– Вижу город впереди.

Я встрепенулась от этих слов. Всматриваюсь вдаль, но толком разглядеть это что-то на горизонте может лишь Айдар с его острым зрением.

– Да, подходим, – подтверждает Арлан. – Сыгнак.

На всякий случай надеваю перчатки, капюшон и закрываю лицо повязкой. Чем ближе к городу, тем больше людей мы встречаем. Первым попадается караван, в котором я насчитываю двадцать девять навьюченных верблюдов. А теперь уже можно разглядеть поля, о которых говорили Арлан и Нурай, с работающими на них людьми. Ну а возле западных врат Сыгнака стоят уже толпы. Люди въезжают и выезжают. Кто-то раскинул юрты прямо у стен. Я придерживаю ткани, которые прячут моё лицо, чтобы не сползли.

У меня сердце замирает, когда мы подходим к воротам. Никогда я не видела сооружений выше юрты. А если взять три и поставить друг на друга, наверное, и выйдет высота стен, окружавших город. И сами они напоминают челюсть какого-то очень большого животного: в верхней их части по всей длине виднеются выступы, похожие на зубы. Башни расположены по обе стороны от ворот, а огромные резные деревянные створки распахнуты. Мне хочется рассмотреть их получше, но суровые взгляды вооружённых мужчин в доспехах, что встречают заезжающих и внимательно всматриваются в лица, побуждают меня чуть подогнать Сабаза.

– Не нервничай, – тихо говорит Арлан, подъезжая ближе ко мне. – Так привлекаешь к себе больше внимания.

Бурыл чуть прижимается к моему коню и толкает шеей, заставляя притормозить. Я киваю, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и смотрю вперёд, стараясь не думать о нависающем каменном своде, под которым мы проходим. Жмурюсь от солнца, когда мы наконец оказываемся в городе. Торможу Сабаза, ребята встают в ряд со мной.

– Добро пожаловать в Сыгнак, – говорит Арлан.

С ума сойти, я в Сыгнаке! Я никогда в жизни не была в городе! Во все стороны от ворот расходятся дороги, застроенные по обе стороны домами. Они такие же прямые и угловатые, как дома огузов у Арала, но у некоторых есть второй этаж. Я спрыгиваю на землю. Эти улочки зовут меня, и я иду, даже долго не размышляю, какую из них выбрать. Люди на лошадях и ослах, люди пешком. Мужчины, женщины и дети. У кого-то одежда похожа на нашу, а чью-то совсем не узнаю. Разноцветные шапаны с узорами, головы обмотанные тканями, такия, удивительной формы шапки. Я иду и дотрагиваюсь пальцами до шершавых коричневых стен. В местах, не прикрытых камышовыми навесами от солнца, они обжигают. Стены почти ничем не примечательны, даже окон мало, но мне всё равно хочется их разглядывать. Людей будто становится больше. Стоят небольшими кучками. Я догадываюсь, что здесь что-то продают. Зазывалы кричат. Плотность такая, что проходящие мимо иногда слегка толкают плечами. Выхожу на площадь. Ряды, кажется, бесконечные ряды с торговцами. Шатры, тканевые навесы на деревянных стойках. Продают всё, что только можно себе представить. Мешки и тележки с фруктами, орехами, семенами, крупами. Мимо проходит женщина, на обеих её руках подносы, даже один на голове, нагруженный какой-то треугольной выпечкой, круглыми лепёшками и чем-то ещё, от чего вкусно пахнет. Шкурки и шкуры животных. Девушка с чуть желтоватой кожей, улыбаясь, протягивает мне розовый шёлк, пытаясь обмотать вокруг шеи, но ткань такая нежная, что быстро соскальзывает. Худощавый очень загорелый мужчина в длинных ярких одеждах указывает на свой шатёр, под которым на столе стоят подносы, высокие и низкие ёмкости с какой-то жёлтой, красной, оранжевой и коричневой пылью, источающей незнакомые, резкие ароматы. Но мне нравится. Я так зачарована всем этим вокруг. Меня распирают изнутри восторг, волнение и удивление одновременно. Я где-то посреди города в толпе совершенно незнакомых лиц. Хочется пищать и визжать. И мне так всё это нравится!..

