В VI в. до н. э. в Юго-Восточное Заиорданье, на земли Эдома, стал проникать новый кочевой народ, который называл себя «набату». Постепенно, в течение одного-двух столетий, племена набатеев овладели всей территорией эдомитян (идумеев), заставив большинство из них переселиться западнее, в Южную Иудею. Не удовлетворившись Эдомом, набатеи двинулись дальше на север и подмяли под себя еще один заиорданский народ – моавитян. Но прежде чем занять территории Эдома и Моава, набатеи захватили Мидьян в Северо-Западной Аравии, подчинив себе местных кочевников – мидьянитян. Затем последовала очередь амалекитян, кочевавших в пустынях Негева и Синая. Позднее на завоеванных территориях набатеи создают собственное Набатейское царство и начинают вести войны с куда более мощными противниками – Хасмонейской Иудеей и сирийскими Селевкидами. Кем же были набатеи и откуда они пришли? К сожалению, те, кто называл себя народом «набату», не оставили после себя никаких письменных памятников, кроме множества коротких надписей на арамейском языке – lingua franca тогдашнего Леванта. Как и почти все народы того времени, набатеи не имели собственных авторов, не говоря уже о собственной письменности, чтобы поведать свою историю. Зато греческие, римские и иудейские историки оставили нам немало сведений о них. О набатеях упоминали многие античные авторы, но самую обстоятельную информацию оставили трое из них: Диодор Сицилийский, Страбон и Иосиф Флавий. Все они называют набатеев арабами, а их родину – Аравией. Современные историки в большинстве своем согласны с этим, но придерживаются разных мнений по поводу того, из какой части громадного Аравийского полуострова могли прийти набатеи. Одни считают, что страной исхода был Йемен, другие помещают родину набатеев в Хиджаз, а третьи полагают, что кочевые арабы могли прийти из Северо-Восточной Аравии, граничащей с Южной Месопотамией. С другой стороны, Книга Бытие напоминает, что Невайот (Небайот) был старшим сыном Ишмаэля (Измаила), первенца патриарха Авраама от египтянки Агари, и считался родоначальником одноименного племени, кочевавшего на Синае и в Мидьяне. Однако сегодняшние историки скептически смотрят на библейскую версию происхождения набатеев и убеждены, что этот народ не имел никакого отношения к библейской семье и его изначальную родину следует искать в глубинах Аравии. Ассирийские, а затем и нововавилонские письменные памятники VIII–VII вв. до и. э. сообщают о военных походах месопотамских царей против племен арабов, занимавшихся разбоем. Среди названий этих племен встречается и имя, очень похожее на «набату». Идет ли речь о набатеях, или это всего лишь совпадение имен, сказать невозможно. В отличие от ассирийцев и вавилонян, персы, установившие свою власть над Левантом в VI–IV вв. до н. э., мало интересовались пустынными районами Мидьяна и Юго-Восточного Заиорданья, поэтому никаких военных походов туда не совершали. Это обстоятельство существенно помогло набатеям укрепить свою власть там и наладить необычайно прибыльную торговлю благовониями (мирра, ладан и смирна), которые они доставляли из Южной Аравии.

Принято считать, что в первые столетия своего проникновения в Южное Заиорданье (VI–V вв. до н. э.) набатеи имели хорошие отношения с иудеями. Однако это далеко не так. Нехемия, еврейский наместник Иудеи в период персидского владычества и автор одноименной библейской книги, однозначно свидетельствует, что араб Гешем был врагом иудеев и вместе с самаритянами и аммонитянами пытался помешать строительству стен вокруг Иерусалима (Неем. 2: 10). В середине V в. до н. э., когда вернувшиеся из вавилонского плена иудеи восстанавливали крепостные стены Иерусалима, арабами называли, как правило, набатеев, другие арабские племена, например кедариты, появились в Заиорданье значительно позднее. Очевидно, уже тогда набатеи опасались усиления Иудеи, своего северо-западного соседа.

