***

Не могу уснуть.

Держу глаза закрытыми, расслабляю тело, но ворох мыслей в голове не даёт покоя. Уже прошла смена Арлана, и настал черёд Айдара, а я всё переворачиваюсь с бока на бок.

У меня есть магия. Но что она из себя представляет? Как её контролировать? С какой стихией она связана? Я умею что-то ещё? Как мне научиться её использовать?..

Вероятно, мне стоило отдежурить всю ночь одной: хоть какая-то бы польза была. Айдар укладывается спать, а я сажусь на поваленный ствол дерева, вздохнув. Голова тяжёлая от бессонной ночи. Небо уже понемногу светлеет, скоро взойдёт солнце. Парни тихо сопят на своих местах, угли тлеют в костре. Мы, как и всегда, остановились недалеко от реки. Небо на востоке уже окрасилось в жёлтый, поэтому мысль о снующих неподалёку куропатках заставляет меня взять лук со стрелами и удалиться от места нашей стоянки.

Я умею стрелять. Но не охотиться. Вообще охотой у нас занимаются всегда мужчины. Отец обещал меня научить. Но после того, как я осталась без попечительства духа, он изо всех сил старался найти мне жениха. Когда молодая баксы выходит замуж, ей полагаются помощницы по хозяйству. Одна или больше в зависимости от обеспеченности её мужа. Но я не баксы. Я вообще рисковала остаться незамужней всю жизнь. Но отец старался, очень старался этого не допустить. И охота не входила в перечень навыков, которыми должна обладать идеальная жена для Лебедя.

Под ногой ломается веточка. Я вздрагиваю от звука трепещущих крыльев, возникшего совсем рядом со мной. Думаю, слишком долго думаю, прежде чем схватиться за стрелу – куропатка улетает.

Решаю вложить стрелу в лук и держать наготове. Иду медленно, шагая осторожно. И всё вглядываюсь в траву. Они где-то тут. Серые, как земля. Но их рыжие головы легко можно увидеть среди зелени, нужно только смотреть очень внимательно.

Вот она.

Я перестаю дышать, смотрю на неё, натягивая тетиву. Непонятно, заметила ли она меня или нет, но птица сидит смирно. Где-то сбоку слышу шелест, а затем громкую трель жаворонка. Я отвлекаюсь буквально на мгновение, а куропатка, вытягивая шею, вдруг резко взмывает вверх. Я стреляю.

Промах.

Шумно выдыхаю и осознаю, что забыла дышать, отчего грудь начинает частно вздыматься. Иду за стрелой и поднимаю её.

Треск за спиной.

Я резко оборачиваюсь, наставляя стрелу на неизвестного противника, и напрягаюсь всем телом, готовая выстрелить в любой момент.

– Охотница из тебя так себе, змейка.

Я опускаю лук.

– Зачем подкрадываешься? – хмурюсь я, разворачиваюсь обратно и иду дальше.

– Если бы я крался, ты была бы уже мертва.

Арлан догоняет меня и не спеша идёт рядом.

– Почему не спишь? Ещё не рассвело.

– Я за версту слышу, как ты наступаешь на ветки. Это мешает.

Я слышала, что у Волков чуткий слух, но сейчас Арлан явно преувеличивает. Ничего не отвечаю, просто иду дальше. Волк следует рядом.

Снова наступаю на что-то. Две! Две куропатки упархивают! Я не успеваю прицелиться и выстрелить. Они были прямо в нескольких шагах от нас!

– Да чтоб тебя! – разочарованно восклицаю я.

– А я всё думал, когда же ты их заметишь.

– Куропатки обычно держаться стаями, почему сейчас они сидят по одиночке?

– Выводят птенцов.

Я замечаю у него за спиной лук, который он достаёт и тоже натягивает тетиву, приложив стрелу. Я повторяю и следую за ним.

– На куропаток лучше охотиться с собаками. Они выгоняют – ты стреляешь, – говорит он тихо. – Стой.

Я слушаюсь.

– Тот куст. Стреляй справа.

Я выпускаю стрелу. Как только она приземляется в положенном месте, справа от него пугается птица и начинает улетать, но стрела Арлана её настигает. Воодушевление от полученной добычи распирает грудь. Мы идём туда, где рухнула куропатка.

– Самка, – говорит Волк, поднимая птицу за ноги. Её голова безжизненно болтается. – Проверь место, где она сидела.

Я иду к кусту и обнаруживаю гнездо с десятком яиц. Отец иногда приносил их с охоты. Мама готовила их в подвяленном бараньем желудке: яйца помещаются внутрь, взбалтываются, а после запекаются в нём же на углях. Но что делать с ними сейчас?

– Что смотришь? – спрашивает Арлан. – Собирай, зажарим. У меня в сумке есть желудок.

Я расплываюсь в улыбке, глядя на него.

– Что? – не понимает он.

– Просто я очень люблю взбитые яйца, – отвечаю я.

Мне кажется, что на мгновение уголок его рта поднялся вверх.

Айдар просыпается от запаха уже запечённой птицы, когда Арлан раскалывает глиняную шубу, в которой запекалась куропатка. Перья и кожа прижарились к глине, поэтому нам остаётся только наслаждаться мясом. По птице на каждого. Следом я достаю из углей бараний желудок с яйцами внутри и делю на троих.

– Вот это завтрак, – радуется Айдар, ухватив голень добычи.

– Сильно не привыкай, – равнодушно говорит Арлан, а потом обращается ко мне: – Ешь, я не хочу.

Он протягивает мне обратно свою порцию яиц. Я удивлённо смотрю на него, но он только медленно пережёвывает, глядя куда-то вдаль.