– Всё случайно вышло, в аэропорту, в Лондоне. Там таможенники в меня вцепились, биометрию не мог пройти, болтают чего-то, а я не пойму. А Пашка-то на английском как на русском лопочет, я и позвал его… Оказалось, что у них в базе мои пальцы под двумя фамилиями вылезали, Знаменский и Звонарёв. Я через Рощина им и объяснил, что к чему, долго разбирались, даже представителя посольства вызывали.

Стас вспомнил, как помрачнел тогда Рощин. Он думал, что Пашка испугался проблем с полицией, но теперь всё становилось на свои места. Прохор подбросил дров в камин, и гостиная наполнилась золотистым тёплым светом. Было очень комфортно сидеть, смотреть на пляшущие языки пламени и молчать.

– Оставайся сегодня у меня, я постелил тебе в гостевой комнате. – Сергей налил ещё коньяка. – Стас, у тебя в распоряжении максимум неделя. Но лучше управиться с отъездом за три-четыре дня.

– Я понял.

– Телефон новый купи, сим-карту тоже, естественно, без паспорта. Картами пользоваться тоже нельзя, только наличные.

Стас кивнул. Завтра надо будет позвонить Марку. Эта мысль окончательно испортила ему настроение. Он знал, что Шатов никуда не поедет, так, может быть, и не говорить? Да и что значат проблемы Знаменского по сравнению с его, Шатова, проблемами? Надутый мыльный пузырь.

– А может, всё по-другому сложится? – медленно проговорил он. – Ведь может быть так, что будет официальное следствие? Ведь в конце концов мы же ни в чём не виноваты! Нас с Марком также обманули, как и их.

– Я думаю, сейчас они так же, как и мы, наводят справки, – предположил Прохор. – Когда будет ясно, что деньги ушли, смысл затевать расследование? Ты даже не представляешь, насколько они рациональны, – он усмехнулся. – Никто там не будет заниматься бесполезным делом. Раз невозможно вернуть деньги, надо просто наказать виновных. А я не хочу, Стас, чтобы ты был наказан ими за кражу пятидесяти миллионов, потому что наказание будет суровым. А друг детства у меня один, – закончил Прохор, глядя на огонь.

Знаменский захмелел. Приятная слабость обволакивала сознание, ничего не хотелось, клонило в сон. Видимо, давали о себе знать последние бессонные ночи.

– Мне, пожалуй, пора спать, – устало проговорил он, вставая.

– По коридору, вторая дверь налево. Там постелено, ложись отдыхай. Доброй ночи!

Прохоров остался один. Итак, этот Рощин оказался не промах. Следов практически не оставил. Но чутьё подсказывало генералу, что версия с сообщником в Риме может быть ниточкой, потянув за которую можно и достать мышку из норки. Знаменский говорил, что при подписании контракта присутствовали не более пяти человек с их стороны. Что отпугнуло Рощина в последний момент? При том, что во всех документах его фамилия, и участие в проекте очевидно. Вывод напрашивался сам собой, кто-то из присутствующих знал его в лицо и, видимо, знал не как Павла Рощина. Но кто? И кто его в итоге предупредил? Вопросов было больше, чем ответов. Нужно дождаться реакции итальянцев, а потом уже, может быть, совместно поискать этих ловких крыс. Прохор усмехнулся. Неплохо руки ребята погрели.

Он сложил фотографии в папку и убрал её в стол, щёлкнул пультом от телевизора, и на стене загорелся экран. Шёл футбольный матч «Бавария» – «Интер», генерал налил себе ещё коньяка и откинулся на спинку дивана.

ГЛАВА 26

СЕМЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД. ГОСТИНИЦА АЭРОПОРТА ШЕРЕМЕТЬЕВО.

Голова Юли лежала у него на плече, и Рощин перебирал пальцами её светлые локоны. В теле была приятная истома, сменившая выплеснутую судорожную энергию страсти. Страшно подумать, но пару часов назад он мог задержаться в терминале или попросту выбрать другой эскалатор, и Юля опять исчезла бы из его жизни, как было уже дважды. От этой мысли Павлу становилось страшно. Теперь она прижималась к его телу под белоснежной простынёй и тихо целовала его грудь.

– Как же я соскучилась по тебе, Пашка! Знаешь, я думала, что мы никогда больше не встретимся… Я ведь, дура, тогда бросила телефон в море, совсем не думая, что там вся моя жизнь! – Она говорила медленно. Говорила и чертила наманикюренным ногтем на его груди какие-то узоры. – Неделю проревела, а что толку? Мне так хотелось, чтобы ты меня сам нашёл!

Рощин закрыл глаза. Он искал. Спустя несколько дней после их ссоры в яхт-клубе Стокгольма он набирал её номер десятки раз, но слышал только механический голос оператора. Работа в Лондоне закончилась, и он вернулся в Россию. Первые два месяца были кошмаром, он перерыл все соцсети, звонил в фирму, в которой они вместе когда-то работали, но всё было напрасно.

– А почему ты сама мне не позвонила?