Первые действительно достоверные сведения о набатеях можно найти только у древнегреческого историка Диодора Сицилийского, который обильно цитирует другого, более раннего историка Иеронима Кардийского, жившего за три столетия до него. Иероним Кардийский был участником похода Александра Македонского против персов и свидетелем похорон великого полководца. В период борьбы за наследство Александра он служил у его знаменитого диадоха Антигона Одноглазого. Антигон поручил Иерониму организовать добычу асфальта на Мертвом море, который очень ценился в Древнем мире. Однако из-за разбойничьих нападений набатеев это сделать не удалось. Как сообщает Иероним, в 312–311 гг. до н. э. Антигон поручил одному из своих придворных, некоему Афинею, совершить карательную экспедицию в Петру, главный город набатеев, и наказать их, забрав все награбленное. Воспользовавшись временным отсутствием основных сил набатеев, Афиней совершил трехдневный марш-бросок в Петру, где без труда захватил и город, и массу трофеев. Однако греческие и македонские воины настолько устали от пути в пустыне и тяжелой поклажи, что устроили ночной привал, даже не уйдя далеко от Петры. Хуже того, уверенный, что набатеи еще далеко и даже не знают о разгроме их города, Афиней совершил гибельную оплошность, не позаботившись об охране своего лагеря. В эту ночь нагрянувшие внезапно набатеи перебили весь греко-македонский отряд, спастись удалось лишь нескольким десяткам всадников. Узнав о гибели Афинея и его воинов, Антигон послал в Петру новый, вдвое больший отряд под командованием своего сына Деметрия. Тому удалось снова взять Петру, но победы он не добился: основные силы набатеев заблаговременно отступили, избегнув невыгодного для себя сражения. В конце концов Деметрий был вынужден вернуться обратно, удовлетворившись лишь скромным выкупом от набатеев (Diodorus Siculus. Book XIX, 95–100). Однако и после военных экспедиций Афинея и Деметрия нападения набатеев на добытчиков асфальта на Мертвом море не прекратились, поэтому все работы там были свернуты.

Согласно Иерониму Кардийскому, «много арабских племен пасет скот в пустынях, но по богатству их всех превосходят набатеи, хотя их не более десяти тысяч человек». Главным источником их богатства Иероним считал торговлю благовониями, которую они сосредоточили исключительно в своих руках. Впрочем, они не брезговали как разбоем, так и пиратством в прибрежных водах Красного моря. Диодор Сицилийский обвинял набатеев в нападениях на корабли египетских Птолемеев. Он утверждал, что их пиратство приняло такие размеры, что Птолемеи организовали даже военную экспедицию против них, правда, он не сообщил, как она закончилась (Diodorus Siculus. Book XIX, 95–100). Цитируя Иеронима, Диодор считал главным преимуществом набатеев – умение находить и сохранять воду в пустыне. Кстати, именно этим умением всегда отличались и другие потомственные кочевники, амалекитяне, которые в то время должны были находиться под властью набатеев. В этой связи уместно вспомнить и мнение израильского археолога Аврахама Негева, что само имя «набату» на раннеарабском языке означало «человек, откапывающий воду». Но набатеи не оставили письменных памятников на своем языке, только на арамейском, поэтому опровергнуть или подтвердить это предположение не представляется возможным.

Иероним, а вслед за ним Диодор, утверждали, что набатеи очень дорожат своей свободой. Если к ним приближается опасный враг, то они скрываются в пустыне, как в своей крепости. Они прекрасно знают, где в безводной пустыне можно найти воду, но искусно скрывают это от чужих. Древнегреческие историки отмечали, что набатеи, будучи кочевниками, не строили домов, не сеяли зерна, не сажали растений и деревьев, не пользовались их плодами, не пили вина (Diodorus Siculus. The Library of History, Book XIX, 94: 2 – 95.2). В этом плане они были похожи на библейских рехавитов, о которых писал иудейский пророк Иеремия. Правда, в отличие от рехавитов, набатеи сделали своим главным занятием не пастбищное скотоводство, а торговлю благовониями и пряностями. В противоположность праведным рехавитам, набатеи периодически устраивали разбойничьи набеги и засады, а в прибрежных водах Красного моря занимались пиратством. И наконец, если рехавиты твердо держались иудейского монотеизма, то набатеи были откровенными язычниками.

