Просыпаюсь от стука в дверь. Протираю глаза. Светает. Я даже не помню, как уснула. Встаю, приоткрываю дверь.

– Балпақ76, – усмехается Арлан, глядя через щель. – Дать ещё поспать?

– Вообще-то я уже как раз собиралась выходить, – шёпотом бурчу я.

– Как скажешь.

Он отходит, а я закрываю дверь и в поисках одежды натыкаюсь на платье. Их тут два: одно для меня, другое для Нурай. Наверное, Инкар позаботилась. Не надевала платье с тех пор, как уехала из дома. Но тренироваться в нём будет не слишком удобно, поэтому выбираю новые штаны и рубашку. Наспех заплетя косу, хватаю кинжалы и выбегаю во двор, где меня уже давно ждёт Арлан, сидя на топчане, где вечером был ужин.

– Я думал, ты опять уснула.

– Хватит болтать, давай тренироваться.

Я разминаю кисти и шею, подходя к нему.

– Нурай с нами не будет?

– Пусть поспит, ей предстоит дорога.

Волк встаёт и тоже идёт ко мне. Мы встречаемся на середине двора под карагачом.

– Тогда ты знаешь, что нужно делать.

– Пробежка.

– Верно.

Мы выходим из дома на улицы. Весь город ещё спит. Ну а мне нужно сделать несколько кругов вокруг кузнечного махалля.

Вернувшись во двор, мы успеваем сделать растяжку и отжимания, потренировать шаги, отработать удары. Потом я самостоятельно тренирую перехваты кинжалов, которым меня учила Нурай, пока Арлан занят с саблей.

– Как ты познакомился с Абылаем и Инкар?

– Так же, как и с вами – случайно. Бродил из города в город. У меня стащили монеты. Обнаружил это, когда искал ночлег в Сыгнаке и начался ливень. Мы с Бурылом промокли до костей.

Кинжал летит на землю во время очередного перехвата. Поднимаю его.

– Что потом? – спрашиваю.

– А потом Инкар увидела нас, ютящихся под камышовым навесом, который на самом деле не помогал. Привела сюда. И я остался, потому что мне некуда было идти. Я старался не сближаться с ними. Вообще ни с кем. Но Инкар сказала, что я могу приходить сюда в любое время. И я возвращался, сам не знаю, почему.

– Здесь атмосфера дома, – улыбаюсь я и снова роняю кинжал, уже другой. Пальцы устали.

Арлан только задумчиво хмыкает и слегка улыбается каким-то своим мыслям. Мне нравится, когда он рассказывает истории.

Закончив всё к завтраку, я решаю переодеться в то платье, что приготовила Инкар. Нурай отказывается от своего, так как планирует сразу после трапезы отправиться в путь. На одной из ниш в стене замечаю металлический поднос. Мне очень хочется рассмотреть себя полностью, поэтому я достаю его и приставляю к стене. Импровизированное зеркало чуть искажает отражение меня и комнаты. Рукава хоть и полностью закрывают руки, от чешуи на лице спасёт только капюшон и повязка. Разочарованно вздыхаю, но быстро выхожу во двор, чтобы не передумать и не нацепить снова какую-нибудь тряпку на голову. Сажусь за стол, опустив глаза, стараясь не думать о том, что кто-то разглядывает меня. Арлан садится рядом, скрестив ноги перед собой: узнаю его обувь и загорелые предплечья..

Ерлик, Инжу! Хватит пялиться!

Я быстро принимаюсь за еду, пока остальные подсаживаются.

– Тебе идёт. Правда, – шепчет Арлан.

Это ничего не значит. Он просто подбадривает меня, по-дружески. Мы же друзья. Мы просто друзья. Хотя для меня он не просто друг. Я всё же поднимаю глаза, чтобы взглянуть на него. Он тоже в другой одежде. Чистая коричневая рубаха с воротником-стойкой, правда верхние пуговицы не застёгнуты. Волосы полностью собраны в высокий пучок на затылке. Две маленькие прядки выпущены у лба…

Взгляд. Он смотрит на меня!

Отворачиваюсь, переместив взгляд на Айдара, но мы встречаемся глазами. Он улыбается. Насколько глупо надеяться, что ни тот, ни другой не заметили, как долго я рассматривала Арлана? Я думала, что если он сядет рядом, а не напротив, это спасёт меня, но его близость, его запах…

Глупая Инжу. Ты же сама себя выдаёшь!

– Как ваша тренировка прошла? – спрашивает Абылай. – У тебя неплохо получается, Инжу. Простите, наблюдал из окна.

– Она молодец, – говорит Арлан. – Даже убила трёх кульдиргиш.

– О-о, – одобрительно кивает головой мужчина, поглаживая усы.

