***

– Ты стащила книгу из Отрарской библиотеки?!

Айдар прокричал это чуть ли не на весь Сыгнак.

– Будешь так орать, Беркут, – шипит Нурай, приставив кинжал к его горлу, – я тебе язык отрежу.

– Прости.

Айдар тяжело сглатывает, и от движения его кадык касается лезвия, но, к счастью, оно не ранит. Нурай фыркает и убирает клинок. Мы все – я, Айдар, Нурай, Арлан, Абылай и Инкар – собрались за столом, и смотрим на толстую книгу перед нами, которую привезла с собой девушка. А потом переводим поражённые взгляды на неё.

– За кражу конских пут назначают штраф в девять голов скота, – хмурится Абылай. – Что положено за книгу?

– Это всего лишь книга, расслабьтесь, – закатывает глаза Нурай.

Арлан прикрывает рот, сдерживая смешок.

– И тот, кто украл пуговицу – вор, и тот, кто украл верблюда – вор! – Не успокаивается Абылай. – Знал бы, на порог не пустил!..

– Жаным, спокойно. – Инкар мягко дотрагивается до плеча мужа.

– Это… – Я пытаюсь подобрать правильные слова. – Это ведь для дела. Мы же все хотим разгадать загадки Духов. Кроме того, Нурай её просто одолжила, на время. А потом вернёт, правда ведь?

Я пристально смотрю на неё. Ничего никуда она не вернёт, делать ей больше нечего, кроме как лишний раз мотаться в Отрар. Но Нурай понимает мой намёк, перестаёт хмуриться и усердно кивает головой.

– Да-да, конечно. Конечно верну, не переживайте.

Звучит не слишком убедительно, но похоже, что мои слова, обещания Нурай и ласковые прикосновения Инкар благоприятно влияют на Абылая. Он выдыхает, откинувшись на подушки, и только отмахивается.

– Итак, что ты узнала? – спрашиваю я и открываю книгу. Сверху выглядывают бумажные вкладыши. – Это закладки?

– Ничего необычного, – отвечает Нурай. – Точнее, в жизни Коркыта было много необычного, но ничего такого, чего не знаем мы.

Я раскрываю книгу в месте первой закладки. Пробегаю глазами.

– «…мать носила его ровно три года и девять дней…» – читаю. – «…началась страшная буря», «Коркыт родился, засияло солнце и природа успокоилась»…

– «Когда все были напуганы, он напугал всех нас, поэтому назовем его Коркыт80», – цитирует текст книги Айдар. – Это мы правда знаем.

– Простите, я старалась. Но ничего кроме этой книги не нашла.

Я вздыхаю, листаю дальше, открывая страницы по закладкам, отмеченным Нурай.

– Тут говорится, что когда Коркыт стелит ковёр в середине реки и начинает играть на кобызе, он не погружается в воду, – говорю.

– Это что, намёк на то, что он ещё был водным баксы из Лебедей? Мужчина? – вздёргивает Инкар, а потом, глядя на Айдара, пожимает плечами.

– Ну это же легенда, – говорит Айдар. – Где тут правда – не разберёшь.

Я продолжаю листать книгу, пытаясь найти хоть какие-то подсказки о том, как найти Коркыта. Если, конечно, это возможно. От недосыпа глаза довольно быстро устают, но я стараюсь держаться.

По легенде Коркыт стал наставником для баксы. Он и изобрёл кобыз, на котором они играют во время ритуалов. Как рассказывал Айдар, звуками этого инструмента истончается грань между нашим миром и миром духов.

«Для кюев Коркыта, что он играл на кобызе, характерна звукоизобразительность: подражание вою волков, крику лебедя, ржанию коня, клёкоту беркута»…

«Центральный орнамент состоит из сочетания элементов по принципу зеркальной симметрии. С ними в народе связываются такие понятия, как день и ночь, свет и тьма, добро и зло…»

– Инжу.

