Паркетник Кэт, послуживший нам верой и правдой, сейчас выглядел так, будто его вытащили клешнями со свалки металлолома. Металл кузова был рассечён длинными глубокими бороздами там, где по нему прошлись когти кусача – эти шрамы напоминали раны от пыток в гипотетическом аду для внедорожников. Капот прогнулся внутрь так, словно его в приступе ярости вмял гигантский невидимый кулак. Решётка радиатора торчала наружу, как крошево выбитых зубов, а из-под машины медленно сочилась какая-то маслянистая, тёмная дрянь, которая смешивалась на асфальте с кровью заражённых и образовывала грязные лужицы, в которых отражались наши лица – измождённые, покрытые коркой грязи, потом и брызгами чужой смерти.

Длинные когти не просто поцарапали поверхность. Они пропороли что-то жизненно важное под капотом, и теперь машина стояла, как раненый зверь, который знает, что его время вышло, и уже даже не пытается рычать. И только тихое, змеиное шипение и едкий запах горелого пластика напоминают о его недавней агонии.

Быся с видом заправского механика, который он явно срисовал из старых фильмов про автосервисы, полез под капот. Он ковырялся там с минуту, матерясь себе под нос так, словно произносил древние заклинания, потом вынырнул наружу.

– Порван патрубок, – важно объявил он, вытирая перепачканные руки о штаны. – Всё, кирдык мотору. Без него эта хрень не поедет.

– Нормальная у меня машина, а не хрень, – равнодушно закинула в рот жвачку Кэт, прислонившись к борту. – Хрень у тебя между ног болтается.

– Кто сосал, тот знает, – гадко ухмыльнулся растаман, но Кэт только равнодушно пожала плечами – на проститутку такие оскорбление попросту не действовали.

Я подошёл и тоже заглянул под капот – хаос трубок, проводов и железа, покрытого слоем сажи и грязи.

– Эта трубка от омывателя, Бысь, – буркнул я. – С виду всё целое. Должно работать, движок просто сдох. По какой-то причине…

Мы попытались переподключить аккумулятор – отвинтили клеммы, почистили их ножом, подсоединили заново. Быся схватился за провода, чтобы проверить контакт, и вдруг его дёрнуло. Искра, сухой треск, и он отлетел назад. Грязно матерясь, шлёпнулся задницей в лужу из крови и масла. Аня прыснула, не удержавшись. Её смех был колким, с отчётливой ноткой садистского удовольствия:

– Быся, твои дреды теперь встали, как антенна для приёма сигналов из космоса. Может, теперь ты, наконец, услышишь голос вселенной, которая подскажет, как чинить эту рухлядь?

Быся зло сплюнул, поднимаясь и отряхиваясь. Кэт поддержала Аню, криво усмехнувшись. Её лицо было мрачным, но в глазах мелькнула холодная насмешка:

– Быся, хватит корчить из себя автомеханика. Ты в этом разбираешься, как я в балете. Хватит тут разыгрывать мастеров на все руки – нам нужна новая машина, а не твои эксперименты с электричеством. Или ты думаешь, Континент даст нам медаль за креативность?

– Что б ты знала… – буркнул растаман.

– Договорите по дороге, – прервал я их препирательства. – Мы тут изрядно нашумели. Пора двигаться.

Мы собрали свои пожитки – рюкзаки, оружие, остатки еды. Аня подобрала свои заточенные стержни, привычно засунув их в самодельные ножны на поясе и груди. Кэт повесила свой АКМ на шею. Я нагрузился пулемётом, чья тяжесть была постоянным напоминанием о том, что в этом мире выживание – это не геройские перестрелки под бодрую музыку, а банальная переноска тяжестей на собственном горбу.

Асфальт под ногами был растресканный, как кожа старого мертвеца. Все мы были мрачны, как могильщики. Все, кроме Быси. Он шёл, посвистывая какую-то незамысловатую мелодию, и его оптимизм в этом сером, умирающем мире казался каким-то мистическим проклятием.

Но спокойно пройтись не удалось.

Сначала мы услышали низкий, рокочущий шум мощного дизельного двигателя, а затем увидели, как из-за поворота на нас выскочил белый «Урал» с синей полосой по борту – типичный полицейский грузовик для перевозки личного состава, с решётками на окнах и полустёртой надписью «ОМОН» на боку. Мы дёрнулись было с дороги в кусты, но поздно – нас уже заметили.

Грузовик резко затормозил, подняв облако пыли. Из него высыпались трое ошалевших типов в форме цвета «городской камуфляж». Их лица были бледными, а глаза дикими, как у людей, которых уже коснулась тьма. Один из них, видимо старший, капитан по погонам, вскинул автомат и заорал:

– Оружие на землю! Бросить! Вы кто такие?

Они были вооружены – калаши, пистолеты, бронежилеты, – но я не опустил пулемёт. Что-то в них было не так. Что-то сильно неправильное. Кожа землистого оттенка, глаза стеклянные, зрачки неестественно расширены, движения дёрганые, как у марионеток, которых тянет за нити невидимый, злобный кукловод. Заражённые. Или люди, но уже на самой грани.