Периодические войны между египетскими Птолемеями и сирийскими Селевкидами, борьба за власть внутри этих эллинистических царств помогали набатеям сохранять свою независимость и монополию на караванную торговлю благовониями. Экспансия Рима в Малой Азии еще больше ослабила державу Селевкидов и сделала возможным создание Набатейского царства, власть которого простиралась на весь Мидьян, Восточное Заиорданье, Негев и Юго-Восточный Синай. Вероятнее всего, Набатейское царство возникло в середине II в. до н. э., и первым его царем стал набатейский племенной вождь Харитат, ставший более известным в грецизированной форме как Арета I. С самого начала Набатейское царство было мультиэтническим государством. Собственно арабы-набатеи представляли собой лишь господствующее меньшинство, своего рода титульный этнос, который сохранял свой кочевой или полукочевой характер. Не зря Иероним Кардийский отмечал немногочисленность набатеев. Большинство же населения составляли зависимые и подконтрольные набатеям народы: мидьянитяне, амалекитяне, идумеи, моавитяне, а позднее, после завоевания Северного Заиорданья и Южной Сирии, к ним прибавились аммонитяне и сирийцы (арамеи Сирии). Если мидьянитяне и амалекитяне сохраняли, подобно набатеям, свой кочевой образ жизни, то остальные народы являлись однозначно оседлыми и именно они представляли горожан и земледельцев в Набатейском царстве. Например, полупустынный Негев был населен преимущественно идумеями, которые преобладали и в ныне раскопанных археологами набатейских поселениях Авдат, Мамшит, Шивта и Халуца. Следовательно, достижения Набатейского царства в земледелии, их оригинальные способы водосбережения принадлежат не столько кочевым набатеям или бедуинам в современном смысле слова, сколько идумейским земледельцам, которые превратили полупустыню в цветущие оазисы. Те же идумеи составляли и большинство населения Петры. Еще до того как этот город стал набатейским, он принадлежал идумеям, а изначально был основан мидьянским правителем Рекемом (Ракму), имя которого он долго носил. Набатеи же по-прежнему оставались кочевниками, и их главным занятием была караванная торговля, а вовсе не земледелие и ремесло. Не зря Диодор Сицилийский напоминал, что набатеи цепко держались за свой кочевой образ жизни и наказывали смертью всех, кто пытался его изменить (Diodorus Siculus. The Library of History, Book XIX, 94: 2 – 95.2). Одни набатеи были купцами и посредниками в торговле, другие – воинами и проводниками караванов, третьи поставляли верблюдов, обслуживали и охраняли караванные пути и стоянки в пустыне. Торговля благовониями, а затем и пряностями давала набатеям баснословные доходы, которые искушали сначала Птолемеев и Селевкидов, а позднее и Рим. Однако кочевой образ жизни и знание секретов безводных пустынь не раз спасали набатеев от их более сильных врагов. Примечательно, что за тысячу лет до появления набатеев библейские ишмаэльтяне (потомки Небайота) тоже занимались исключительно караванной торговлей и также считали пустыню своей лучшей крепостью.

