Мы снова выходим к небольшой речке. Устали. Солнце перешло в зенит, можно устроить привал.

– Хотите лошадей сначала напоить или на озеро глянуть? – вдруг спрашивает Ултарак.

– Озеро? Мы дошли? – обрадованно переспрашиваю я.

– Дошли-дошли. – Довольный собой проводник кивает. – Вон, тропка наверх. Сразу и выведет.

Сабаз уже потянулся к воде, не буду ему мешать. Мне нужно увидеть озеро. Спрыгиваю и бегу к тропе, а по ней наверх. С воодушевлением несусь по склону, от чего начинается сильная одышка и гудят ноги, когда я выбегаю на ровную поверхность, будто ступень в горах. Озеро, небольшое и почти круглое, покоится в основании двух холмов. Они совсем голые, если не считать травы, а вот берег густо порос кустарником. Тишина. С замиранием сердца я спускаюсь к кромке. Вода прозрачная и абсолютно спокойная: ни волны, ни всплеска случайной рыбы. На поверхности даже ничего не плавает.

– Инжу, – с придыханием окликает меня Нурай, которая добегает сюда вслед за мной, и голос раскатом проносится над водой, будто чужой, будто ему совсем здесь не место.

– Видишь что-нибудь? – тихо спрашивает она.

– Ничего, – так же тихо отвечаю я. – Будто и нет никого.

– О, даже не сомневайтесь, – говорит следом поднявшийся Ултарак. – Айдахар существует, и он живёт в этом озере. А вот в воду заходить не советую – утянет.

– То есть как?

– Это только на первый взгляд кажется, что вода спокойная. Порой исчезают в глубине глупцы, что осмелятся искупаться. Знал я одного такого смельчака. Честно, не вру!

– То есть айдахар ест людей, а взамен делает воду целебной? – недоверчиво поднимает брови подруга.

– Я же говорю, что глупцы. Это случайные жертвы! Не знаю, что там, под водой, и проверять желания нет. Но её целебность это не отменяет.

Я чётко услышала, как завыл живот Ултарака. Мой подхватил песню.

– Предлагаю сначала пообедать, – говорит он. – Я злой, когда голодный.

Он уходит, Нурай – вслед за ним. Я бросаю взгляд на озеро и решаю исследовать его чуть позже.

Но поиски ничего не приносят. Мы обходим озеро вкруг. Поднимаемся на вершины рядом – пусто. Ни пещеры, ни тайного лаза. В озеро не впадает ни один ручей. Мы проходим к соседнему озеру неподалёку, вытянутому с востока на запад. Каменистые берега, окружённые валунами и можжевельником, но никакой связи с озером айдахара. Поднимаемся ещё выше, там находится ещё одно, совсем маленькое озерцо, больше напоминающее огромную лужу. Спускаемся по реке ниже, туда, где образовалось ущелье, а горы обрываются крутыми склонами – совершенно ничего.

Мы разводим костёр неподалёку с одиноким деревом. На нижних ветвях его тихо покачиваются завязанные ленточки. Это место священно, и каждый из лоскутов – память о предках и заветные желания. Здесь чувствуется спокойствие. Но не у меня на душе. Я вздыхаю. Я хотела найти айдахара, но как его найти? И живёт ли он тут на самом деле? Может, это какое-то другое существо бродит тут по горам?

Утром я сижу на берегу, обняв колени, накинув шубу, и смотрю на гладь, ища какой-то подсказки. Но всё так же, как и было вчера. Возле него так спокойно. Солнце только-только показывается из-за вершин, а пока здесь довольно прохладно. Шаги.

– Ты чего?

Арлан садится рядом, и я кладу голову ему на плечо.

– Не знаю, на что я надеялась. Что айдахар будет ждать меня, загорая на солнышке?

– В ауле сказали, что вода становится целебной после Солнцестояния. Может, айдахар появляется тут раз в год, и мы…

– …опоздали. – Я разочарованно вздыхаю, заканчивая его мысль. Это было уже неделю назад.

– А вдруг он ещё не успел уплыть? И прямо сейчас бороздит глубины прямо под нами.

– Под нами?

Мысль, что огромный змей плавает в подземных водах, неприятно обдаёт меня холодом, и я ёжусь.

– Может, внизу какие-то пещеры?. Но это просто моё предположение. Правды мы не узнаем, ведь Ултарак настоятельно не советует заходить в воду. Нужно уходить отсюда.

Но почему-то мне кажется, что я на месте. Я снова вздыхаю. Арлан обнимает меня одной рукой и поддерживающе прижимает к себе.

– Давай сегодня побродим тут ещё и поищем что-нибудь, хорошо? – прошу я.

– Хорошо. – Он целует меня в макушку.