Кто-то касается моего плеча, и я вздрагиваю. Поднимаю голову и понимаю, что уснула за столом. Тру глаза.

– Ты в порядке? – спрашивает Нурай.

– Да, – отвечаю, пытаясь понять, сколько времени, смотря на небо. – Уже закат?

– Закат. Мы не стали тебя будить. Инкар сказала, что ты плохо спала эту неделю.

– Да уж…

Я встаю, пытаясь размять затёкшее от неудобной позы тело.

– Нашла что-нибудь ещё?

– Нет, – разочарованно говорю я, закрывая книгу. – Похоже, придётся следовать старому плану и идти в Таниртау.

Я беру её в руки и мы идём в нашу комнату.

– Когда выдвигаемся?

– Завтра, видимо, раз ты здесь, – улыбаюсь я. – Ты пойдешь с нами?

– Я ещё не всему тебя научила, – подмигивает Нурай. – Кроме того, благословенны будут предки, ты же теперь обладательница собственных кинжалов! Я не могу упустить возможности посмотреть на тебя с ними в действии!

Я бросаю взгляд на ящик с клинками, который до сих пор не открывала.

– Ты что, не тренировалась с ними?!

– Как-то не представилось возможности…

– У тебя было по меньшей мере пару дней таких возможностей!

Она злится. Я понимаю её страсть к оружию, и я правда могла бы отвлечься с ними, но тогда бы пришлось тренироваться с Арланом. Я тяжело вздыхаю.

– Вы какие-то странные.

– Кто мы?

– Ты и Арлан. Ходите и всё вздыхаете. Кстати, они же с Айдаром нас ждут, идём скорее.

– Что? Куда?

– В чайхану.

Я непонимающе смотрю.

– Поесть. Выпить. Потанцевать.

Нурай виляет бёдрами, улыбаясь.

– А что, нельзя это делать здесь? – спрашиваю.

– Там много людей. И приехали какие-то узбекские музыканты, будут выступать.

Звучит интересно.

– Ладно, – киваю. – Только захвачу свой капюшон.

Чайхана оказалась довольно большим двухэтажным зданием. Точнее сама она занимала лишь первый ярус, а на вторых были комнаты. Нурай сказала, что это постоялый двор, и за плату здесь путники могут провести одну или несколько ночей, оставив лошадей в пристроенной конюшне, а также заказать еду. Я сразу подумала о том, что фактически мы жили в доме кузнецов как в этом постоялом дворе. Хорошо, что мы казахи и почитаем гостей, верно?

Внутри шумно, отовсюду льётся тёплый свет, и вкусно пахнет едой. Потолок просторного зала поддерживается несколькими деревянными колоннами, а всё пространство поделено между небольшими топчанами, за которыми сидит народ. Видимо те самые узбекские музыканты играют, и среди их инструментов я узнаю домбру. А вот остальные нет. Один из мужчин играет на чём-то похожем на мамин бубен. Другой дует в длинную узкую трубу и бегает по ней пальцами. Из неё льются удивительно весёлые звуки. А ещё один инструмент напоминает домбру, но корпус меньше и не каплевидный, а гриф длиннее. Парню, играющему на этом инструменте, хлопают больше всего.

– Вон они!

Нурай указывает на один из дальних топчанов, хватает меня за руку и ведёт туда, откуда нам машет Арлан. Айдар предусмотрительно сел спиной к залу, чтобы не привлекать лишнего внимания. На столе уже стоят блюда с едой, кувшины и пиалы. Арлан сидит, откинувшись, одна рука на столе, вторая закинута поверх стоящих разноцветных подушек. Волосы ниспадают по плечам и груди, рубаха сверху расшнурована. Отчего-то он пристально на меня смотрит и улыбается. Какой же он… Я посильнее натягиваю капюшон и повязку на голову и сажусь напротив, рядом плюхается Нурай. Айдар тут же наливает что-то красное в мою пиалу. Я беру её, нюхаю и морщусь.