Но меня вдруг передёргивает от холода. Я быстро осматриваюсь в поисках опасности и замечаю запряжённую повозку, что несётся прямо на меня. Возничий что-то кричит. Я реагирую немедленно и отпрыгивают в сторону, но при этом чувствую, как кто-то в это же время хватает меня за плечи и тоже тянет в сторону. Мгновение, и я оказываюсь лицом к лицу с Арланом. Его обеспокоенный взгляд бегает по моему лицу, будто спрашивая: «Всё в порядке?», а пальцы сильно сжимают. Я бросаю взгляд в сторону дороги. Повозка, нагруженная глиняными кувшинами разных размеров, проносится мимо. Человек, что ею управляет, оборачивается и кричит на меня, возможно даже ругается, но я не понимаю его язык. Арлан не отпускает, и я снова смотрю на него. Складка между его бровей разглаживается, но дыхание всё такое же частое.

– Ты чего? – спрашиваю я.

– Ты… Дорога… Повозка… – неразборчиво говорит он. – Я подумал…

– У меня чутьё, забыл? – я немного улыбаюсь и чувствую, что он наконец расслабляет пальцы, обхватившие мои плечи.

– Да. Верно, – тихо произносит он.

Мы стоим посреди толпы и смотрим друг другу в глаза. Я могу рассмотреть каждый маленький шрам у него на лице, каждую капельку пота на лбу. Арлан совсем не спешит убирать руки, а только скользит ими вниз по рукавам моей рубашки. Мне и не хочется, чтобы он отпускал.

– Мы звали тебя, но ты не слышала. Тебя будто заколдовали. Я шёл за тобой и смотрел.

Чёрные глаза затягивают, не давая ни малейшего шанса избежать их плена. А мне и не хочется спасаться. Мне хочется, чтобы он прикоснулся к моим кистям, чтобы переплёл свои пальцы с моими. Жарко. То ли от палящего солнца, то ли от его тела. Душно. То ли от всех этих людей вокруг нас, то ли от того, что он стоит так близко. Мне хочется…

Нет. Это глупо. Он одиночка. Мы дошли до Сыгнака. Здесь наши пути расходятся. Но я влюбилась в него по уши.

– Арлан! Инжу! – слышу я крик недалеко от нас, а потом вижу голову Айдара. Почему-то на нём теперь тоже капюшон.

Он чуть подпрыгивает вверх и машет нам, чтобы мы увидели его над головами толпы. Я вообще забыла про них. Оставила ребят там, у ворот. Забыла вообще обо всём. И тут Арлан, мы вдвоём. Будь мои щёки не в чешуе, он наверняка бы увидел, как я покраснела. Волк отпускает меня, поднимает одну руку и машет Айдару в ответ.

– Твоя повязка, – бросает он мне.

Оказывается, она сползла с лица. Даже капюшон почти слетел. Надеюсь, я никого не напугала своим видом. Быстро поправляю их.

Айдар выныривает к нам из потока людей, держа Акку и Сабаза за поводья, за ним появляется Нурай с Бурылом и Зулматом.

– Как ты так быстро ускользнула от нас? – улыбается Айдар.

– И попала сразу на базар, – осматривается Нурай.

– Не знаю, – улыбаюсь я. – Здесь так здорово! А что… – Я указываю на капюшон Айдара. – Тебе зачем?

– Нурай сказала, что раз меня разыскивают, то могут поджидать здесь.

– Думаю, они, – Нурай неопределённо ведёт плечами, – могли бы предположить ваш маршрут и очевидный промежуточный пункт. Тебе вообще стоит поменьше бывать на улицах, Беркут.

– Чего?

– Какие добрые лошади, мырзалар. – Рядом с нами возник какой-то господин с бородой и в белом тюрбане. – Почём продаёте?

Сабаз возмущённо ржёт, я перехватываю его поводья из рук Айдара.

– Не продаём, – хмурится Айдар.

– Очень жаль, – наигранно расстраивается господин. – Тогда, может быть, прекрасных девушек?

Айдар хмурится и подходит ближе к мужчине.

– С первого раза не понимаешь? – говорит он ему, но мужчина лишь ухмыляется.

– Повторить? – Арлан тоже делает шаг к нему.

Человек бросает взгляд вниз, к поясу Арлана, где закреплена сабля, рукоять которой он крепко сжимает.