– Куда? Номер твой был в телефоне, а свой номер я восстановить не смогла, потому что он был оформлен ещё на мужа, но я об этом совсем забыла. – Она села, и простыня сползла с её великолепной груди. – Я так люблю тебя!

Рощин поцеловал её и обнял за плечи.

– Не уезжай тогда! Я боюсь тебя снова потерять!

– Так поехали со мной! – её глаза загорелись. – Я сейчас работаю на очень солидную компанию в Италии, там нужны такие головы, как твоя!

Рощин поднялся и надел джинсы. Потянулся за рубашкой, но передумал её надевать и опустился в кресло.

– Я должен тебе кое-что рассказать, – задумчиво проговорил он. – Сейчас! – Он расстегнул замок на портфеле и достал конверт. – Вот, почитай!

– Что это? – Юля открыла конверт и достала сложенный желтоватый лист бумаги.

– Это письмо моего отца. Он покончил собой много лет назад, почитай! – Он настойчиво кивнул на лист.

Несколько минут она читала, время от времени поднимая брови, прикусывала губу и покачивала головой. Наконец подняла глаза на Павла.

– И что…

– Понимаешь, – перебил её Рощин, – я много лет держал это письмо при себе. Много лет я хотел посмотреть этой твари в глаза, – он смотрел в одну точку, и Юля чувствовала, с каким трудом Павлу даются сейчас слова. – Я часто разговариваю с отцом и очень хочу наказать эту сволочь, которая сломала ему жизнь.

– Паш…

– Два дня назад я узнал, что работаю на этого человека…

Юля приложила руки к губам и удивлённо уставилась на Рощина.

– Да, он сменил фамилию и теперь он не Звонарёв, а Знаменский… И теперь я хочу, чтобы он потерял всё. Так же, как потерял всё мой отец. Пока не знаю, как я это сделаю, но я иначе не успокоюсь.

– А чем ты сейчас занимаешься? – спросила Юля.

– Я возглавляю проектное бюро в его строительной фирме.

Рощин взял со стола бутылку воды и наполовину её осушил. Юля обмотала тело простынёй и забрала у него остатки воды. Маленькими глотками допила и спросила:

– Ты хочешь сделать его нищим, но не знаешь как?

– Именно. Но я обязательно придумаю, – тихо проговорил Павел.

– Я в душ, не скучай, – подмигнула она и исчезла в ванной.

Рощин босиком прошлёпал на балкон и распахнул дверь. В груди бешено колотилось сердце, и он не понимал от чего. То ли это была радость от встречи с ней, то ли волнение от нахлынувших на него воспоминаний, он точно не знал. А может, не надо было рассказывать ей? Может, плюнуть на всё и уехать в Италию, работать, любить, просто жить наконец с ней? Нет. Он знал, что покоя теперь не будет, пока он будет знать, что Знаменский где-то вкусно жрёт, сладко спит и наслаждается жизнью. На деньги, украденные у отца. Как теперь быть, он не знал. Отпустить Юлю в Европу, а самому… А что самому? Плана не было, была только бешеная ненависть к человеку, которого ещё несколько дней назад он уважал и к которому даже немного привязался.

– Пашка! – голос Юли из глубины номера вывел его из задумчивости. Он вернулся внутрь. Волосы на её голове были влажными, и она была чудо как хороша! – У меня есть кое-какие мысли, – Юля улыбнулась, – садись. Компания, в которой я работаю, через месяц объявит конкурс на проект застройки нового микрорайона в центре Рима.

– Юль, я не могу…

– Ты не дослушал, – она сдвинула брови и показалась Рощину ещё красивей. – За проведение конкурса отвечаю я. Бюджет около двухсот миллионов евро.

Рощин присвистнул:

– Не кисло.

– План такой, – продолжила Юля, – ты со своим бюро проектируешь микрорайон, я убеждаю своего босса, что твой проект – лучший. Далее нужно подумать, как сделать так, чтобы авансовый платёж поступил туда, куда нужно нам, а не твоему Звонарёву.

Рощин задумался. А как это сделать? За проектную часть он не переживал, бюро справится, но платёж....

– Что значит «куда нужно нам»?

– Ваша контора работает в Европе, так? Раз вы в Лондоне проекты делаете.

– Так…

– Когда речь идёт о таких суммах, платежи обычно проводят через офшорные компании, это нормальная практика, – уверенно говорила Юля.

– Наверное, я не знаю.

– Твоя задача узнать, и если нет, то убедить Звонарёва, что через офшор будет лучше, потеряет меньше. – Рощин кивнул. – Дальше останется технический вопрос, нужно получить название фирмы, через которую твой босс будет прогонять аванс, и зарегистрировать фирму-близнеца в том же банке.

Павел начинал понимать.

– Хм…

– Осталось придумать, как сделать так, чтобы ваша контора случайно «перепутала» реквизиты в извещении, – Юля усмехнулась, – и этого я пока не придумала.

– Слушай, а ведь при открытии счёта в другой стране извещения присылают по электронной почте?

– Ну разумеется, почтовых голубей давно уже не отправляют, – Юля принялась вытирать волосы полотенцем.