– Пахнет как кымыз или шубат. Но резче. Что это?

Я оставляю напиток.

– Вино. – Айдар улыбается, подпирая щёку одной рукой. – Мне понравилось.

– Ты что, уже пьяный? – Нурай нагибается через стол и влепляет ему лёгкий подзатыльник.

– Эй! – возмущается он.

– Я же просила без меня не пить.

Она наливает себе и поднимает пиалу.

– Ну, наконец-то я вернулась, – улыбается девушка. – Я, признаюсь, скучала по вам.

Айдар поднимает свою пиалу, и они стукаются ими.

– Даже по мне? – спрашивает Айдар.

– Особенно по тебе, – подмигивает Нурай, и они одновременно делают глоток.

Я перевожу взгляд на Арлана и снова встречаюсь с ним взглядом. Мои глаза убегают куда-то по подушкам, людям, нишам с прекрасными кувшинами и резному потолку…

– А вы чего? – спрашивает Нурай, накладывая мне и себе еды со всех тарелок.

– Я уже выпил кымыз, – говорит Арлан.

– Но вечер только начался, – возражает Айдар и пытается налить ему вино, но Арлан тормозит его:

– Не буду. Спасибо.

Смотрят на меня.

– Я не буду, – решительно мотаю головой я.

– Ладно.

– Нам больше достанется, – пожимает плечами Нурай.

Еда оказывается вкусной. А музыканты играют так заразительно, что когда Нурай тянет меня из-за стола, я не противлюсь, и мы выходим танцевать с остальными. В аулах иногда кто-нибудь из молодых устраивал такие пирушки, когда родители уезжали к соседям в гости. Но меня, правда, никто не звал. И оказывается, что я очень люблю танцевать. Мы скачем как козы, задыхаясь от смеха, увлекаемые общей толпой. Айдар вопреки всем опасениям тоже танцует рядом. Но сколько бы я не смотрела, Арлан всё так же сидит за столом. Только в один момент он исчезает. А когда мы возвращаемся на места, возникает с каким-то сколоченным из досок ящиком в руках.

– Что это? – спрашивает Айдар.

– Кажется, я знаю… – Нурай прищуривается, рассматривая ящик, а потом вопросительно смотрит на Арлана.

– Да, – только и говорит он.

– Я перестал понимать казахский или они общаются ментально? – спрашивает у меня Айдар, а я только пожимаю плечами, тоже ничего не понимая.

– Идём, вам понравится.

Мы оставляем монеты за ужин. А когда выходим на улицу, уже совсем темно. Арлан и Нурай, захватившая пламенник, уверенно шагают к воротам, а потом выходят за границу города. Мы с Айдаром следуем за ними.

– Вы что-нибудь объясните, наконец? – спрашивает Айдар, когда мы удаляемся уже на довольно большое расстояние от стен, прилегающих построек и юрт.

Арлан наконец ставит ящик на землю.

– Попрошу немного отойти, – говорит он и забирает у Нурай пламенник.

Что-то делает с этим ящиком: из-за его спины непонятно. Похоже, что он возится с содержимым внутри, так как отбросил крышку в сторону. А потом вдруг резко разворачивается.

– Бежим.

Арлан хватает меня за руку, и я с полным непониманием, что происходит, бегу за ним.

– Ч-что? – слышу я вопрос Айдара. – Что значит «бежим»?

Я немного оборачиваюсь, чтобы посмотреть назад.

– Это значит бежим, бен дан! – кричит на него Нурай, насильно разворачивает от ящика и толкает в спину, чтобы заставить двигаться.

Отбегаем мы не слишком далеко. И я всё никак не могу отдышаться от беготни и предвкушения чего-то неизвестного.

– Ч-что? – Вдох-выдох. – Что сейчас будет?

– Увидишь.