– Волк, – презрительно хмыкает господин. – Только и можете решать вопросы, размахивая своими железками.

Арлан рычит.

– Думаешь, я не смогу разделаться с тобой голыми руками?

Он отвязывает саблю от пояса.

– Подержи-ка, змейка.

И резко протягивает её мне так, что я неосознанно хватаю клинок и прижимаю к себе. Арлан уже готов накинуться на мужчину, но между ними возникает Нурай, расталкивая их обеими руками друг от друга.

– Все всё поняли, да, мырзалар? – улыбается она и вручает поводья Бурыла Арлану.

Бородатый господин серьёзно кивает, отступая на шаг назад, а потом разворачивается и уходит.

– Идём, – говорит Волк, указывая наклоном головы в сторону одной из улочек.

Мы седлаем лошадей и следуем за ним. Нурай чуть ускоряет Зулмата и нагоняет Айдара.

– Заступишься за меня ещё раз – убью тебя во сне, – говорит она ему.

– Прекрасно, – недовольно бурчит Арлан впереди.

– Вот и помогай после этого, – вторит Айдар, но вдруг ловит одной рукой то, что кидает ему девушка.

– Это тебе, Беркут. – Нагоняет Арлана и кидает второй мешочек ему. – А этот для Волка.

Он перебирает его в пальцах, и тут же слышится тихое позвякивание.

– Ты что, стащила монеты прямо у всех на глазах?! – шёпотом удивляется Айдар, заглядывая в свой мешочек.

– Да, – пожимает плечами Нурай.

– Но как? Ты же просто толкнула его рукой в грудь!

– Тоже мне, зоркий глаз.

Я хихикаю вместе с ней. Арлан качает головой, но принимает подарок и прячет его в одной из сумок на седле, как и Айдар.

– Куда мы? – спрашиваю.

На расстоянии от базара уже не так людно.

– В кузнечный махалля́, – отвечает он, и я опять не понимаю незнакомое слово.

– Это такое место в городе между несколькими пересекающимися улицами, – поясняет Нурай. – Такие участки выделяются внутри города по разным особенностям, например, по роду занятий проживающих в этом махалля.

И что Арлан там забыл? Может быть, там проживает тот самый его заказчик, к которому он торопился с нашего спасения от жезтырнак?

– Как интересно, – тихо восторгаюсь я, продолжая разглядывать дома и людей. – Я никогда такого не видела.

– Подумаешь, – хмыкает Айдар. – Под ногами безжизненная твёрдая земля, ни единой травинки. Даже верхом как следует не прокатишься. А эти стены на меня давят со всех сторон. Кажется, даже дышать стало труднее.

– Это от жары, бен дан. А ты – зануда.

Нурай толкает Айдара в плечо, а тот толкает её в ответ.

– Успокоитесь вы наконец или нет?! – немного повернув голову назад, рявкает на нас Арлан, едущий впереди всех.

– Ещё один зануда.

– А вы дети малые!

Он опять едет один. Пока Айдар и Нурай болтают, я как бы ненароком подгоняю Сабаза, чтобы тот поравнялся с Бурылом. Арлан обращает на меня внимание, а я только и могу что бросить краткий взгляд и снова залиться краской.

Спаси меня Умай, что же он со мной делает?

Я снова вспоминаю о том, что скоро нам придётся распрощаться. Может, оно и к лучшему? Но от этого становится грустно. И хочется ехать вот так рядом с ним как можно дольше.

– Мы на месте, – говорит Арлан, останавливает Бурыла и спешивается.

Мы оказались возле очередного двухэтажного дома. На улицу выходит дверь и большой проём, из которого доносятся звуки удара кузнечного молота. Арлан подходит туда ближе.

– Армысыңдар! – здоровается он с кем-то внутри.

– Арлан? – удивляется мужской голос.

– Арлан! – вторит женский.

Из проёма навстречу Волку выходит мужчина, ниже Арлана, с длинными усами, заплетёнными в косы, как и его волосы. Он широко улыбается, раскрывает объятия и обнимает Арлана, хлопая по спине.

– Как я рад тебя видеть!

Мужчина смотрит на него тепло, как-то по-отцовски, сжимает плечи и снова обнимает.

– Ну хватит, Абыла́й!

– Что значит «хватит»?!

