***

– Пусть Тенгри укажет вам путь!

Инкар и Абылай прощаются с нами. Я благодарю их за тёплый приём и, конечно, за кинжалы. Мои собственные, личные кинжалы! Я вернула Арлану его клинок, а отцовский спрятала в сумку. Через три дня мы будем в Туркестане, но задерживаться там не будем. А дальше прямо на восток мимо Тараза. Нурай говорила, что выросла там. До Таниртау путь ещё неблизкий, но в компании друзей я готова пойти хоть на край света.

А ещё у меня куча времени, чтобы наконец потренироваться со своими кинжалами. И когда, пообедав на привале, я берусь за оружие, Нурай довольно ухмыляется:

– А я всё жду, когда же ты созреешь.

– Я мечтала об этом с самого утра, – шёпотом признаюсь я. – Потренируемся?

– С радостью.

Мы встаём друг напротив друга, и я вынимаю кинжалы. Как же удобно они лежат в руках! Рукояти будто вылиты по моим ладоням. Вес чувствуется, но ощущается так, будто они – это продолжение меня, часть меня. Теперь я понимаю, о чём говорила Нурай.

– Нужно дать им имена, – говорит она.

– Саблю Арлана зовут Рассекатель Туч. А твои кинжалы как?

Нурай ловко вынимает их, подкидывает и в полёте перехватывает за лезвия.

– Правый Возрождающий. – Она смотрит на его рукоять с вырезанной на ней головой какой-то птицы. – Это феникс, символизирует инь – женское начало. А этот, – теперь она смотрит на второй кинжал, – этот Разящий. Ян – мужское начало. Поэтому на левом кинжале рукоять в виде дракона. В Китае эти два животных составляют пару, в которой каждый из супругов не теряет себя, а только раскрывается в союзе.

– Это как Солнце и Луна? День и ночь?… – предполагаю я.

– Верно, – улыбается Нурай.

Я смотрю на свои клинки.

– Они такие разные. Какие же имена им подобрать?

– Ты поймёшь, – говорит Арлан. – Когда кузнец ковал мою саблю, бушевала буря. С последним ударом его молота небо осветила яркая молния. Тучи с одной стороны вдруг разразились ливнем, а тучи с другой испарились, будто их и не было.

– Молния рассекла тучи. Это очень красиво.

Пробую сделать простой перехват правой рукой.

– Как? – тут же спрашивает Нурай.

– Восхитительные ощущения.

– Я же говорила.

Мне хочется крутить и вращать их обеими руками.

– А ты неплохо натренировалась, пока меня не было. Даже отлично.

Нурай оценила, мне приятно. Но я ведь не занималась, пока она была в отъезде. Наверное, это всё кинжалы.

– Давай попробуем попеременные удары обеими руками. Нападай, я буду блокировать.

Я делаю первый удар правой рукой, а потом левой и дальше повторяю цепь. Всё напираю на Нурай, увеличиваю скорость. Оружие в руках зовёт за собой. И я начинаю выполнять удары с поворотами тела, шагаю плавно. Хочется больше, хочется продолжать этот танец. Замечаю, как расширяются глаза Нурай.

– Что? – спрашиваю.

Но вместо ответа она вдруг бросается вниз и вбок, а моё тело следует за ней: опускаюсь на одну ногу, второй плавно провожу по дуге и распрямляюсь. Теперь уже три пары удивлённых глаз смотрят на меня.

– Что? – снова спрашиваю я, потому что становится страшно.

– Когда это ты стала такой гибкой?

Нурай убирает кинжалы в ножны и подходит ко мне, а я убираю свои.

– Подними руки вверх. – Делаю. – Сцепи в замок. – Исполняю. – А теперь уводи за спину.

– Что? Я не… – Мои руки опускаются за голову, а потом дальше вниз до копчика. – …могу.

Я ошарашенно расцепляю руки и смотрю на них перед собой. Потом смотрю на Нурай и парней. Все молчат. Никто ничего не понимает. Я не умела так!

– Сядь на шпагат, – командует дальше она.

Бред, это у меня точно не выйдет! Но уведя правую ногу перед собой, а левую назад, я вдруг опускаюсь тазом на землю. У меня даже тазобедренный сустав щёлкал пару недель назад, а тут продольный шпагат! И даже поперечный выходит.

– Что происходит? – спрашивает Айдар зная, что никто ему не сможет ответить.

– Так. – Нурай присаживается на корточки рядом. – Встань на колени и прогнись спиной назад в пояснице.

Я делаю, как она велит, и к своему удивлению изгибаюсь так, что голова упирается макушкой в голени. Я резко возвращаюсь в исходное положение, озадаченная способностями своего тела.

– Ерлик, у меня аж спина заболела. – Лицо Айдара искривилось в удивлённой гримасе боли, хотя я совершенно не чувствую никакой болезненности ни в плечах, ни в бёдрах, ни в спине.

– Предки благословенные. – Нурай тоже изумлена, но улыбается. – Это как так?!

– Не может такого быть, – мотаю головой я. – Это какая-то…

– …магия, – заканчивает за мной фразу Арлан.

Я смотрю на него. Он точно впечатлён, но ошеломлён как и все. И, похоже, одна и та же мысль приходит нам в голову одновременно: вчерашний поцелуй и моё свечение – они могут быть связаны с моей нечеловеческой гибкостью?

– Похоже, это ещё одна из моих способностей, – озвучиваю я.

– Ва84… Это… Это так потрясающе!

Нурай так радуется, будто это у неё самой произошли такие перемены, а не у меня.

– Это немного пугает, – настороженно говорит Айдар.

– Всё будет нормально, брат. – Арлан подбадривающе кладёт руку на плечо Айдара. – Она справится.

Вижу, что ему хочется подойти ближе ко мне, но нет, нельзя. Нельзя себя выдавать. Однако я одариваю его взглядом и быстрой улыбкой. А потом начинаю изучать с Нурай, как можно использовать свою особенность в бою.