Как только Айдар и Нурай добегают до нас, я слышу несколько странных шипящих и свистящих звуков со стороны оставленного ящика, и поворачиваю голову. Странные огненные линии устремляются вверх, в небо, освещая нас. Я, замерев, наблюдаю за этим. А потом момент и…

Хлопок. Ещё один, а потом вспышка. Несколько вспышек. Они раскрываются, будто белые шапочки одуванчиков. Или как тюльпаны, которые тянут лепестки к весеннему солнцу. Только эти цветы красивее в сотню раз. Красные, синие, зелёные и жёлтые потоки огней окрашивают тьму. Искры покрывают всё небо, будто сами звёзды спустились ближе к нам. А потом всё прекращается так же внезапно, как и началось.

– Во имя Тенгри и аруахов, что это было?! – слышу я восторженный голос Айдара.

Я перевожу взгляд на Арлана и понимаю, что расплылась в улыбке, а рот приоткрыт. Кажется, я даже не дышала, пока смотрела на это чудо, потому что сейчас лёгкие пытаются сделать несколько прерывистых вдохов. Едкий дымный запах пробирается в нос. Лицо Арлана слабо освещается светом от пламенника, но я вижу, как он тоже улыбается, глядя на меня, и бегает глазами, ожидая моей реакции. И она незамедлительно случается.

Из груди вырывается писк восторга. Я начинаю прыгать, как маленькая девочка.

– Мәссаған81! – Айдар хватается за голову. – Ты видела, Инжу?!

– Арлан! Что это?! Это какая-то огненная магия? Это так прекрасно, что я… я… У меня слов не хватает, чтобы описать. Как это называется?

Волк усмехается.

– Ян хуа.

Я в недоумении хмурюсь.

– Что ты сказал? – повторяю я.

– Это называется «ян хуа82». На китайском.

– Сочетание иероглифов, означающих «дым» и «цветок», – подсказывает Айдар.

– «Дым» и «цветок»? Я думала, «огонь» и «цветок».

– Ну, китайцам, видимо, виднее, – смеётся Нурай.

Я хихикаю.

– Здесь это называют «китайскими цветами». И это не магия. Огонь и порох. Ну, ещё специальные порошки, которые окрашивают пламя.

Тут меня одолевает смутное подозрение, я хмурюсь, останавливаюсь и серьёзно говорю:

– Это ведь огонь, и он летел прямо в Небо. – А потом шёпотом: – Мы ведь не навредили Тенгри?!

Арлан улыбается мягко и как-то по-доброму, склоняет голову ближе ко мне.

– Не бойся, это цветы, а не оружие. К тому же, я думаю, что Тенгри оттуда, сверху, открылся вид не хуже.

Я улыбаюсь снова и киваю, соглашаясь с ним. Верю ему. Он не станет обманывать. И тут я понимаю, насколько близко лицом друг к другу мы стоим. Я держу его за обе руки, прижимая к себе. Наверное, я так и не отпустила его, когда мы добежали, а потом, схватила вторую, когда прыгала от радости и восторга. Я мягко отстраняюсь, Арлан не сопротивляется. Мои щёки горят. Хорошо, что этого не видно во тьме. Зачем, зачем я это сделала? Ему не нужно это, а я так глупо себя выдаю.

– Волшебное завершение последнего дня вместе, – улыбается Нурай.

– Последнего? – переспрашиваю я, медленно осознавая происходящее.

– Я хотел, чтобы этот день запомнился нам, – говорит Арлан.

– Ты… – я отстраняюсь от всех. – Ты это придумал?

– Вы завтра уезжаете. А мне.. – Арлан вдруг посерьёзнел. Ни следа не осталось от его улыбки. – Мне предложили поехать на север за…

– Ты это устроил, чтобы попрощаться с нами? – Я повышаю голос. – Всё было так хорошо: Нурай приехала, еда, музыка, танцы, огненные цветы. А теперь раз, и ты обрываешь всё это?!