Теперь к нему подходит женщина, высокого роста, с широкими плечами и крупными руками. В простых рубахе и штанах. На голове повязан белый платок, который собирает волосы, чтобы не мешали в работе. Замечаю на левой стороне её лица обширный извилистый бело-розовый шрам, который тянется от уха и дальше вниз по шее, включая левую руку. Из-за этого я стараюсь не задерживать на ней взгляд. Но её это, похоже, совершенно не заботит. Женщина обнимает Арлана не слабее мужчины.

– Год от тебя ни слуху ни духу, и думаешь, тебе это с рук сойдёт?!

Видно, что она злится, но и одновременно рада его видеть. Это заставляет меня улыбаться.

– О, да ты не один!

Они замечают нас, стоящих чуть поодаль.

– Мои друзья, – кивает Арлан.

– Меня зовут Айдар, – с поклоном говорит друг, а потом указывает на нас. – А это Инжу и Нурай.

Мы с ней тоже кланяемся.

– Моё имя Абылай, – говорит мужчина. – А это моя жена Инка́р.

– Добро пожаловать! Да что же мы стоим тут, на улице, и болтаем! – всплёскивает руками женщина. – Это надо делать за столом!

Инкар развязывает фартук на поясе и снимает его через голову.

– Сейчас дам несколько распоряжений по хозяйству и вернусь к тебе, – обращается она к Абылаю, передавая ему фартук.

– Так. – Вдруг останавливает её Арлан и осматривает. – А это что?

Он указывает на её живот. Из-за фартука этого не было видно, но теперь можно сказать, что женщина скорее всего…

– Я жду ребёнка, Арлан, это очевидно, – закатывает глаза Инкар.

– Ребёнка?

– Появлялся бы здесь хоть иногда, знал бы!

Она задирает нос и удаляется внутрь дома.

– Вот так новости! – Арлан неловко чешет затылок. – Поздравляю.

– Спасибо, Арлан. А вы, – Абылай обращается к нам троим, – Арлан проводит вас в конюшню. Если, конечно, за год не забыл, где она.

Абылай шутливо треплет Волка по макушке, отчего тот недовольно рычит, и это заставляет мужчину посмеяться.

– Идём, – говорит Арлан, и мы следуем за ним, ведя лошадей.

В конюшне нас встречает чуть влажный запах сухой травы вперемешку с кисловатым запахом лошадей. Наши лошади сразу замечают двух хозяйских. Всего двух. А у моего отца целый табун… Обе стороны тут же приветственно перефыркиваются. А когда подводим их ближе, они начинают друг друга обнюхивать. В целом, все ведут себя мирно, поэтому мы в спокойствии идём в дом вслед за Арланом.

Внутри темновато, но почти сразу мы выходим снова наружу. Нет, не на ту же улицу, откуда зашли. Это опять что-то удивительное – внутренний дворик, окружённый стенами дома. Здесь немного прохладнее, чем в городе, возможно из-за того, что посреди растёт высокий карагач, раскинувший тень почти на всю площадь. Стайка воробьёв ругается на ветках. Узнаю́ небольшой колодец неподалёку от дерева. А ближе к дому стоит широкая квадратная деревянная конструкция на ножках с ограждением с трёх сторон. Из-за наваленных сверху подушек я сначала подумала, что это какая-то кровать, но она довольно большая для неё. Тем более на ней посередине стоит стол. Не такой, как у нас в юртах, круглый, а прямоугольный. А две девушки кружат возле этого места с подносами и посудой, то появляясь здесь, то исчезая в доме. Потом одна из девушек даёт нам воды, чтобы умыться, а затем к нам выходит Инкар.

– Прошу за стол, – улыбается она.

Она переоделась в чистую одежду, но осталась в штанах, платок сняла, и я сразу обратила внимание на то, что большая часть волос на голове там, куда поднимается шрам, отсутствует. Оставшиеся волосы заплетены во множество мелких косичек, какие любят делать девушки из Лошадиного ру, и перекинуты на правую сторону. Арлан снял свой кожаный доспех, оставшись в рубашке, и выглядит расслабленным и спокойным. Интересно, кто ему эти люди?

Немного погодя к нам присоединяется и Абылай.

– Чай с барбарисом. – Инкар уже начала разливать и подаёт одну пиалу Айдару. – Чтобы охладиться.

