***

Поначалу никто не доверял ей, и это понятно. Её использовали как посыльную между членами внутри группировки и между группировками разных городов – приходилось брать лошадь. Потом ей доверили кражу ценностей, хотя они называли это одалживанием – Юисэ понимала, что никто обратно эти вещи возвращать не собирается.

Позже её направили к таразскому аптекарю, чтобы тот обучил управляться с ядами. Девушка не понимала, зачем ей эти знания, пока её не послали в постоялый двор подсыпать кое-что в напиток одного бухарского кушбе́ги100. Тогда до неё не дошло, что она впервые убила человека. Но в ночь, когда её кинжал утоп меж рёбер торговца шёлком, который не уплатил свою долю за «защиту», Юисэ не стала возвращаться домой. Она выскользнула через городские ворота в степь, где её вытошнило, и там она проплакала до рассвета, пока не кончились силы. Дуншэн говорил, что смысл человеческой жизни – подниматься от низшего уровня к высшему для того, чтобы достичь высшей духовной силы. Юисэ казалось, что она упала ниже некуда.

«Всё ради дома, всё ради Дуншэна», – успокаивала она себя.

Первое убийство всегда самое сложное. Остальные давались с каждым разом всё легче, пока девушке не удалось привести в гармонию тело и разум: конечности выполняли приказ, а голова отрешалась от происходящего. На лице – бездушная маска. Её сердце перестали сжимать полные ужаса лица. Её уши перестали слышать мольбы. Руки её ни разу с тех пор не дрогнули, перерезая глотки и вспарывая животы.

«Всё ради дома, всё ради Дуншэна».

Они и правда не трогали их оружейную лавку. Дуншэн спокойно вёл дела, и им никто больше не угрожал. Опекун каждый день был готов стать для неё мирным пристанищем, но Юисэ понимала, что не могла рассказывать старику о том, что именно она делает. Слишком много тьмы для его старческого сердца. С другой стороны, ведь в этом мире всё двойственно: свет и тьма, день и ночь, добро и зло… Кто-то должен быть злом, чтобы где-то было добро.

«Всё ради дома, всё ради Дуншэна».

За два года Юисэ стала полноценным членом братства. Она знала каждого участника, знала каждого врага, знала, где кто живёт, как зовут их жён, детей и коня. Она стала той самой тенью, которая знала и видела всё. Никто и слова лишнего сказать не мог, потому что понимал – Юисэ где-то рядом.

Днём она носила одежду песочного цвета, чтобы теряться среди городских стен: штаны, рубаха, короткий приталенный жилет, повязка на лицо и капюшон. Ночью то же самое, но чёрного цвета. И всегда при ней были два её кинжала, а также маленькие метательные ножи, спрятанные в карманах штанов и жилета, простой нож в сапоге на всякий случай, бутылочки с ядами и порошками, упакованные в специальный футляр на поясе.

«Всё ради дома, всё ради Дуншэна».

И всё было хорошо. Юисэ исправно платили серебром и даже золотом за её услуги. Заказывали одежду по её мерками, чинили, если та повреждалась. Ей даже предложили комнату в доме, похожем на дворец хана в Сыгнаке, но меньше. Она отказалась – у неё был свой дом и своя комната. Но как же сложно ей было туда возвращаться. Девушка предпочитала переждать несколько часов, скрываясь на крышах, по которым ловко перебиралась, или на стенах города, минуя патрулирующих стражников. Она смотрела на закат, на степь, что угасала под его лучами. Она ждала, пока улицы опустеют, жители разойдутся по домам и Тараз погрузится в сон. Только тогда она Юисэ проскальзывала в болохану в доме, избегая разговоров с самым дорогим ей человеком на свете.

Она всё делала ради дома, ради Дуншэна, пока однажды утром не обнаружила старика в оружейной, лежащего в крови за прилавком. Маска безразличия слетела с неё вмиг, она подбежала к опекуну, упала на колени, зовя и тормоша его. Он закряхтел и приоткрыл глаза. Улыбнулся.

– Юисэ… Ты пришла…

Он еле поднял руку, чтобы прикоснуться к щеке своей воспитанницы, а она рывком прижала его холодную ладонь к себе.

– Что… Что случилось? – дрожащим голосом спросила она.

– Приходили… – Наставник слабо моргнул.

– Кто? Кто приходил?!

– Моя дорогая девочка… Я так рад, что увидел тебя перед смертью.

– Ты не умрёшь, ата! Я сейчас позову лекаря!

– Нет… – Дуншэн хотел крикнуть, но из груди вырвался только кашель. – Мне уже не помочь. Я… слишком долго лежу… вот так.

– Нет-нет-нет! Не смей умирать! Я… я всё делала ради тебя! Ты – моя семья, я не смогу без тебя!

– Я знаю, Юисэ, знаю… И что бы ты там не делала, я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.

Девушка впилась пальцами в старческую ладонь.

– Мне очень жаль, что ты так и не вспомнила своё прошлое. Зато наше настоящее было прекрасным, мой лунный лучик.

Он замер, мертвенно бледный, с открытыми глазами и улыбкой на лице. Рука его обмякла и соскользнула вниз, оставив на щеке девушки багровый след. А Юисэ и не в силах была её поймать. Губы дрожали. Горло саднило. Она стала осматривать наставника. Весь его халат пропитался кровью. Везде на полу была кровь. Пропало кое-какое оружие. Скорее всего убийцы пришли поздним вечером. Ата пролежал тут всю ночь. А её не было. Она ведь прошмыгивала в дом незаметно, когда весь город засыпал. Не нужно было так делать. Приди она раньше, она бы смогла его спасти! Это она виновата.