Ребята уставились на меня. А во мне снова кипит злость. На себя, за то, что забыла о нашем последнем дне, позволила себе веселье, позволила себе на секунду задуматься, что может… Нет.

Я убегаю.

– Инжу! – зовёт Нурай. – Инжу, подожди!

Но я не хочу ни с кем говорить. Они хотели как лучше, а я всё испортила. Я скрываю себя невидимостью, чтобы пробежать мимо стражи у ворот, и бегу к дому. Хочется уехать отсюда, прочь в степь. Луны нет на небе, и вряд ли я буду видеть дорогу. Но я больше не могу.

Не позволяя пока себе плакать, забегаю в конюшню, выпускаю Сабаза, надеваю ему сбрую и седло, а когда хочу запрыгнуть на него, меня окликают:

– Змейка.

Тенгри, зачем он мучает меня? Только оттягивает неизбежное.

Я только мельком бросаю взгляд назад, чтобы убедиться, что мне не почудилось. Но он там.

– Я спрошу ещё раз: почему ты злишься на меня?

Он подходит сзади. Горло неприятно саднит. Но я разворачиваюсь к нему, стараясь держать голову гордо.

– Хочу побыть одна.

– Ты всю неделю меня избегала. Что случилось?

– Что случилось? – всплёскиваю руками я. – Случилось то, что спустя долгое время ты наконец можешь избавиться от нас!

– Змейка…

– Ты ведь этого хотел? Говорил об этом с самого начала! Для чего тогда сегодняшний день, а? Чтобы было больнее, да? Ты этого хотел?!

Я кричу на него и ничего не могу понять по его взгляду. Но единственное, что я ощущаю – мир сузился до нас двоих. Я ничего не слышу и ничего не вижу, кроме него. И от этого тяжелее. Из груди вырывается всхлип.

– Сегодня последний день. Так что давай прощаться, Арлан. До встречи.

Собственные слова копьём пронзают моё сердце. До встречи… Кого я обманываю? Встречи больше не будет. Он уедет через несколько дней. А я? Кто знает, что случится со мной.

Одно только слово, Арлан.

Он ничего не говорит. Даже не кивает на прощание. Я, не глядя, одной рукой нахожу седло. Делаю глубокий вдох и собираюсь с силами, чтобы отвернуться. Но когда делаю это, Волк вдруг берёт меня за похолодевшую руку. Я замираю.

– Инжу.

Он впервые назвал меня по имени. Я медленно оборачиваюсь. Сердце готово выскочить из груди.

– Останься.

Не сдерживаю порыв и бросаюсь к нему, чтобы поцеловать. Я накидываюсь на него, словно дикая, безумная. Ладони обхватывают его щёки. Губы резко впиваются в его.

О ужас, я поцеловала его.

Я отстраняюсь. В его глазах удивление. Хочу уйти или спрятаться под покров невидимости, но он ловит меня за плечи, не давая двинуться, потом притягивает к себе и целует. Тенгри, Умай, Жер-Су, От-Ана… кто там ещё есть… он целует меня, обнимает за талию и спину, прижимает к себе так крепко, чтобы я поняла – он действительно не хочет меня отпускать. И я верю ему.

Воздуха не хватает, нам обоим. Обрываем поцелуй, но не отпускаем друг друга. Дышу часто, и он тоже. Смотрит то на мои губы, то мне в глаза.

– Ничего не понимаю, – шепчу я.

– Я тоже, – шепчет он.

– Ты говорил…

– Я знаю. А я думал, ты и Беркут…

Я отрицательно мотаю головой.

– Я отказала ему. Он мне дорог, но… Я отказала.

Чувствую, как его пальцы сжимаются чуть сильнее.

– Я дурак. Я должен был сделать это давным-давно.

– А я сделала это первая. Я… Прости. Я не должна была. Это неподобающее поведение.

Арлан обхватывает ладонями мои щёки, не давая отвернуться.