Но Айдар первый иссякает запалом на поиски. Больше всего на свете он хочет скорее добраться до священных гор, поговорить с Духами и избавиться от своих сил. А так как тут мы ничего не нашли, он тоже говорит:

– Тут ничего нет Инжу. Надо спускаться вниз.

Я прошу отсрочки. Он отмахивается и идёт к нашему месту стоянки. Не могу его винить.

Следом сдаётся Нурай, которая не привыкла столько бродить по горам в поисках незнамо чего. Она присоединяется к Айдару.

Ултарак, который изо всех сил старался быть полезным, в итоге тоже смиряется с безрезультатными поисками.

Обида сдавливает мне горло. Но почему только я ощущаю, что я там, где нужно? Почему мне кажется, что чего-то не хватает? Вдруг, стоит нам только покинуть это место, как айдахар тут же появится? А мы и не узнаем. Я спотыкаюсь и падаю от бессилия, усталости и безысходности на колени. Арлан помогает подняться.

– Идём, Инжу. – Сдаётся и он. – Тут ничего нет.

Мы поднялись куда-то наверх, бродим в складках гор среди камней и конусов можжевельников.

– Тогда почему? – Слёзы обиды выступают на глазах. – Почему мой внутренний голос привёл меня сюда?

Арлан обнимает меня и покрывает лицо поцелуями.

– Так бывает, – говорит.

Я ловлю его губы своими и задерживаю поцелуй. Понимаю, как устала. Кружится голова. Ноги гудят. А с ним так тепло. Мне становится страшно, что он вдруг куда-то пропадёт, исчезнет. Я прижимаюсь к нему сильнее. Мои губы становятся жарче. Арлан чуть отстраняется

– Что ты делаешь?

– Я не могу отсюда уйти, – говорю тихо. – Я не знаю, почему. Головой понимаю, что мы так ничего и не нашли. Но что-то внутри… – Я прикладываю руку к сердцу. – Почему-то мне с каждой минутой становится страшнее, что если я уйду отсюда, то больше не вернусь. Что если я уйду, то…

Арлан хмурится.

– То что?

Я задумываюсь.

– Не знаю. Но Арлан, скажи. Если бы ты знал, что это наш последний день, что бы ты сделал?

Он убирает руки с моих плеч.

– Что-нибудь хорошее. Нечего в последний день пятнать свой род.

– Арлан.

– Что?

– Что бы ты сделал прямо здесь и прямо сейчас, если бы знал, что это наш последний день?

– Змейка. – Он опускает взгляд. – К чему эти вопросы? Ты устала и тебе грустно. Не нужно.

Он делает шаг назад, и я в ужасе хватаю его за руку. Сердце пускается галопом.

– Я не должна отсюда уходить. Мне кажется, что что-то случится, Арлан.

– Чутьё?

– Нет. Это что-то другое. Не могу объяснить!

Обречённо всплёскиваю руками. Тревога во мне множится с каждой секундой. Я не хочу никого тут задерживать, но и покинуть это место тоже не могу. Я должна найти. Хоть что-нибудь.

Арлан снова обнимает меня.

– Что с тобой происходит? – шепчет.

– Я сама не знаю.

Но мне мало его объятий. Прямо сейчас мне этого мало. Я чувствую его тепло и его запах. Его руки на моей одежде, так далеко от моей кожи. Я чувствую непреодолимую тоску.

– Никто не знает, когда его последний день, змейка. Я уверен, у нас будет ещё много хороших.

– А вдруг не будет? – Я прижимаюсь к нему, запускаю руки под шапан. – Может, нужно каждый день жить так, будто это последний?

– Не говори так.

– Лучше ведь жалеть о том, что сделал, чем о том, что мог бы, но не сделал?

– Змейка…

Слышу, как быстро стучит его сердце. Обнимает крепко, но осторожно. Слышу, как он тоже часто дышит – шепчет одними губами:

– Не надо, Инжу. Я не могу поступить так с тобой. Слишком рано, ты же сама понимаешь. Первый раз в жизни я хочу сделать всё правильно.

Стайка мурашек бежит от уха по шее всё ниже.

– А я впервые хочу нарушить все возможные правила.

– Не нужно, змейка. Я должен просить разрешения у твоей семьи. Я должен просить разрешения у своей…

– Никаких семей тут нет, Арлан. Есть только мы. А вдруг завтра не будет ни нас, ни наших близких. Что бы ты сделал прямо сейчас?

Он кладёт ладони на мои мокрые щёки, вглядывается.

– Сто́ит ли жизнь каждого дня, который может стать последним, как думаешь? – спрашиваю.

– Сто́ит. Определённо стоит.

Он резко впивается своими губами в мои. Целует меня не так, как раньше. Целует неистово и жадно. И я отвечаю тем же, будто не в себе. Наконец-то.

