Мы замерли, глядя на эту россыпь, и воздух в комнате будто бы заискрился от напряжения. Молчание стало густым и тяжёлым. Я сидел, уставившись на рассыпанные трофеи, а в голове пульсировала мысль: «Мы только что вытащили выигрышный билет, но на Континенте богатство измеряется не в споранах, а в литрах крови, которые ты прольёшь, чтобы его добыть, а затем удержать. Стоит ли оно того?»

– А теперь, сивенькая, гвоздь программы, – прошептал Быся, в упор глядя на Кэт, и его голос сорвался от возбуждения, как у человека, только что нашедшего карту сокровищ.

Он медленно разжал кулак. На его грязной, изборождённой шрамами ладони лежали жемчужины. Они были не просто чёрными, а цвета полуночной бездны – той, что всасывает в себя тусклый свет лампы. Казалось даже, что если смотреть на них достаточно долго, то можно увидеть собственную смерть, отраженную в бесконечной пустоте.

– Четыре чёрных жемчужины…

Кэт замерла, её глаза на миг расширились от смеси жадности и восторга. Аня подалась вперед, её дыхание участилось, а пальцы сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Быся же выглядел, как жрец, только что извлекший реликвию из алтаря – его дреды слегка дрожали, а губы кривились в улыбке маньяка.

– Сколько? – хрипло выдохнула Кэт.

– Две с половиной тысячи, – ответил Быся, и его голос прозвучал чужим эхом от стен комнаты. – За каждую.

Я почувствовал, как в мозгу щёлкнул невидимый калькулятор. Цифра, которую он назвал, была даже для хорошо прокачанного иммунного весьма приличной. А для новичка – практически невозможной. Десять тысяч споранов в этих маленьких шариках.

– А дальше остаются мелочи, – Быся сгреб в кучку остатки, его движения были механическими, но в глазах плескался азарт. – Двадцать три зерна по половинке спорана, три ореха по спорану за штуку. Грамм триста чёрной паутины – ещё споран.

Я закрыл глаза. В голове загудело, как от далекого взрыва.

– Тринадцать тысяч четыреста двадцать девять споранов, – озвучил я итог вслух, и цифра повисла в комнате, тяжелая и удушающая. – С половиной.

– И это не считая того, что мы подняли с омоновцев, – добавил Быся, его тон стал почти благоговейным. – Плюс наши старые запасы: сорок девять споранов, жёлтая горошина, паутина, орех, зёрна… это ещё сто тридцать один с половиной сверху.

Наш диалог внезапно кончился. Больше не было споров о том, кто на чём вертится. Была только эта цифра. Она сияла в полумраке комнаты ярче золотой звезды, она была тяжелее моего пулемета. И она пахла кровью. Нашей кровью.

– Так… – первой пришла в себя Кэт.

Она встала и подошла к окну, выглянув в щель между занавесками. Её силуэт в полумраке казался вырезанным из тени, а плечи были напряжены, как у зверя, учуявшего охотника.

– С этого момента мы не спим по очереди. Любой, кто постучит в нашу дверь, – враг. Любой, кто посмотрит на нас на улице, – потенциальный убийца. Казбек, этот жирный урод, доверия не вызывает. Если что пронюхает, сдаст нас с потрохами.

– Мы богаты, – прошептала Аня, её голос дрожал, а глаза были прикованы к груде трофеев, как у ребенка, нашедшего ящик с конфетами.

Вот только вместо радости мне слышался страх. Азиатка заворожённо смотрела на кучу сокровищ, и я видел, как её губы слегка подрагивают – внешнее проявление внутренней бури, где восторг сталкивался с ужасом реальности.

– Вот что, – подытожил я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, несмотря на хаос в голове. – Самое правильное вложение – это вложение в себя. Четыре чёрных жемчужины прекрасно делятся на четверых. Предлагаю принять их прямо сейчас.

Быся откинулся на стуле и рассмеялся. Его дреды затряслись так, что с них свалился бессменный цветастый берет. Хохот эхом отразился от стен, усиливая ощущение безумия. Это был смех человека, балансирующего на краю.

– Вы только вдумайтесь в абсурдность ситуации! – выдавил он из себя, и его глаза влажно заблестели. – Мы можем купить половину этого стаба! Мы можем нанять себе армию! Но мы сидим в этой вонючей дыре и боимся высунуть нос наружу, потому что первый же бомж со споровым голоданием и с заточкой из гвоздя может попытаться выпотрошить нас ради одного долбанного спорана!

Быся был прав. Мы были богаты. Невероятно, омерзительно богаты. Но чем выше ты поднимаешься, тем больше цепей на тебе.

– Жемчуг. Точнее – жемчужина, – произнесла Кэт с ледяной точностью патологоанатома, и её губы искривились в презрительной усмешке. – Самый дешёвый сорт, я полагаю?

– Самый дешёвый, – кивнул Быся, и в его глазах снова зажёгся нездоровый блеск всезнайки. – Но тяжело назвать дешёвкой предмет, за который любой торговец отвалит по две с половиной тысячи споранов, не торгуясь.