Уверенности не было, так что я уставился на них, вызывая справку от Системы.

Объект – человек, потенциальный зараженный, ID 916-479-562-925-528, вооружён, умения Континента не выявлены.

Объект – человек, потенциальный зараженный, ID 742-319-887-014-673, вооружён, умения Континента не выявлены.

Объект – человек, потенциальный зараженный, ID 583-902-146-729-401, вооружён, умения Континента не выявлены.

Я быстро пробежал глазами строчки. Всё ясно без слов. Споровых мешков ещё нет, но фляга свистит уже вовсю. Потенциальные (а верней, будущие) заражённые дёргались, потели, их глаза лихорадочно блестели. Ещё не зомби, но без пяти минут – та самая переходная стадия, где человек ещё пытается думать, но гриб, захвативший его разум и тело, уже настойчиво шепчет в подсознание: «жри, убивай».

Откуда я это знаю? Похоже, что очередное просветление подъехало. Как обычно, не вовремя.

Терять кого-то из своих в перестрелке с этими обречёнными было бы верхом глупости – мы не герои, чтобы погибать за сомнительные единички к гуманности. Так что я начал забалтывать прибывших, медленно и расслабленно опустив ствол пулемёта чуть ниже, но не бросая его.

– Мужики, не кипешуйте. Мы свои. Война началась, враги биологическое оружие применили. Всё вокруг сошло с ума, люди в монстров превращаются. Мы просто группа выживших, ищем других.

Капитан осклабился, его глаза сузились. Было видно, как он борется с чем-то внутри себя, оспаривая каждое моё слово.

– Война? Какая, к бесам свинским, война? Мы из ОМОН-а, выполняем приказ! Нет никакой войны, вы мародёры! Оружие на землю, или стреляем!

– Да какая разница, война или нет? – парировал я, чувствуя, как ситуация балансирует на острие ножа. – Главное – выжить. Вы же видите, что творится. Люди жрут друг друга, как в плохом кино. Мы не враги, просто хотим выбраться из этого ада.

– А пулемёт у тебя откуда? Вы лжёте! – рявкнул он, голос его дрожал, слюна брызгала, выражение лица не предвещало ничего хорошего. – Это бунт, саботаж! Вы – преступники!

– Слушай, командир, у выживших тут необычные способности проявляются, как грёбаная магия. Если покажу, поверишь мне?

– Какие, твою пёсью маму, ещё способности?

– Я ж и говорю – грёбаная магия. Если покажу, поверишь мне?

Разговор скатился в театр абсурда. Омоновец, с которым я разговаривал, оспаривал каждое моё утверждение, как будто гриб в его голове уже подталкивал его к безудержной агрессии, но остатки разума ещё цеплялись за старую, привычную реальность. Мы убьём их, чтобы выжить, а они убьют нас – потому что таков приказ. Нет добра, нет зла. Только вынужденные решения.

– Грёбаная магия? – усмехнулся капитан. – Ну валяй. Но если это фокус – предупредительных не будет. Просто завалю вас всех.

– Ребята, нужно применить дар, – шепнул я.

Первой отреагировала Кэт. Она кивнула, сосредоточилось и… ничего не произошло.

– Какой дар применила? – спросил я тихо, не сводя глаз с омоновцев.

– «Двойной улов», – прошептала она в ответ. – Думала, трофеи удвоятся после…

Я едва не выругался от недогадливости соратников. Пришлось брать дело в свои руки и командовать ими, как детьми.

– Твою! – выдохнул я, стиснув зубы. – Быся, дай свет!

И растаман дал. Вспышка ослепительного, неземного света разорвала серый воздух как мистический беззвучный взрыв, осветив лица омоновцев гротескным мертвенным сиянием. Они инстинктивно зажмурились, и этого оказалось достаточно.

В этот миг мы ударили. Не сговариваясь. Синхронно.

Я вскинул пулемёт и дал короткую, злую очередь. Пули разорвали грудь капитана, с лёгкостью прошив его бронежилет. Тело дёрнулось, кровь хлестнула фонтаном, смешиваясь с дорожной пылью. Аня метнула свою арматурину – стальной прут с влажным хрустом вонзился в горло второго, и тот захрипел, падая на колени, а его глаза наполнились ужасом и непониманием. Его руки рефлекторно сжали автомат, но очередь ушла в серое небо. Быся выдал по короткой очереди с двух рук. Пули из его пары АПС прошили третьего омоновца, превратив его лицо в кровавую кашу.

На этом всё и закончилось. Тела омоновцев застыли на земле, кровь потекла ручьями, запах железа и дерьма заполнил воздух. Страдания потенциальных заражённых были краткими, но Кэт с бесстрастным, как у статуи, лицом, подошла и милосердно выпустила каждому по контрольной пуле в голову.

Были ли они ещё людьми? Или мы просто ускорили неизбежное? Ответа не было. Но Система никак не отреагировала на наши действия. Не выдала никаких штрафов за убийство людей. Это немного успокоило мои моральные терзания. Но именно что немного.