«Фокс! Должен помочь Фокс», – думал Павел. В плане была огромная куча белых пятен, но в целом картина возмездия вырисовывалась впечатляющая! В конце концов, чем они рискуют? В случае неудачи в минус можно занести только затраты на открытие счёта и гонорар для Фокса, а это ничто. В случае удачи они получат столько, сколько не заработают за всю свою жизнь и, что немаловажно, Знаменский сполна заплатит за всё.

– Мне нравится, – наконец проговорил он. – Извещение беру на себя, есть кое-какие мысли.

– Давай подытожим, – Юля убрала с лица прядь волос. – Я лечу в Рим и через пару недель присылаю тебе ссылку на конкурс. Ты готовишь проект и высылаешь нам, параллельно выясняешь информацию о платежах и порядке расчёта в случае заключения контракта. Далее я решаю вопрос с победителем конкурса, кстати, я позже сориентирую тебя по стоимости проектов конкурентов, тебе нельзя сильно вываливаться за их цену. Когда подпишем контракт, уже должен быть решён вопрос с извещением и открыт счёт. Вроде всё. – Она хлопнула себя по коленям и опять улыбнулась.

Рощин грустно смотрел на неё и молчал.

– Что-то не так?

– Мы опять с тобой расстаёмся? – он пристально взглянул в её искрящиеся глаза. Мысль о том, что Юля опять от него уедет, была невыносимой.

Она взяла в ладони его голову и поцеловала.

– Пашка, через пару месяцев мы будем навсегда вместе! Даже если ничего не получится, мы всё равно будем вместе! Я ведь тебя знаю, ты всё равно не успокоишься, так давай попробуем! – Она обняла его и села на колени.

Спустя четыре с половиной часа шасси рейса 4435 Москва – Рим оторвались от взлётной полосы Шереметьево. Рощин через стекло терминала наблюдал за посадкой пассажиров, быстрым разбегом и взлетом «боинга». Его тело все ещё хранило тонкий аромат Юлиных духов и приятную усталость от их долгого прощального танго в постели гостиницы. Впереди было много работы, сомнений, непростых решений и нервных ночей, но он знал одно – всё получится.

ЭПИЛОГ

Машина остановилась прямо у калитки. Кира из-за стекла грустно смотрела на высокую траву, огромную рябину, тяжело нависающую над забором и спрятавшийся в её тени дом. Всего полгода назад они со Стасом приходили к Шатовым в гости… Теперь казалось, что прошла целая вечность.

– Ты надолго? – Андрей положил руку ей на колено.

– Пока не знаю, может, зайдём вместе? – она вопросительно посмотрела на него.

– Да неудобно как-то… Я тебя здесь подожду, ты не торопись, – он понимающе похлопал её по ноге.

– Хорошо, не скучай, – Кира чмокнула его в подставленную щёку и вышла из машины.

Калитка была приоткрыта, она быстро прошла по дорожке к дому, минуя огромных размеров можжевельники, раскидавшие свои лапы за пределы газонов, поднялась на террасу и постучала. Буквально сразу дверь перед ней открылась, и она увидела Вику.

– О, Кирочка, привет, проходи!

Они обнялись. Подругами эти женщины никогда не были, но в марте, когда умер Марк, Кира первой приехала, чтобы поддержать её. Несколько дней после похорон она прожила у них в доме, помогала по хозяйству, и сейчас Вика чётко понимала, что не сойти с ума от горя ей помогла её подруга и дети.

– Ну как ты? – спросила Кира, не отпуская её из объятий.

– Да нормально, – улыбнулась Вика, – уже нормально. Пойдём чаю выпьем.

Они пошли на кухню, весь коридор, гостиная и даже часть кухни были заставлены коробками.

– Всё-таки уезжаете? – кивнула на вещи Кира.

– Да, – Вика включила чайник и скрестила на груди руки. – Знаешь, не могу тут находиться. Мне всё время кажется, что он сейчас войдёт, спросит что-нибудь… Никогда не думала, что так может быть. Ведь так раньше раздражалась, что он мало разговаривает со мной, – голос её дрогнул, – а теперь думаю, да пусть хоть бы вообще ничего не говорил, пусть просто бы сидел вот тут, молчал и улыбался. – Крупная слеза тихо сползла по её щеке, Вика аккуратно вытерла её пальцами.

– Викуль…

– Всё, прости, – сквозь слёзы улыбнулась она, – прости, не буду. Да, мы уезжаем. И не только из-за этого. Денег ведь совсем нет. Работу уже третий месяц ищу, всё без толку. Ты ведь, наверное, в курсе, что произошло?

– Нет, совсем не в курсе, расскажи! Стас деньгами разве не помогает? – вскинула брови Кира.

– Стас… – усмехнулась Вика. – Стас пропал ещё до смерти Марка.

– То есть как – пропал?!

– Помнишь контракт с итальянцами? – Вика разлила чай по чашкам и поставила на стол. – Так вот Рощин их кинул. Я подробностей, конечно, не знаю, но пятьдесят миллионов евро аванса каким-то образом оказались у него.