Чем дальше мы удаляемся от Яксарат на восток, тем засушливее становится вокруг: деревья сменяются редкими кустарниками, которые потом и вовсе исчезают, а плодородная почва бледнеет, превращаясь в почти что песок. И даже когда заезжаем в Аргынтау90, природа не хочет оживать.

Я уже несколько дней дуюсь на остальных, хотя и подостыла немного.

Всё это время я пыталась снова вызвать жёлтый туман. Помня ощущения тела, когда я делала это в первый раз, пыталась снова их повторить, но безрезультатно. После нескольких попыток я стала склоняться к тому, что теперь во мне нет ничего ядовитого: смертельность корня жунгарского аконита потрачена на деда Коркыта, а сбивающий с толку туман – на стрекозу.

– Сколько времени тебе ещё нужно, чтобы ты решилась упражняться с ядами на мне?

Арлан садится рядом, пока мы раскладываем вещи у костра.

– Много, – бросаю я и достаю посуду из сумок. – Мой ответ никогда не изменится.

Я всё ещё делаю вид, что обижена, и не смотрю на него. Хотя сама уже устала от этого. Но иначе они начнут налегать, и я в конце концов уступлю.

– Ты сама понимаешь, что тебе это нужно. Перестань бояться за меня.

– Что значит «перестань»? – Я показательно плюхаюсь на подстилку и скрещиваю ноги перед собой. – Я никогда не перестану бояться за тебя. За всех вас.

– Я твой наставник. Считай, что это твоё новое упражнение. Обязательное к выполнению.

– В таком случае я отказываюсь от твоего наставничества.

– В таком случае ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры.

– И что это значит?

– Ты помнишь те высокие фиолетово-розовые цветы у реки?

Я напрягаюсь.

– Помню.

– А что, если я сорвал одну из веток? И сок нечаянно попал на руку?

Кровь покидает моё лицо. Я резко поворачиваю голову к Арлану, смотрю прямо в глаза и пытаюсь хоть что-нибудь понять по его взгляду. Но он умеет строить из себя камень, когда надо, Ерлик бы тебя побрал.

– Врёшь, – говорю я. – Ничего ты не рвал.

Волк слегка наклоняет голову, поднимает брови и одаривает меня многозначительной ухмылкой.

– Лучше бы тебе изучить ядовитые растения.

Я борюсь с желанием кинуться к нему и впитать в себя всё, чем он мог бы отравиться.

– Кто знает, может, в течение суток от моей руки ничего не останется.

Он чешет одну из рук другой.

– Видишь? Уже началось. Чувствую жжение…

Я не выдерживаю и обхватываю его лицо обеими ладонями. Держу крепко и не отпускаю.

– Это слишком жёстко, Арлан, – фыркает Айдар и садится напротив нас.

– Даже я почти поверила, – присоединяется к нему Нурай.

Я снова вскипаю.

– Да что ж вы за люди такие?! – кричу я, вскакиваю, хочу снова уйти, но Арлан поднимается вслед за мной, упирается плечом мне в живот и, обхватив руками, закидывает на себя.

– Какого…

От неожиданности я растерялась.

– Пошли поговорим. – Арлан закидывает меня поудобней и направляется к речке.

– Удачи, – весело бросает Нурай.

– Пусти меня! – возмущённо кричу я и осыпаю спину Волка ударами.

– Обязательно, – отзывается Арлан и уверенным шагом доставляет меня на место, всё это время слушая мои сердитые высказывания.

Только я начинаю чувствовать землю под ногами, как тут же хочу ему врезать. Но Арлан спокойно перехватывает мой удар, притягивает к себе и целует.

Умай, спаси меня.

За все эти дни я уже совсем забыла, какого это, растекаться талым снегом от прикосновений его губ. Я боялась прикасаться к нему, потому что думала, что наврежу. Но сама пришла к выводу, что сейчас угрозы не представляю. А Арлан, по всей видимости, наблюдал за мной и просто выжидал момент, хитрец.

Но я успокаиваюсь, почти мгновенно. Он прерывает поцелуй, не выпуская моё лицо из объятий.

– Теперь поговорим нормально.

– Улыбаешься? – хмурюсь я. – Улыбаешься, да? Я правда поверила, что с твоей рукой…

– С ней всё хорошо. Со мной всё хорошо. И прости за это. Я не знал, как иначе начать с тобой этот разговор.

– Дурак.

– Я больше не буду.

Снова целует. Чтоб тебя. Я готова ему всё простить.

– Твои методы уговаривания слишком действенные, – угрюмо бубню я, прижавшись к его груди. – Прости за то, что я сказала…

– Так ты согласна?

Я молчу.

– Змейка?

Змейка. Он дал мне это прозвище в первую нашу встречу. Я поднимаю глаза.

– Почему ты назвал меня так?

Он притих, задумавшись.

– Когда я привёз тебя к близнецам, то сразу отнёс в бассейн, что выкопан меж двух озёр, и пока Дания и Дария заклинали воду, заставляя её всё глубже проникать в твои раны, я смотрел. После таких увечий не выживают. Но найдя вас с Айдаром в юрте жезтырнак, увидев тебя, я ни секунды не думал об этом. Я молился Тенгри, чтобы ты выжила. И ты смогла. Но я так боялся, что это обернётся сном. Казалось, что ты всё так же на грани жизни, хоть и лезла ко мне с разговорами и улыбалась. Не знаю, почему, но я боялся, что смерть заберёт тебя, как только услышит твоё имя91. Поэтому мне не хотелось его называть. Мне бы хотелось, чтобы никто не называл, но это уже точно бред… Я сразу увидел твои чешуйки, когда вода двух озёр отмыла тебя от крови. И они сами собой всплыли в мыслях, когда я покидал вас и близнецов, а язык провернулся на слове «змейка». Если тебя это обижает…

Теперь я его целую.

– Я так понимаю, это значит «нет», – улыбается он.

– Хорошо соображаешь. Не то, что десять минут назад, когда додумался врать мне насчёт того, что твоя рука растворится от сока какого-то растения!

Я шутливо ударяю его кулаком в грудь.

– Она не растворится. Будут ожоги и болезненные волдыри. Такие, что возможно захочется избавиться от руки самолично, но сама она никуда не денется.

Я набираю в лёгкие побольше воздуха и собираюсь с силами.

– Что это за растение, которое способно на такое?

Арлан одобрительно кивает, приподняв уголок губ.

– Куймесгу́ль92. Но не только он.