Опять Арлан смущает меня, теперь уже перед всеми, рассказывает, как мы попали в эту передрягу, спасая Айдара. Зачем он это делает?

– Правда, с оружием беда, – говорит Нурай. Один одолжила у отца, а второй – у Арлана.

– Пока что я не могу их себе позволить.

Арлан усмехается.

– Всё реальней, чем ты думаешь.

– Что?

Я замираю, уставившись на ребят, которые хитро улыбаются и переглядываются, но ничего не отвечают. А после завтрака они ведут меня в кузницу. В нос ударяет пыльный запах угля, что заставляет разок кашлянуть. Здесь ощутимо жарче, чем в других частях дома.

– Прекрасно, ты пришла, – подходит ко мне Инкар, как только я вхожу. – Сейчас будем тебя измерять.

– Что измерять? – ничего не понимаю я. – Для чего?

– Будем делать тебе кинжалы, конечно же.

У меня перехватывает дыхание. Хмурюсь, пытаясь по лицу Инкар понять что-нибудь. Перевожу взгляд на ребят.

– Кто-нибудь объясните мне, какого Ерлика тут происходит, – возмущаюсь я.

Айдар с Нурай хохочут.

– У тебя будут кинжалы, змейка. Это наш подарок. Тебе.

Я осознаю, до меня доходит. К горлу подступает ком, глаза наполняются слезами, лицо само собой искривляется, что я сразу закрываю его руками.

– Ребята, – выдавливаю из себя я.

– О, жаным, – ласково протягивает Инкар.

– Ну ты чего? – Нурай закатывает глаза. – Прекращай.

– Вы с ума сошли!

– Нет, это было очень взрослое и осознанное решение. – Айдар, довольный, обнимает меня.

– Это Арлан придумал.

Я удивлённо смотрю на Нурай, а потом перевожу взгляд на Арлана, но он не двигается. Держится на расстоянии.

– Ну, не то чтобы… – невнятно говорит он.

– Спасибо, – шепчу я, смаргивая слезинки, чтобы лучше видеть его лицо.

Растираю слёзы по щекам, но они снова предательски выступают. И плакать хочется, и смеяться.

– Отставить слёзы, змейка. Чем раньше Абылай и Инкар начнут делать твои кинжалы, тем быстрей ты сможешь нормально тренироваться.

Айдар отпускает, но меня тут же хватает Инкар и ведёт к стене, на которой подвешены сабли, кинжалы, топоры, копья, стрелы различных видов. Хотя на первый взгляд они могут показаться одинаковыми. Абылай сначала встаёт передо мной и внимательно рассматривает, а потом делает круг.

– Маленькая и худая, – умозаключает он. – Опыта мало, своего стиля нет. Покажи руки.

Я показывают ему ладони.

– Рукоять будет средняя.

Абылай снимает со стены один из кинжалов и даёт мне. Я принимаю в правую руку, но тут же чувствую, что он довольно тяжёлый.

– На вес не обращай внимания. Скажи, как рука лежит.

Я перевожу внимание на обхват и понимаю, что рукоять довольно удобна. Лезвие слабо изогнуто в двух местах, гарды нет, но рукоять продолжает небольшой изгиб лезвия, а боковая сторона ладони упирается в массивное навершие. У Нурай похожие клинки.

– Так и думал. – Я не сказала ни слова, но кузнец будто и сам всё видит по моему лицу. – Ханджарли77. Но так как ты новичок, я переживаю за твои пальцы. Особенно потому что тебе приходится тренироваться с Арланом. Теперь в левую.

Я перекладываю клинок, думая, что буду чувствовать то же самое, но ошиблась: левая рука не чувствует себя уютно. Я мотаю головой. Абылай снимает со стены другой кинжал, а ханджарли забирает.

– Этот да, – тут же отвечаю я. – Волнистый.

– Это крис78. Усиленное остриё для колющих ударов. Рукоять из слоновой кости. И снова надо подумать насчёт гарды…

Мы стоим так довольно долго, подбирая мне оружие по длине, весу, типу стали и ещё Тенгри знает по каким параметрам, пока все остальные молча наблюдают. Голова уже начинает гудеть, но вдруг Абылай подводит итог:

– Всё ясно, Инжу. Пару-тройку дней, и твой заказ будет готов.

– Так быстро? – удивляюсь я.

– Благодаря Инкар – да, – улыбается кузнец.

– С нами От-Ана79. Я не только помогаю ему физически, – поясняет женщина, – но и с помощью магии контролирую жар так, чтобы металл быстрее стал податливым и мягким, могу месить его голыми руками. Мы начинаем ковать, когда он начинает сиять, словно холодный лунный свет. С моей помощью это происходит в разы быстрее.