Но тут Юисэ вскочила и стрелой вылетела из дома, направившись прямиком в логово братства. Ворвалась в кабинет главаря – Абдуллаха.

– Что с тобой, девочка? – удивлённо взглянул на неё тот, сидя за своим столом и глядя на девушку, всю измазанную в крови. – Нужен лекарь?

– Не нужен. Уже поздно, – ответила она и подошла ближе.

Громилы, те же, от которых она защищала лавку два года назад, ворвались следом за ней.

– Кто его убил? – спросила Юисэ.

– Кого?

– Чана Дуншэна, владельца крупнейшей в Азии лавки оружия прямиком из Китая. Кто. Его. Убил?

– Твоего старика? – главарь удивлённо вздёрнул брови. – Я такого приказа не давал.

– Тогда кто?

– Понятия не имею. Но слышал, что недавно заявились в город ребята из Хивы, мутные. Надо их проверить, займёшься этим?

«Ему всё равно».

Юисэ снова почувствовала то, что не ощущала уже давно. Гнев. Гнев вскипал в ней волнами жара, медленно доводя её до стадии готовности. Она расставила ноги поудобнее, сжала рукояти кинжалов на поясе. Этого не мог не заметить Абдуллах. Но пока что он ждал.

– Ты такого приказал не давал, да? – повторила она, сделав ещё один шаг к столу. – А кто ходил, разглагольствовал и обещал свою защиту всем, кто будет сотрудничать, а? – Ещё шаг. – Я работала на тебя два года. Это недостаточная плата?

– Я благодарен за твои услуги, птичка, но я не властвую над теми, кто решил заняться самодеятельностью, понимаешь?

Мужчина говорил спокойно и убедительно, заглядывая Юисэ в глаза. Даже своих громил не подзывал. Он верил, что она поймёт. Это было его ошибкой.

Девушка улыбнулась.

– Знаешь, что? Цао ни цзу цзун ши-ба дай101, Абдуллах.

Она метнула в него кинжал, что рассёк горло, и на бумаги перед ним брызнули алые капли. Мужчина схватился за рану, а вместо крика у него выходило бульканье, но Юисэ некогда было за ним наблюдать. Она не разбирала, что творит. Разделалась с обоими громилами – они слишком большие и неповоротливые для неё. Потом пошла по остальным комнатам логова. И из каждой выходила всё больше испачканная чужой кровью, пока не осталось никого. Она вышла в конюшню и зарезала всех лошадей всех тех людей, что обещали позаботиться о её семье. Кроме одного. Чёрного словно ночь. Он принадлежит дочке Абдуллаха. Принадлежал. Зулмат, так они его кличут.

Ей было мало. Он сказал «мутные ребята из Хивы»? Юисэ нашла их к вечеру, это было несложно с её связями. Плетущиеся по улицам в приподнятом настроении – точно в чайхане побывали – они не сразу заметили, как от теней отделился кусок. Их было пять, и они были вооружены.

– Доброго вечера, мырзалар, – сказала тень, и мужчины недоумённо начали всматриваться вперёд.

– Кто говорит? Покажись! – крикнул один.

Юисэ вышла на свет.

– Девчонка. – Они засмеялись. – Ты потерялась, дорогая? Мы можем тебе помочь найти дорогу.

Они стали обступать её кругом, точно не эту помощь имея ввиду.

– Это вы вчера поработали в лавке китайского мастера?

– Какое тебе дело, девочка? Может мы, а может и нет.

– Наслышана о делах хивинцев в Туркестане. Или эти заслуги не вам принадлежат и я ошиблась?

– Слыхали? Про нас уже молва пошла, – усмехнулся кто-то, остальные поддержали одобрительными возгласами.

– Мы это были. И забрали парочку отличных клинков для себя. А старик слишком сильно не хотел нам их отдавать за бесплатно.

Юисэ пырнула его в живот и прокрутила кинжал. Он застрял в плоти, пришлось толкнуть мужика ногой, чтобы тот снялся с него с застывшей гримасой ужаса. С остальными было так же просто. Никто не ожидал, что маленькая женщина сможет постоять за себя. Что маленькая женщина придёт мстить.

– Пощади! – взмолился последний, упав на пятую точку и пытаясь остановить смерть, заслонившись руками. Он по виду был самый молодой и мелкий. – Меня зовут Хисамиддин. У меня жена в Хиве и пять детей. Три сына и две дочери. – Юисэ замерла. – Семья большая, сама понимаешь, а я один деньги в дом приношу, вот и приходится заниматься, чем попало, понимаешь?

Они похожи. Он готов на всё, чтобы защитить свою семью. И она такая же. Отличие лишь в том, что у неё семьи больше нет.

Девушка улыбнулась.

– Хисамиддин, как мило. А меня зовут Нурай102.

Она с размаху вонзила один кинжал в правый его глаз, а другой – в левый. И над Таразом пронёсся истошный крик. Нурай выдохнула, наслаждаясь им. Он был первым, кто кричал. Остальные её жертвы и пикнуть не успевали.

Всё стихло. Сейчас сюда прибегут стражники – надо уходить. Безумная улыбка застыла на её лице. Нурай прерывисто дышала. Тело дрожало. Она уже почти ничего не видела сквозь мокрую пелену на глазах.

Девушка нашла в себе последние силы сделать шаг, потом другой, чтобы слиться с тенями. Она запрыгнула на Зулмата и понеслась. Прочь из Тараза.