Наибольший расцвет и могущество Набатейского царства пришлись на I в. до н. э. и I в. н. э. В это время набатеи захватывают Восточное Заиорданье и часть Южной Сирии. Более того, на несколько лет им удается овладеть даже Дамаском. Здесь набатеи столкнулись с сирийскими Селевкидами и Хасмонейской Иудеей. Если Селевкиды пытались сохранить свое царство, размеры которого уменьшались как шагреневая кожа, то Хасмонеи боролись за возвращение земель древнееврейских племен, принадлежавших ранее Израильскому и Иудейскому царствам. Завоевания набатеев в Негеве, а затем в Заиорданье сделали их ближайшими соседями иудеев. Первую достоверную информацию о контактах между ними дает Вторая книга Маккавеев. Она сообщает, что первосвященник Ясон (Иешуа), известный своей эллинизаторской деятельностью, в 168 г. до н. э. искал убежища у набатейского правителя Ареты (Харитата) I, но так и не получил его (2 Макк. 5: 5–8). Отношения между двумя народами развивались непросто. Поначалу преобладали дружественные отношения: как иудеи, так и набатеи страдали от экспансии Селевкидской державы, поэтому старались поддерживать друг друга в периоды конфронтации с ней. Например, в годы Маккавейских войн набатеи занимали дружественную позицию к еврейским повстанцам. Но по мере отступления и ослабления Селевкидского царства иудеи и набатеи стали соперничать друг с другом за земли в Заиорданье. В период правления иудейского царя Александра Янная началась череда войн между Хасмонейской Иудеей и Набатейским царством. Большинство сражений выиграли иудеи, и Александру Яннаю удалось вернуть Гилад и Перею – территории заиорданских израильских племен. Более того, он сумел отвоевать почти все области Декаполиса, принадлежавшие в прошлом Израильскому царству. Казалось, еще немного, и все Заиорданье перейдет под власть иудеев. Однако в 93 г. до н. э. набатейский царь Обод (Ободат) I нанес поражение Яннаю, и восточная часть Заиорданья осталась в руках набатеев. Куда более успешно набатеи воевали с Селевкидским царством. В 84 г. до и. э. Обод одержал важную победу над Антиохом XII, а его сын Арета (Харитат) III сумел захватить Дамаск.

Новое столкновение между набатеями и иудеями произошло в 65 г. до н. э., когда в Иудее шла гражданская война между сыновьями Александра Янная – Гирканом II и Аристобулом II. Набатейский царь Арета III решил поддержать законного наследника Гиркана, который за помощь обещал ему вернуть все, что отобрал у набатеев Александр Яннай. Вот как описывает эти события римско-иудейский историк Иосиф Флавий: «Побуждаемый такими [заманчивыми] обещаниями, Арета во главе пятидесятитысячного войска, отчасти конного, отчасти пешего, выступил в поход против Аристобула и победил его в бою. Так как после этой победы многие воины перешли на сторону Гиркана, Аристобул увидел себя покинутым и бежал в Иерусалим» (Иуд. древн., XIV, 2, 1). Арета III вместе с Гирканом осадил Иерусалим. Однако дальше события приняли совершенно неожиданный поворот. Аристобул подкупил римского полководца Скавра, который незадолго до этого по приказу Помпея захватил Дамаск. Скавр, угрожая войной, потребовал от Ареты и Гиркана немедленно снять осаду с Иерусалима. Флавий сообщает, «что напуганный Арета поспешил из Иудеи в Филадельфию (Раббат-Аммон), а Скавр возвратился обратно в Дамаск. Аристобул, однако, не удовлетворился одним лишь избавлением от грозившего ему плена. Он погнался за неприятелем, настиг его у так называемого Папирона и дал ему здесь сражение, в котором убил свыше шести тысяч человек…» (Иуд. война I, 6, 2–3) (рис. 45).

Разгром армии Ареты III у Папирона явился грозным предупреждением и набатеям, и иудеям и показал, что хозяином Южного Леванта стала новая держава – Рим. Правда, вначале римляне повторили ошибки, совершенные македонянами и греками: в 62 г. до и. э. Скавр поторопился совершить поход на Петру, но, не добившись победы над основными силами набатеев, вынужден был удовлетвориться выкупом от них. Позднее, в 60, 58 и 55 гг. до н. э., римляне организовали новые походы против Набатейского царства и все-таки заставили его признать свою зависимость от Рима.