– Это удивительно, – улыбаюсь я.

– Эх, пропущу тот момент, когда ты впервые возмёшь их в руки, – вздыхает Нурай.

– Я могу подождать, – смеюсь я.

– Нет, лучше занимайся, не теряй время. А потом продолжим вместе.

Нурай седлает Зулмата и уносится на юг в Отрар сразу после того, как мы покидаем кузню.

– У нас целая неделя впереди, – говорит Айдар. – Чем займёмся?

– У меня дела, – тут же говорит Арлан.

– Дела кубыжыкшы?

– Увидимся вечером.

Волк уходит.

– А не тебе ли Нурай наказала поменьше появляться в городе, единственный мальчик-баксы? – Инкар встаёт перед ним, сложив жилистые руки на груди. Она выше его на целую голову.

Айдар закатывает глаза.

– А я схожу на базар, – говорю я, вспоминая, что скоро снова начнутся лунные очищения.

– Я пойду с тобой. Накину капюшон и…

– Нет! – чуть резко говорю я. Мне не хочется, чтобы он знал, что я и для чего буду покупать. – Прости. Я… я сама. И быстро вернусь. Я согласна с Инкар. Лучше тебе не выходить.

Айдар недовольно вздыхает, но не спорит, приунывший уходит во двор.

На базаре многолюдно. Немного пройдясь, быстро нахожу отрезы ткани и войлок. По дороге обратно в дом кузнецов я натыкаюсь на кого-то, вышедшего из-за угла.

– Арлан?

– Змейка.

Я мгновенно смущаюсь от его взгляда.

– Ты… ты…

– Мне нужно выехать за город.

Он смотрит на небо, на которое успели набежать тучные облака.

– Хочешь со мной?

Этот вопрос выходит внезапным и неожиданным, но я тут же соглашаюсь. Арлан улыбается. Мы возвращаемся в дом за Бурылом и Сабазом, а потом покидаем город и направляемся к Яксарат. Сабаз беспокойно себя ведёт – хочется пробежаться. Бурыл вдруг подхватывает ускоряющийся темп моего коня.

– Мы что, соревнуемся? – спрашивает Арлан.

– А ты хочешь?

Арлан вдруг ударяет в бока Бурыла, тот срывается. Я, подстёгиваемая конкуренцией, делаю то же самое. Сабаз с лёгкостью догоняет серого коня. Арлан не знает, что проиграет. Я обгоняю, расстояние между нами становится всё больше. Сабаз стрелой разрезает воздух, капюшон падает на плечи. Оборачиваюсь. Вспоминаю кыз куу, когда Айдар догнал меня. Ну как догнал – я позволила. Желание сделать сейчас то же самое мурашками проносится по коже. Я сжимаю поводья, пытаясь утихомирить сердце.

Минуя посевные площади пшеницы, проса, ржи, нам открывается поле, которое крупными пятнами покрывают мелкие фиолетовые цветы. Мы замедляемся. Лошади дышат тяжело.

– Что это? – спрашиваю, когда Арлан спешивается.

– Кермек.

Он снимает с седла сумку, подходит к цветам и садится на колени.

– О священная Мать Жер-Су, ты, что даруешь нам плодородие. Мы приходим с почтением и молитвой. Прости, что нарушаем твой покой, но нуждаемся в дарах твоих, о, великая Мать.

Я спрыгиваю на землю, подхожу и сажусь рядом с ним, пока Арлан продолжает:

– Позволь нам, прежде чем взять из твоих недр, излить молитву, излить нашу благодарность за корни, листья и побеги – дары твоей великой власти. Пусть каждый шаг на земле твоей будет служить не только нам, но и тебе, великая Мать.

Обычная молитва. Но у меня бегут мурашки от его голоса.

– Пусть наша мудрость и уважение к тебе расцветают, как цветы в степи бесконечной. Пусть будет так, как ты величественно соткала. Мы будем беречь и защищать твои дары, во имя тебя, о священная Мать Жер-Су. Мы просим. Пусть будет так.

Он достаёт маленькую лопатку и начинает выкапывать одно из растений, поднимает его и рассматривает корень.

– Зачем это? – спрашиваю.

– От язв в желудке. А ещё можно промывать раны. Местный лекарь попросил.

– Я думала, ты только нечистью занимаешься.

– Я разбираюсь в травах. Мне не сложно, берусь за любую работу, в которой знаю толк.

– Тебе заплатят за эти корни?

– Не монеты. Договорились, что взамен парочка настоек из лавки отправится в мою сумку.

Сабаз и Бурыл пощипывают траву. Облака сгустились ещё больше, закрывая солнце. Порывы ветра раздувают волосы и рубаху Арлана, пока он выкапывает кермек один за другим и складывает их в мешок.