– Мен сені жақсы көремін83, слышишь?

Я замираю.

Целует меня и опять смотрит.

– Как? Как ты тоже мог влюбиться?

– Тоже?

Снова целует.

– Но ты же говорил, что чувства делают нас глупыми. И я боялась… Я запуталась…

– Я тоже боялся. И тоже путался. Я не спал всю неделю. Ещё Беркут… – Он приникает лбом к моему лбу и шепчет: – Но если ты уедешь, я могу больше никогда тебя не увидеть. Я понял, что не хочу. Не хочу тебя отпускать.

Я улыбаюсь и чувствую, как горячие слёзы бегут по щекам.

– Позволь мне помочь. Позволь просто быть с тобой. Просто позволь себе чувствовать, что ты не одна. Я буду рядом, и я за тебя. Я на твоей стороне. Я поддержу. Если только ты тоже хочешь этого.

– Я хочу, – тут же отвечаю я. – Конечно я хочу!

Его ладони скользят вниз по шее, вызывая мурашки, ложатся на плечи. Я закрываю глаза, когда наши губы снова соприкасаются. Сердце снова трепещет, как крылья жаворонка. Накатившая волна нежности где-то в груди распирает всё тело. Я и не думала, что Арлан такой, что я могу быть такой с ним. Мне кажется, что я стала пушинкой. Смотрю на него, и кажется, что я вся свечусь.

Не кажется.

Я действительно замечаю зеленоватый свет, исходящий прямо из моей груди. И кожа вся переливается. Смотрю на Арлана снова. Он ничего не говорит, только улыбается. Его глаза горят. Хотя может, в них просто отражается мой свет.

Моя магия. Сейчас я чувствую её, как никогда раньше. До этого мне приходилось зарываться куда-то вглубь себя, чтобы отыскать клубок силы, но сейчас она прямо тут, под рёбрами, под кожей, струится в моих венах.

– Может, хватит светиться? Я думал, мы скрываем твои силы от других.

– Не могу, – только улыбаюсь я. – Я очень счастлива.

Арлан обнимает меня, а я всё же пытаюсь утихомирить магию, льющуюся из меня.

– Что мы будем делать? – спрашиваю, прижимаясь к его груди и пытаясь успокоить вихрь чувств.

– Как что? Спать.

Я поднимаю на него серьёзный взгляд, а он улыбается.

– Что значит «спать»?

– Спать – значит пойти сейчас в свою комнату, лечь в постель, укрывшись одеялом и закрыть глаза.

– Арлан.

– Что? Отдых закончился, завтра выдвигаемся. Тренировки утром не будет, я лучше позабочусь о припасах.

– Арлан!

– Да что?

– Как же ребята? Нурай и… Айдар. Как?..

Волк задумчиво вздыхает.

– Я не знаю, как мы скажем им. И когда. Но они рано или поздно узнают о нас. Потому что…

Он снова оставляет поцелуй на моих губах.

– Потому что я больше не смогу сдерживаться.

Теперь я сама целую его.

– Ты говорила, что у тебя есть брат.

– Да, Толе.

– Толе бы мне голову отрубил за такое.

Я усмехаюсь.

– Нам, наверное, нужно разойтись, чтобы нас не увидели вместе.

– Пожалуй.

Сабаз, так и не дождавшись поездки, уныло возвращается в стойла. Мы крадёмся из конюшни вдоль неосвещённых стен дома под навесом к моей комнате будто воры. Я открываю дверь, проверяя, там ли Нурай.

– Никого.

– Скорее всего они с Айдаром ещё в городе. Пойду найду их. А ты ложись.

Он хочет уйти, но я ловлю его за руку, притягиваю к себе и снова целую. Пресвятые аруахи, как же это приятно, я не могу никак насытиться.

– До завтра, – шепчу я и отпускаю.

Арлан скрывается в тенях, а я ныряю в комнату.

Ещё никогда в жизни не спала так крепко.