– Я сделаю это так, чтобы ты ни секунды не жалела.

Он не даёт мне ничего сказать в ответ. Да мне и не хочется. Я только закрываю глаза погружаясь в ощущения всё больше и больше. Остальное отступает, пустеет голова.

Он целует меня не там, где раньше. Поцелуи становятся горячее и спускаются всё ниже. Мои руки сами по себе скользят по его плечам. Шапан падает на землю. Его тело напряжено и горит. Как и моё. Хочется касаться его кожи. Арлан будто слышит мои мысли, хватается за ворот рубашки и снимает её с себя через голову. Я уже видела его таким, но почему-то снова смущённо отвожу глаза, хотя смотреть очень хочется.

– Я не знаю, что мне делать.

Он берёт мои ладони кладёт на свою грудь.

– Ты даже сейчас хочешь быть полезной, да, змейка?

Приподнимает мой подбородок пальцами. Улыбается. Целует в лоб.

– Может, вверишь себя в мои руки?

– Это ничего?

– Конечно, нет.

Арлан лёгким движением снимает мой шапан, перемещает руки к поясу.

– Для начала, хочу снять твою одежду, – говорит.

– Пожалуйста, – отвечаю, только непонятно, прозвучало это как приглашение или как мольба: голос срывается.

Арлан развязывает мой пояс, высвобождает полы рубашки. Штаны ничто не держит, и от малейшего движения они спадают. Всё это слишком. Чувствую себя раздетой перед ним, хотя всё ещё в одежде. Наверное, это от того, как он смотрит. Жгучий взгляд, который снова заставляет меня смутиться. Под рубашкой не гладкая тёплая человеческая кожа, и мы оба это знаем.

– Можно? – спрашивает шевеля губами прямо возле уха. – Хочу видеть тебя всю.

– Снимай, – решительно говорю я, и он тут же исполняет.

Голова идёт кругом, и будто нет в этом мире ничего и никого кроме нас двоих. Даже холода.

– Во имя всех богов, как же ты прекрасна.

Он дотрагивается до моих ключиц и ведёт пальцами вниз между грудей к животу, рёбрам, повторяя узоры из чешуек на коже. А потом наклоняется и подхватывает меня на руки, кладёт на нашу одежду, что лежит в траве, а сам ложится рядом, опираясь одной рукой на предплечье. Что-то будет сейчас, и от этого сердце в груди трепещет. Арлан кладёт ладонь прямо на неё.

– Тебе страшно? – спрашивает он.

– Немного.

– Всё будет хорошо. Тебе понравится.

Он целует меня снова. А рука скользит всё ниже. И от каждого движения ноющий жар внизу живота расползается всё дальше по телу. Он хватает моё левое бедро и отводит его в сторону, сгибая в колене.

– Смотри-ка, перестало щёлкать.

Ничего глупее в этот момент он сказать не мог! Хочется огреть его за это хорошим шапалаком, но внезапные ощущения внизу заставляют меня передумать. Из-за них тело выгибается, а руки беспомощно хватаются за Арлана. Дыхание замирает. Мне приятно и непонятно одновременно.

– Что ты делаешь? – тихо задаю я вопрос, ответом на который становится только его улыбка. Улыбка, которая пронзает моё сердце. Которая навсегда его похитила.

Он сказал, что мне понравится. Но это ощущается буквально как пытка. Нежная, тягучая и заставляющая напрягаться всё тело. Пальцы движутся медленно. И в какой-то момент оказываются внутри меня. Следую за желаниями своего тела, бёдра подаются навстречу. Арлан шумно выдыхает мне в шею. Кому мне молиться, чтобы эта пытка закончилась? Тенгри? Умай? А может, Ерлику?

– Арлан… – Стон срывается с моих губ.

И этого достаточно. Пальцы нажимают сильнее, скользят быстрее, пока напряжение не достигает пика и тело не начинает содрогаться. Воздух со стоном покидает мои лёгкие. Арлан перехватывает его поцелуем, но не задерживается на губах, а целует шею и грудь. Теперь он уже не лежит на боку, я прямо надо мной, щекоча волосами, одной рукой опирается, а второй развязывает пояс. Чувствую его обнажённое тело между своих бёдер. Я догадывалась, что это ещё не всё.

– Хочу оказаться внутри тебя.

Живо вспоминаю, как это делают овцы, лошади и собаки. Но я никогда не видела, как это делают люди. Слышала только возню и шёпот родителей в юрте, где не спрячешься. И животные и люди делают это ради продолжения рода.

– Это больно?

– Я не хочу делать тебе больно. Нужно, чтобы ты расслабилась, хорошо?

Я киваю. Арлан встаёт на колени, ухватившись за мои бёдра. Он прижимается ко мне. Но липкий страх всё равно берёт своё, дыхание замирает, ноги сжимаются.

