Библия упоминает кеназитов в качестве народа, проживавшего в Ханаане. Кеназиты были эдомитянским кочевым племенем, родоначальником которого считался Кеназ, внук Эсава, брата-близнеца патриарха Иакова (Быт. 36: 10–11). Кеназиты присоединились к древним евреям почти сразу после их исхода из Египта. Они относились к тем племенам шасу, которые, согласно древнеегипетским источникам, поклонялись Яхве. Это обстоятельство было решающим для кочевых западносемитских племен Синая, Мидьяна и Ханаана. Ведь мидьянские племена кениев, присоединившиеся к древним евреям, тоже руководствовались общностью веры. Из всех древнееврейских колен кеназиты породнились именно с южным коленом Иехуда. Более того, по неясным причинам они очень быстро захватили руководство этим племенем. Так, при выходе из Египта Библия называет Нахшона, сына Аминадава, в качестве вождя племени Иехуда. Он же являлся шурином первосвященнику Аарону. Однако начиная с эпизода о разведчиках, посланных в Ханаан, новым вождем колена Иехуда постоянно называется глава кеназитов (эдомитян) – Калев, сын Иефуне. А ведь эпизод с разведчиками произошел в самом начале сорокалетнего пребывания в пустыне. Но это еще не все. Книга Исход, перечисляя родословие южных племен Реувен, Шимон и Леви, находившихся в Египте, не делает того же в отношении четвертого южного колена – Иехуда. И не случайно, потому что кеназиты и их вожди, вытеснившие старую племенную аристократию, никогда не были в Египте. Их приход к руководству коленом Иехуда, возможно, объясняется тем, что часть Северного Негева являлась племенной территорией кеназитов и они лучше всех знали условия жизни и географию как самого Негева, так и Южного Ханаана вообще.

В период усиления Египта при Рамсесе III, когда завоевание Ханаана грозило столкновением с египетской армией, кеназиты и кении навязывают двум южным коленам, Иехуде и Шимону, собственное решение – задержаться в хорошо знакомой им пустыне до ухода египтян из Южного Ханаана. Именно вождь кеназитов, Калев, возглавил и осуществил завоевание Южного Ханаана в середине XII в. до н. э., в то время как лидер северных древнееврейских колен Иисус Навин (Иеошуа) завоевал значительную часть Северного и Центрального Ханаана в начале этого же века. Библия высоко оценивает заслуги Калева и ставит его рядом с Иисусом Навином. Оба этих лидера оказались единственными из всех разведчиков, посланных Моисеем в Ханаан, кто не испугался трудностей завоевания этой страны. Сам Калев вспоминал об этом так: «Я был сорока лет, когда Моисей, раб Господень, посылал меня из Кадеш-Барнеа (оазис между Синаем и Негевом) разведать эту землю, и я принес ему в ответ, что было у меня на сердце. А братья мои, которые ходили со мною, вселили робость в сердце народа, я же в точности следовал Господу, Богу моему. И клялся Моисей в тот день, и сказал: „Земля, по которой ступала нога твоя, будет уделом тебе и сынам твоим навек, ибо ты в точности следовал Господу, Богу моему⁴⁴. Итак, вот, Господь сохранил меня в живых, как Он говорил; уже сорок пять лет прошло с того времени, когда Господь сказал Моисею слово сие, и Израиль ходил по пустыне; теперь, вот, мне восемьдесят пять лет. Но и ныне я крепок, как и тогда, когда посылал меня Моисей» (Нав. 14: 7–11). За преданность Господу и общему делу Калев и кеназиты были вознаграждены районом Хеврона – лучшей землей в уделе колена Иехуды, да и вообще в Юго-Восточном Ханаане. «Таким образом Хеврон остался уделом Калева, сына Иефунэ, кеназита, до сего дня за то что он в точности следовал (повелению) Господа, Бога Израилева. Название же Хеврона прежде было Кирьят-Арба, по имени величайшего человека из анаков» (Нав. 14: 14–15).

Кеназиты и дальше играли первостепенную роль в племени Иехуда. Достаточно сказать, что в период судей сын младшего брата Калева – Отниэль стал главой не только колена Иехуда, но и всего израильского племенного союза (или по меньшей мере части племен). Поддержка кеназитов имела жизненно важное значение для первого израильского царя, северянина Саула, особенно когда против него выступил пророк и судья Самуил, фактический правитель южных племен. Кеназиты поддержали Саула и в его противостоянии с Давидом, который представлял старую племенную аристократию Иехуды, отодвинутую от власти кеназитами. Конфликт между будущим царем Давидом и влиятельными кеназитами – хозяевами Хеврона – лучше всего отразился в эпизоде с богачом Навалом. Когда Давид, скрывавшийся со своими людьми от армии Саула, смиренно попросил Навала прислать ему что-либо из еды, тот высокомерно отказал: «Кто такой Давид и кто сын Ишая? Ныне стало много рабов, убегающих от господ своих. Неужели мне взять хлебы мои, и воду мою, и мясо, приготовленное мною для стригущих овец у меня, и отдать людям, о которых не знаю, откуда они?» (1 Цар. 25: 10–И). Навал происходил из рода Калева и считал себя куда выше и знатнее Давида, выходца из обедневшей иудейской аристократии. Кеназиты предпочитали видеть на царском троне биньяминянина Саула, нежели иудея Давида, соперничавшего с ними за власть в племени. Давид воспринял оскорбительный отказ Навала как личный вызов и объявление войны: «Да, напрасно я охранял в пустыне все имущество этого человека, и ничего не пропало из принадлежащего ему; он же заплатил мне злом за добро. Пусть то и то сделает Господь врагам Давида (самому Давиду), и еще больше, если я оставлю до утра хоть одного мочащегося к стене (хоть одного мужчину) из всех его людей» (1 Цар. 25: 21–22). Этот конфликт закончился смертью Навала, а его молодая жена – красавица Авигаил – стала одной из жен Давида. Более того, имя Навал стало синонимом подлеца и негодяя в древнееврейском языке.

Воцарение Давида в Иудее и восстановление им Израильско-Иудейского государства означало полное поражение кеназитов. Потомки Калева чувствовали себя обделенными в царстве Давида. Правда, они попытались взять реванш над Давидом во время мятежа его любимого сына Авшалома. Кеназиты «помазали на царство» Авшалома в Хевроне и помогли ему овладеть Иерусалимом и всей Иудеей. Однако разгром мятежа Авшалома положил раз и навсегда конец всем амбициям кеназитов. Укоренение династии Давида в Иудее и ее 400-летнее правление этой страной заставили всех забыть, насколько серьезны были когда-то претензии кеназитов на верховную власть в Иудее.