– И как её принимают? – продолжила проститутка. Её глаза сузились, а поза стала оборонительной, как будто она приготовилась к удару. – Ведь не как анальные свечи?

– Можешь попробовать, – ухмыльнулся Быся. – Но вообще их глотают. Не нужен ни спирт, ни уксус, ни сахар. Принимается, как таблетка. Хочешь – так глотай. Хочешь – водой запивай. Главное правило – между приёмами нужно выдерживать минимум тридцать шесть часов. Если поторопишься… всё предельно просто.

Он сделал паузу, обводя нас взглядом.

– Нет, ты не рискуешь превратиться в кваза. Ты попросту сдохнешь.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от его слов. От воспоминания. Вспышка боли, ледяное онемение, распадающееся на пиксели тело и холодное, безразличное сообщение Системы о преждевременном прекращении биологических функций. Такое со мной однажды случилось. Я до сих пор помнил, насколько сильно тогда удивился. Крайне неприятно удивился. Смерть здесь была не концом, а лишь болезненным уроком, но урок этот я усвоил накрепко.

– Но квазом всё же стать можно, – продолжил Быся свой весёлый инструктаж, его тон стал почти игривым, но глаза остались холодными. – Это неизбежный риск. Для чёрных жемчужин он составляет всего два процента, если верить методичке.

– Всего лишь? – фыркнула Кэт, её губы искривились в саркастической улыбке, а руки скрестились на груди. – Звучит как отличный маркетинговый ход. «Прими нашу таблетку! Шанс превратиться в уродливого монстра и быть пристреленным собственными товарищами всего два из ста!». Зачем тогда вообще принимать эту дрянь? Это же русская рулетка.

– А затем, моя дорогая, что после приёма этой дряни у тебя с шансом в двадцать процентов проявится второе сверхъестественное умение, – глаза Быси загорелись азартом. – Если у тебя уже два есть, с шансом в десять процентов проявится третье. Если есть три, с шансом в пять процентов получишь четвёртое. Ну и так далее – математика ступенчатая, как лестница в небеса… Плюс дополнительный бонус – жемчужина даёт от двадцати до сорока очков прогресса к Граням Таланта и Ментальной Силе.

Он замолчал, позволяя нам переварить информацию. В воздухе повисла возможность. Призрачная, манящая и смертельно опасная. Ещё один Дар, ещё одна способность…

Быся выдержал паузу, а потом медленно повернул голову ко мне. Его улыбка была полна сочувствия и безжалостной иронии.

– Есть только один нюанс. Новички до десятого уровня не могут получать умения иммунных. Но в случае если они набрали тысячу или больше гуманности, планка снижается до девятого уровня.

Он посмотрел мне в глаза.

– Кэт – одинадцатый, Аня – девятый, я – сорок второй… А ты, Орк, тоже пока что только девятый. Так что на умения можем рассчитывать только я и Кэт.

Тишина.

Она рухнула на нас, как бетонная плита. Вся абсурдность, вся жестокость этого мира сконцентрировалась в этой одной фразе. У меня был ключ, который мог открыть любую дверь. Но я не мог дотянуться до замочной скважины. Пока не мог.

– Так… так какого хрена?! – взорвалась Аня, её голос был полон ярости и отчаяния, кулаки ударили по столу, разметав несколько зерен. – Какого хрена мы вообще это обсуждаем?! Продать или принять её и забыть!

– Кому продать? – голос Кэт был тихим, но острым, как нож. – Тому, кто перережет нам глотки через пять минут после сделки? Аня, мы с этой суммой в кармане даже до ворот стаба имеем все шансы не дойти. Слух о такой добыче распространяется быстрее чумы. Лучше хранить тихо, пока не появится шанс её принять.

– Хранить? – усмехнулся Быся, его усмешка была горькой, а глаза – усталыми. – Это как спать на атомной бомбе в обнимку. Рано или поздно рванёт. И брызги наших потрохов разлетятся по всему региону. Дело в том, что любой из нас может погибнуть в любой момент, и прощай, Дар или две с половиной тысячи споранов.

Я быстро проглядел прогресс своих шкал. До десятого уровня мне оставалось поднять на единичку всего одно из основных умений, но нераспределённых очков на это не хватало. Взял со стола чёрную жемчужину – она была тяжёлой и теплой, словно живой. Повертел её в пальцах, а потом решительно посмотрел на своих спутников. На их лицах застыла сложная гамма чувств: от жадности и страха до расчета и безысходности. Аня кусала губу, её глаза метались; Кэт стояла неподвижно, но её плечи были напряжены; Быся смотрел с выжидательной усмешкой.

– Отлично, – сказал я, и мой голос прозвучал спокойно. – У меня есть главный приз в этой лотерее для самоубийц. План прежний, принимаем все по одной. Четыре на четыре делится прекрасно.

Я зажал свою жемчужину в кулаке. Она больше не была сокровищем. Она была якорем, который тянул нас на дно. От неё срочно было нужно избавиться. И желательно – наиболее полезным из возможных способом.