– И сколько ты зарабатываешь на убийствах нечисти?

– Зависит от нечисти. За когти жезтырнак мне дали четыреста таньги. На них можно купить двух отличных скакунов.

Арлан продолжает копошиться в земле. А я всё сижу и наблюдаю за ним.

– Ты сейчас похож на простого человека, – улыбаюсь я, и он поднимает голову в замешательстве.

– Что это значит?

Я вскакиваю, отряхая прилипшие травинки и частицы земли с подола.

– Прости, я ничего плохого не имела ввиду. Просто ты такой…

– Какой?

Я ощущаю, что он встал рядом.

– Как будто не Волк, не воин, просто… ты. Без доспехов и…

Мысли предательски путаются в голове, я решаю замолчать, но нервно тереблю пояс, подвязывающий платье и камзол. Смотрю на горизонт, полностью покрывшийся тучами, и не знаю, как закончить эту неловкую паузу.

– Да, – наконец говорит Арлан. – Я всегда в доспехах. И они немного износились, нужно подлатать.

– Сам?

– У меня нет никого, кто мог бы это сделать. Но я умею. Научился.

Обычно в ауле этим занимаются женщины.

– А Инкар не чинит твою одежду?

– Поверь, портняжное дело ей лучше не доверять. Пусть занимается в кузне.

Я хихикаю. Мы идём вперёд по полю, фиолетовые пятна сменяются серебристыми волнами ковыля. От ветра степь будто дышит этими переливами, повторяя кучкующиеся серые тучи на небе.

– Я умею готовить, шить, стричь овец, доить скот, валять войлок, собирать и разбирать юрту… – Вздыхаю. – Только…

– Только?

– Для чего всё это?

– Чтобы быть хорошей женой?

– Ты думаешь, я когда-то стану женой? Я даже не знаю, что будет завтра.

– Почему нет? Ты… Кхм. Беркут хочет на тебе жениться.

– Айдар… – Снова вздыхаю. – Будет слишком ужасно, если я скажу это?

– Скажешь что?

– Правду.

– Лучше знать, что человек честен с тобой, чем жить в призрачном мире, сотканном его ложью. Всё призрачное непрочно и недолговечно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

– Может, я не хочу всего этого?

Мне стыдно за свои мысли. Ведь священное предназначение женщины – продолжать жизнь, растить детей и оберегать очаг. Арлан молчит.

– Может, когда-нибудь, – уточняю я, – моё мнение изменится. Но проведя шесть лет изгоем и готовясь стать лучшей женой на свете, я каждый день мечтала сбежать из собственного дома. Наверное, я бы хотела такую же жизнь, как у тебя.

– Не надо. Ты слишком идеализируешь состояние быть оторванным от своих близких.

– Я знаю, моя история не такая, как твоя, но… Арлан, меня всю жизнь готовили к этому. Что я уйду из своей семьи в чужую. И я правда ушла. Рада, что именно вы оказались рядом со мной. Если семья – это так, то я согласна.

Я поворачиваю к нему голову.

Что ты оказался рядом со мной, Арлан.

– Мы своего рода два отверженных, да, змейка? – усмехается он и поворачивает голову ко мне. – И я рад, что встретил вас.

Дышу я или нет – непонятно. Кажется, это самый замечательный день.

– Пусть мы скоро и попрощаемся.

Сердце падает куда-то вниз, и я перестаю его чувствовать.

Он сказал это. Озвучил вслух то, что я не осмеливалась. Я и так это знала. Но теперь время пошло. Обратный отсчёт запущен.

Кажется, это был самый ужасный день.

Зачем я ему всё это наговорила? Я ворочаюсь в постели уже несколько часов. Дом погружён в ночную тишину, которая меня угнетает. Неделя – и мы отправимся дальше. Неделя – и мы с Арланом, возможно, больше не увидимся. И от этого ноет в груди. Моё сознание затуманено. Он прав, когда говорит о том, что любовь делает нас глупыми, слепыми. Я такая. Арлан ведь просто добр ко мне. Но я имею смелость надумывать всякое и поддаваться фантазиям.

Оставь это, Инжу! Ему это не нужно! Всего неделю потерпеть, и ваши дороги разойдутся. Будет легче.

Как оставить? Всего неделю подарила мне Нурай. И я хочу насладиться каждой минутой, проведённой рядом с ним.

Насладиться? Нужно держаться от него подальше, чтобы не было так больно в последний день.

Мне будет больно каждый раз, когда я буду его избегать, ведь я не хочу этого.

Глупая, глупая Инжу.

В комнате, наполненной тьмой, только я и мой сдавленный плач. И мне не с кем поговорить.