– Благодарю, – кивает тот, принимает чай и отпивает немного.

– Какой чай, Инкар! – махнул рукой Абылай. – Лучше бы вина предложила.

– Посмотри на ребят, жаным, они же дети ещё совсем. Крепче кымыза ничего и не пробовали.

– У моего отца в восемнадцать уже было двое детей!..

Я получаю свою пиалу и чуть убираю повязку с лица, чтобы сделать глоток. Замечаю на себе взгляд Инкар. Конечно, если всматриваться, то любой разглядит чешую на моём лбу. Хочется спрятаться, но я терплю, чтобы не показывать лишний раз свои способности.

– Кхм, – кашляет Арлан, переводя внимание на себя. – Так когда ожидается пополнение?

– Хм, – Инкар одаривает его многозначительным взглядом. – Если не придётся ждать три года, как матери Коркы́та, то осенью.

– Не болтай, Инкар, – бурчит Абылай и шумно отпивает свой чай. И так долго ждали.

Он отставляет пиалу, тянется рукой и с нежностью дотрагивается до живота жены.

– Уж какая есть, – улыбается она, кладёт свою руку поверх его и смотрит на мужа.

Кажется, нам всем в этот момент стало неловко: Айдар ёрзает на месте, Нурай внезапно проявляет интерес к ремешкам на своём жилете, а Арлан чешет затылок.

Вот бы он так же смотрел на меня.

Я изо всех сил отгоняю эту мысль. Но он такой… Не знаю, какой. Кажется, впервые за всё время он выглядит расслабленным. Даже улыбается, Ерлик его побери.

– Ты, кажется, Беркут, верно? – спрашивает Абылай у Айдара, когда мы немного поели.

Тот жуёт, не издавая ни звука, и только кивает. Не очень вежливо с его стороны по отношению к старшим. Но хозяева будто совсем не обращают на это внимания.

– А ты… – Абылай прищурился и изучает Нурай. – Короткие волосы? Необычно.

– Я сирота, – отвечает она. – Сама из Тараза буду.

– Тараз, – задумывается на секунду Абылай, поглаживая усы. – Бывал я там. Заказ доставлял, крупный. Но ребята какие-то подозрительные были. – Нурай хмурится. – Но это не важно, главное, что заплатили. А ты… – Теперь он смотрит на меня. Тенгри, убереги. – Из-за капюшона не вижу тебя. Может, снимешь наконец?

Я напряжённо вдыхаю и смотрю на Арлана. Он кивает. Доверяет им. А значит, и я могу доверять. Снимаю повязку и капюшон.

– Вот оно, что, – осторожно говорит Инкар.

– Я должна была стать баксы, но Духи не пришли ко мне, ни один из них. А потом меня укусила белая гадюка, и я стала такой. Точнее раньше чешуи было меньше, но сейчас…

– Змея – благой знак. А знаешь, Инжу, откуда у меня этот шрам? – Она указывает на него. – Он от огня.

Одна из девушек помощниц как раз поставила на стол лампу со свечкой внутри, потому что уже начало темнеть. Инкар достаёт её, взмахивает кистью, и пламя в ответ на этот жест, разгорается сильнее, поднимается в воздух огненными лепестками. А потом женщина взмахивает рукой в сторону деревянной колонны, поддерживающей выступ второго этажа. Пламя направляется туда и зажигает пламенник, висящий на стойке.

– Вы баксы! – Айдар удивился, но предварительно проглотил еду во рту, чтобы это сказать.

– Я случайно спалила юрту, в которой жила вместе с другими девочками на обучении. Пока помогала им выбраться, чуть не сгорела сама.

– Почему опытные баксы не могли остановить пламя? – удивляется Нурай.

– Огонь – дикая стихия и непредсказуемая. А моя сила была довольна велика. Я старалась утихомирить его, но получалось наоборот. Старшие тушили, но он возгорался вновь, из-за меня. Было сложно приручить его. Но в итоге все спаслись, а мне вот, досталось. Меня никто не хотел брать в жёны!

– Они просто глупцы, – отмахивается Абылай. – Потеряли такое золотце! Но я-то знаю толк в ценных металлах.

Они снова влюблённо улыбаются друг другу. Значит, это брак по любви? Значит, это возможно?

– Я была Волком, а стала Лошадью. Думала, что буду воином, а стала баксы-кузнецом.