Гражданская война в Римской республике (44–41 гг. до и. э.), а затем захват парфянами Сирии (40–38 гг. до и. э.) помогли набатеям избавиться от унизительной зависимости от Рима, но не надолго. За поддержку парфян набатеи были наказаны увеличением дани. Римский полководец Марк Антоний поручил собирать ее иудейскому царю Ироду Великому – доверенному лицу и другу всего римского триумвирата того времени. Мать Ирода, Кипра, происходила из знатного набатейского рода, однако это обстоятельство не помогло отношениям Ирода с набатеями. Несмотря на сопротивление набатеев, Ирод успешно выбивал из них дань для римлян и нанес им несколько чувствительных поражений. В период новой гражданской войны в Риме, на этот раз между триумвирами Октавианом и Антонием, набатеи опять выбрали «неправильную» сторону, поддержав Антония. Это обошлось им дорого: император Октавиан Август наложил на них еще большую дань и одно время хотел подарить все Набатейское царство своему другу – иудейскому царю Ироду Великому. После смерти Ирода отношения между набатеями и иудеями улучшились, причем настолько, что царские династии обоих народов породнились. Набатейский царь Арета IV Филопатор (9 г. до и. э. – 40 г. и. э.) выдал свою дочь замуж за Ирода Антипу, сына Ирода Великого, назначенного римлянами тетрархом Галилеи и Переи (рис. 46).

Однако этот союз династий оказался недолговечным. Ирод Антипа развелся с дочерью Ареты IV, чтобы жениться на Иродиаде, бывшей жене своего сводного брата Филиппа. Этот поступок противоречил законам иудаизма и был сурово осужден Иоанном Крестителем. Но дело не ограничилось только этим. Оскорбленный Арета решил наказать Антипу и, собрав свои войска, двинулся на владения бывшего зятя. Только вмешательство римлян положило конец военному противостоянию их вассалов. Новая вспышка напряженности в иудейско-набатейских отношениях произошла в годы Великого восстания евреев против Рима (66–73 гг.). Набатейский царь Малику II (40–70 гг.) послал свою армию в Иудею на помощь Веспасиану и Титу. Однако набатейские арабы прославились таким жестоким и варварским отношением к иудейскому населению, что это вызвало резкое осуждение даже командующего римскими войсками Тита (рис. 47 и 48).

Набатейское царство прекратило свое существование в 106 г., когда римский император Траян включил его территорию в новую римскую провинцию Аравия со столицей Боера в области Хауран. С этого времени Петра стала постепенно терять свое значение как главный город набатеев. Превращение Набатейского царства в обычную римскую провинцию породило ускоренную культурную и религиозную эллинизацию набатеев. Так, главное божество набатеев, Душара, приобрело черты Зевса и Диониса, а мать богов Аллат стала аналогом Афины и Афродиты. В III в. н. э. набатеи перестают использовать арамейский алфавит и переходят полностью на греческий. К началу V в. набатеи быстро и безболезненно принимают христианство. В VI в., ровно через тысячу лет после своего появления на земле Эдома, набатеи вообще исчезают как народ со страниц истории. Петра пустеет настолько, что превращается в город-призрак. На опустевшие земли набатеев приходят новые арабские племена из далекого Йемена: кахтани, гасаниды, химьяри и кинда. Все они становятся вассалами уже новой империи – Византии.

Куда и почему исчезли набатеи? Этот вопрос волнует историков и археологов. Одни из них видят первопричину опустошения в мощных землетрясениях, которые разрушили Петру в 363 и 551 гг., вторые подозревают страшные эпидемии. Возможно и другое: исчезновение набатеев связано со смещением караванных путей на северо-восток в сторону Сирии и Месопотамии, ведь вся жизнь этого кочевого народа была связана с караванной торговлей. Вместе с ней ушли и набатеи. В VII в. набатеи должны были пережить волну исламизации, которая стерла их этническую идентификацию, превратив в арабов и мусульман, а точнее, в бедуинов-мусульман. Что касается других народов в этом мульти-этническом государстве, то их судьба сложилась по-разному. Мидьянитяне и амалекитяне, кочевавшие на Синае, в Негеве и Мидьяне под властью набатеев пережили арабизацию и, приняв ислам, стали такими же бедуинами-мусульманами, как и сами набатеи. Идумеи и моавитяне в большинстве своем приняли иудейский монотеизм и влились в состав еврейского народа. Дольше всех сохраняли свою идентичность аммонитяне и арамейцы Северного Заиорданья, но и они в конце концов не избежали исламизации и арабизации.