблюдения. Но на парковке было темно, и я ничего не увидела. Брэндон вдруг что-то забормотал. Обхватил себя руками, словно не давая себе сбежать, и начал говорить, все время повторяя: «Он сам напросился, сам напросился». Похоже, он пытался себя в этом убедить.

Это было не совсем то, что происходило с Дэном, но очень похоже.

Дэн все время повторял: «Он сам виноват, он сам виноват».

Похоже, но все-таки не совсем то.

И все же…

– Я не знала, что делать, – продолжала Элла, повернувшись ко мне, будто желая убедить. Глаза ее по-прежнему ничего не выражали. – Я понимала, что мы не можем оставить парня там, на улице. Но больше всего меня терзала мысль, что Брэндон убил человека. А я ничего не сделала, чтобы это предотвратить. Мы неминуемо окажемся под судом, и дело предадут огласке. Им будет плевать, что этот парень пытался напасть на меня в баре. Прошу прощения… не пытался, а напал. Он лапал меня без моего согласия, а это уже нападение, верно? Гораздо больше их будет интересовать, как долго мы ждали, когда он выйдет. Что прежде, чем расправиться с ним, мы ждали, когда он окажется один, и прикидывали, как с ним посчитаться. И это коснется не одного Брэндона. Я тоже была к этому причастна.

Я просто потеряла дар речи. В ее словах мне слышались мои собственные мысли, которые эхом вернулись ко мне. Я думала о Джее и Оливии. Что они подумают о своей матери, которая сотворила такое. Поэтому все прошедшие восемнадцать лет я пыталась это забыть.

Ты изо всех сил бежишь от своего прошлого, а оно ждет тебя за углом.

Именно это со мной и произошло.

Я двигалась по спирали.

– Как это ужасно, Элла, – услышала я свой голос, словно он доносился из другой комнаты. Или с другой планеты.

– Это было не просто ужасно, – бросила Элла в ответ. – Это было худшее, что я совершила в жизни. Мы не оставили его там. Не сообщили в полицию. Не набрали девять один один, чтобы спасти ему жизнь. Мы просто ничего не делали. Стояли там, надеясь, что он оживет, но этого не произошло. Был поздний вечер, он не шевелился, потому что Брэндон только что его убил.

– Элла…

– Но это было не самое страшное, – продолжала Элла, не слушая меня. Или не желая слушать. – Ведь если все открылось бы, я бы потеряла Брэндона. Это единственное, о чем я думала в тот момент. Все остальное меня не интересовало. Ни сам убитый, ни его семья, ни те, кого он любил… Только Брэндон. И разумеется, я сама. Ведь я присутствовала при убийстве, а значит, принимала в нем участие. Наша жизнь – моя жизнь – будет кончена. Она уже никогда не станет прежней. Я не могла допустить, чтобы какая-то ошибка загубила наши жизни.

– И что вы сделали?

– Я приняла решение. Не Брэндон, а я. Повернувшись к нему, я объявила, что мы должны что-то сделать с телом.

Ну вот, наконец. Это были те самые слова, которые я произнесла тогда. Много лет назад. Мы должны что-то сделать с телом. Не с парнем, не с человеком, а с телом.

Я уже переформатировала ситуацию. Для меня он был не человеком, а телом.

Сейчас же я почувствовала грызущую боль. Меня захлестнули страх и чувство вины.

Меня как бы вывели на чистую воду.

– Я помню, как наклонилась над телом и заметила рядом с ним золотую цепочку. Подняла ее и покрутила в руках. Вероятно, ее порвал Брэндон, когда… ну, ясно когда. На цепочке была подвеска в виде буквы. Не помню уже, что я сделала с ней. Рядом послышалось тяжелое дыхание Брэндона. Он был в полной растерянности. Вернее, в панике. Поэтому я оставила тело и подошла к нему, чтобы немного его успокоить. Вначале он отшатнулся, но потом дал себя обнять. Несмотря на теплый вечер, его била дрожь. Я крепко его держала, боясь отпустить. Мы должны были действовать вместе.

Элла замолчала, и я заметила, что качаю ногой. Медленно и ритмично. Меня преследовала мысль, что я разоблачена. Я стала смотреть на дверь, ожидая, что сейчас в кабинет ворвется дюжина копов. Они пригвоздят меня к полу, а потом уведут.

В голове у меня был полный сумбур.

– Мы больше не думали о нем. Только о себе. И о том, что нам надо сделать. У нас просто не оставалось другого выхода. В конце концов, он сам был виноват. Хватал то, что ему не принадлежит, как выразился Брэндон. Я ведь принадлежала ему. И мое тело тоже. А парень покусился на чужое. Так что поделом ему, верно?

Этот вопрос остался без ответа. Я смотрела на Эллу, надеясь, что она поднимет голову и я встречусь с ней взглядом. И смогу убедиться в ее реальности. Реальная женщина, рассказывающая о моей жизни, но без всякого чувства вины, которое столь долго мучило меня.

– Сейчас это уже не важно, – сказала она, покачав головой. – Мне придется с этим жить и как-то двигаться вперед. Та ночь меня искалечила. И я уже не буду прежней. Моя личность теперь ущербна. Я несу бремя своей вины, но во мне появилось нечто новое. Ненависть. Я постоянно злюсь. На людей, которых я вроде бы люблю. Огрызаюсь в кофейнях и ресторанах, если мне там кто-то не нравится. Скандалю в транспорте. Вечно недовольна. Мне постоянно чего-то не хватает. Мне наплевать на людей, которые желают мне добра. Я срываю на окружающих свою злость из-за того, что совершила.

Но меня больше волновала та цепочка.

– А какие там были инициалы?

– Где?

– На цепочке.

Голос у меня предательски дрожал.

– Какие там были буквы?

Элла посмотрела мне прямо в глаза.

– А.

Земля вдруг поплыла под моими ногами. Я вцепилась в подлокотники, чтобы не упасть. Казалось, сейчас меня сбросит на пол какая-то неведомая сила.

Элла вдруг вскочила со стула, а я словно прилипла к креслу.

– Подождите…

– С меня довольно, – произнесла Элла, снова взглянув на меня, прежде чем повернуться. – Мне пора идти.

Я попыталась встать, но ноги меня не слушались. Они будто мне не принадлежали. Элла была уже у двери. Когда я все-таки сумела подняться и подбежать туда, ее уже и след простыл. Сердце у меня билось как бешеное, в голове мелькала лишь одна мысль:

Нельзя дать ей уйти.

Она знает.

Она все знает.