– Самым прекрасным баксы-кузнецом, – уточняет Абылай и целует жену в щёку, прямо в шрам.

Целует её при всех!

– Ну хватит вам! – одёргивает их Арлан.

Хозяева только смеются, довольные тем, что им удалось смутить молодёжь. Это улыбает меня, а потом заставляет тоже засмеяться. Инкар выразительно смотрит то на меня, то на Арлана, а потом протягивает через стол свою руку и кладёт на мою.

– То, что для одного некрасиво, для другого может быть верхом прекрасного.

Женщина кивает мне, а я киваю ей в ответ.

– Спасибо.

Инкар откидывается на подушки.

– Значит, ты – та самая девочка, о которой судачили шесть лет назад все, кому не лень. Я до конца не верила этим слухам, но вот ты здесь, перед нами, во плоти.

– Сколько я не молила Духов дать мне ответы, кажется, они глухи ко мне. И ко всем остальным баксы, которые обращались к ним с этим вопросом.

– Хм. Мне кажется, ты должна узнать что-то. Что-то, что предназначено только тебе.

– Что-то, что не все могут увидеть? – спрашивает Айдар.

– Это лишь моё предложение, – пожимает плечами Инкар. – Но Духи отвечают, всегда.

Айдар вопросительно смотрит на нас. Я догадываюсь, что он хочет спросить.

– Тогда зачем, – решается он, – зачем Ульгень выбрал в баксы мальчика? Мне Духи не ответили.

Инкар с подозрением прищуривается.

– Пресвятые аруахи. Хочешь сказать, что ты – тот самый мальчик?

Айдар заливается краской. Инкар ударяет ладонью по столу.

– Я знала! Я знала, что это не выдумки! «Такого не может быть», – говорили все. Вот это да!

Я беру Айдара за руку, чтобы чуть успокоить.

– Инкар, пожалуйста, – говорит Арлан. – Это непростая тема.

– Ясно, кхм. Ты спросил, почему. Почему Ульгень выбрал мальчика. В мире всё двойственно: жизнь и смерть, Солнце и Луна, лето и зима… Бесконечный круговорот. Всё повторяется. Если среди предков была баксы, она там и остаётся, только может переродиться.

– Но как же? – спрашиваю я. – Девушка ведь выходит замуж и переходит в род мужа.

– Предки – они и есть предки, – улыбается Инкар. – У тебя ведь двое родителей. А у твоих родителей их родители, и так далее. Девушка присоединяется к другому роду, но это не отменяет того факта, что ты появилась на свет благодаря действиям предков. Каждого из них. Убери хотя бы одного, и тебя бы уже не было. Так что вы двое здесь не просто так, я уверена.

– Она должна что-то узнать, а я почему-то должен быть баксы, – бурчит Айдар и потирает виски. – Понятно, что ничего не понятно.

– Куда вы идёте?

– В улус Волчьего ру, – говорю я. – Повыше к Небу, ближе к Тенгри и Духам. Может, там меня услышат. Или я услышу или увижу то, что должна.

Меня осеняет.

– Но ведь я уже видела кое-что, когда это было нужно.

– О чём ты?

– Я видела события прошлого.

Лица Инкар и Абылая вытягиваются. Они переглядываются.

– Балгер, значит, – кивает Инкар. – Где ты её нашёл, Арлан?..

Инкар не может сидеть на месте, встаёт, выходит из-за стола и начинает расхаживать вокруг него. Мы наблюдаем в ожидании.

– Был только один балгер, когда-то давно. Коркыт-ата.

Мы с Айдаром переглядываемся.

– Это ведь легенда? – неуверенно спрашивает Абылай.

– Возможно. Духи могут подсказать, как решить ту или иную проблему сейчас, в данный момент. Но легенды говорят, что Коркыт-ата мог смотреть дальше, глубже, в прошлое и в будущее.

– Нам рассказывали о нём, – говорит Айдар. – На обучении. Его почитают как великого наставника всех баксы. Он изобрёл кобыз.

– Именно, Беркут. И он родился здесь, на берегах Яксарат.

У меня побежали мурашки. Нет, это не чутьё, а осознание того, что я, сама того не зная, оказалась в нужном месте.

– Но даже если он реален, он ведь умер уже много сотен лет назад, – говорю я.