– Передумала?

– Нет.

Арлан склоняется надо мной.

– Тогда расскажи. Что тебя беспокоит?

Слишком много мыслей в голове. Кружат и вьются, не давая вернуться к Арлану. Поэтому я пытаюсь найти ту самую.

Что со мной? Мне страшно.

Почему? Я боюсь близости.

Я доверяю ему, что не так? Боюсь последствий.

Каких?

– Я боюсь, что забеременею. – У меня внутри всё переворачивается. Стыдно. Хочется спрятаться. – Смысл жизни женщины – выносить, родить и воспитать как можно больше детей. Но я не хочу. Не хочу делать это смыслом своей жизни. В мире столько всего интересного. А если я рожу, всё вернётся. Приключения кончатся, а я не хочу. Я только-только ощутила вкус жизни. – Глаза наполняются слезами. – Я всё порчу. – Прости, я неправильная женщина…

– Ты, – обрывает он вдруг меня, – самая правильная женщина в моей жизни. И я уважаю тебя и твой выбор. Не хочешь детей? Я сделаю так, чтобы ты ни о чём не переживала. Пока не скажешь мне об обратном.

– Как это возможно?

– Семя мужчины должно попасть в чрево женщины. Я не дам этому случиться.

Меня распирает изнутри. И хочется светиться. И кричать. И полностью с ним слиться. Быть его.

Как же я его люблю.

– Спасибо, – шепчу я.

Арлан целует меня нежно в уголок губ, но я перехватываю поцелуй, раскрывая их. Обнимаю щёки, углубляя поцелуй. Он отвечает. Снова вспыхивает, как и я.

– Не задерживай дыхание, – шепчет. – Представь наши тренировки. Как я учил тебя дышать в бою. Когда происходит наибольшее расслабление?

– На выдохе.

Тут же делаю глубокий неспешный вдох через нос, затем выдох. И снова.

– Молодец, продолжай. А я продолжу здесь.

Арлан оставляет поцелуи на шее. Потом на очередном выдохе он снова делает попытку, но мои бёдра всё равно напрягаются.

– Чш-ш. – Он кусает меня за ухо. Больно ровно настолько, что ощущается приятно. – Я рядом.

Он вновь и вновь гладит меня и покрывает поцелуями до тех пор, пока ему не удаётся в меня войти. Я не испытываю никакой боли, но вот Арлан тихо шипит.

– Тебе больно?

– Нет, Инжу, – улыбается он, чуть прикрыв глаза. – Мне хорошо так же, как и тебе. А звуки могут быть разные. Всё в порядке?

Киваю. Толчок. Я выдыхаю, чтобы расслабиться ещё больше. Раз ему хорошо, мне хочется, чтобы он продолжал. И он делает ещё несколько медленных движений. Никакой боли. Я хватаюсь за его спину, обнимаю ногами. Быть ближе, насколько возможно. Кажется, это подстёгивает его. Быстрее, резче, глубже. Дыхание быстрое, поверхностное, горячее. Потом он немного отстраняется, высвобождаясь из плена моих ног. Шумный, обжигающий выдох и стон после, полуприкрытые глаза… Как же он красив в этот момент.

Арлан ложится рядом на бок, обняв. Прижимает к себе. Сердце его пока ещё стучит быстро, но вскоре успокаивается. Я льну к теплу его тела, а внутри разливается волна необъяснимой нежности. Ему удаётся ухватиться за полу одного из шапанов и укрыть меня им.

– Я женюсь на тебе, Инжу Асанкызы́114 из ру Лебедей.

Я поднимаю глаза и замираю. Кажется, даже сердце не стучит. А он смотрит, так спокойно и выжидающе.

– Ты не должен.

– Должен.

– Никто тебя не обязывает.

– Инжу. – Он берёт меня за руку, переплетая пальцы и целуя несколько раз. – Брак у нашего народа – дело чести, принципов и договорённостей. Но что если сделать это по любви? Помнишь Инкар и Абылая? Ты права, в мире столько всего интересного. Даже если сегодня наш последний день. Я хочу показать тебе этот мир. Хочу идти рука об руку с тобой. У меня нет отар и табунов, да даже дома своего нет…

– Дом там, где ты, Арлан.

Арлан прикрывает глаза, уголки его губ медленно поднимаются, а потом он выдыхает с облегчением и снова начинает покрывать мои кисть, предплечье, плечо поцелуями.

Жар заливает мои щёки.

– Ты думаешь, нам позволено? Ты Волк. Я Лебедица. Точнее, была ею, а сейчас даже не знаю, кто я.

– Мне всё равно. Найдём способ. Я люблю тебя.

Я тянусь за его губами.

– И я тебя люблю.

Не знаю, как мы решим всё это. Но да, я ни о чём не жалею.