– Да. А может, и нет. Никто не знает. Нигде нет его могилы. Была бы у нас библиотека, можно было бы поискать какие-то данные там. Хотя легенда о Коркыте живёт скорее только на устах.

– В Отраре есть, – вдруг говорит Нурай. – В Отраре ведь есть библиотека. Я съезжу.

– Что? – удивляюсь я. – Одна?

– Так быстрее. И займёт всего неделю.

– Ты умеешь читать? – удивляется Айдар.

Нурай закатывает глаза, а я беру её за руку.

– Спасибо, Нурай. Правда. И я заплачу тебе за это, обязательно.

– Не надо, – улыбается она. – Считай это моим подарком.

– Точно помощь не нужна, Нурай? – спрашивает Арлан.

– Я справлюсь, Волк.

Арлан кивает.

– Но спасибо за предложение, – добавляет Нурай.

Когда мы заканчиваем трапезу, уже совсем стемнело. Инкар отправляет помощниц приготовить комнату для нас с Нурай и для парней отдельно. Надо же, отдельная комната! В юрте такого нет. Все спят и едят, живут в одной лишь комнате, под одним шаныраком. Наша отдельная комната оказывается не очень большой. Глиняные стены с нишами, где стоят сундуки и кое-какая красивая посуда. Цветастые ковры на стенах и полу. Из окна видно внутренний двор, где мы ужинали. Постель стелют на полу. Последний раз я спала в нормальной постели у Лебедиц-близнецов, когда… Я вздыхаю, снова вспоминая об Арлане, о том, что скоро нам придётся попрощаться.

– Ты чего? – спрашивает Нурай, разбирая свои вещи.

– Ничего. Пойду осмотрю дом.

Я видела лестницу на второй этаж, которая находится во дворе, и иду сразу туда. У колодца Арлан и Абылай о чём-то разговаривают. Волк замечает меня, но я быстро прошмыгиваю вверх по ступенькам. Здесь ветрено, но воздух ещё не успел остыть от дневного зноя. Я иду вдоль перил, пока не выхожу на балкон с завораживающим видом на город. Убывающая луна, россыпь звёзд и огни, мерцающие в каждом доме и освещающие улочки. Пусть я пока не знаю, для чего всё это, я рада, что оказалась здесь. Что вижу всю эту красоту. Ведь я об этом и мечтала.

И вдруг слышу песню. Не могу понять, откуда она. Поёт мужчина, и его слова разносятся надо всем городом.

– Ты что тут делаешь?

Я узнаю голос позади и впиваюсь в перила. Спокойно, нужно отвлечься.

– Что это за песня? – спрашиваю я, когда Арлан встаёт рядом.

– Это азан, призыв к молитве.

– Молитве? – Я поворачиваю голову к нему.

– Да. – А он поворачивает ко мне.

– Здесь верят не в Тенгри?

– На земле много мест, где люди не верят в Тенгри.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

Мне хочется и дальше смотреть на него, но я заставляю себя перевести взгляд на город.

– Это очень красивый призыв к молитве. Колышет что-то внутри меня.

– Так и должно быть. Наверное.

Я усмехаюсь. Арлан чуть отступает назад и опирается на перила локтями, скрестив руки.

– Ты всегда так искренне удивляешься чему-то новому, – говорит он.

– Это плохо?

– Я покинул родные места и стал бывать там, где раньше никогда не был. Но ни одно место меня не цепляло так.

– Может, ты просто не обращал внимание на красоту, которая нас окружает? Или, может, просто приелось? Всё-таки уже давно путешествуешь.

– Может. Но сейчас я восхищён.

– Чем? Ты же и так жил здесь и видел всё это…

– Тобой.

Я резко смотрю на него. Арлан подскакивает.

– Кмх, я имел ввиду, что восхищён тем, как ты видишь мир. Как ребёнок.

– Считаешь меня ребёнком?

– Я… нет. То есть… Кхм…

– Ты всегда называешь нас с Айдаром глупыми детьми.

Арлан ничего не отвечает. А я так и не поняла, что он имел ввиду. Но похоже, запас его слов на сегодня исчерпан.

– Я пойду спать, – улыбаюсь я. – Спокойной ночи.

А когда спускаюсь по лестнице, слышу:

– Утром тренировка как обычно. Буду ждать.