Антонину Шестопал срочно вызвали в штаб. Вернулась она на причал не одна, а с флагманским минером. Этого веселого старшего лейтенанта, которого не безобразил даже багровый шрам через всю левую щеку, хорошо знали на «Волгаре», несколько раз он проводил теоретические и практические занятия по минно-тральному делу. Анна Помешкина дважды сдавала ему зачет, с первого захода получить допуск к самостоятельной работе ей не удалось.

— Это он снаружи улыбчатый и добрый, а нутро у него каленое, — ворчала она после своего конфуза.

— Корабль к бою и походу приготовить! — скомандовала Антонина, взбежав по трапу.

— Куда пойдем? — спросила Рухлова. — Опять в извоз?

— Идем на заработки, девчата! — игриво воскликнул старлей.

Недавно вместе с получкой экипажу катера-тральщика начислили вознаграждение за ту самую донную мину, едва их не погубившую.

— Ишь как выгодно подрываться, — усмехнулась тогда Дуня Гультяева. — Кое-кто выкупался, жареную рыбу целую неделю ели, да еще такой куш отвалили…

Сейчас же она была довольна тем, что катер наконец-то посылают на первое настоящее дело.

— Горло где у вас можно промочить, товарищи военморы? — спросил флагманский минер. — Кричать сегодня много придется.

— В кубрике стоит бачок с кипяченой водой, — подсказала Шестопал.

Старший лейтенант спустился вниз и невольно рассмеялся, увидев на крышке медного лагуна большую куклу в цветастом сарафане. «Ну и ну! Вот это боевой корабль!» — покрутил он головой.

Утолив жажду, флагмин отправился на корму, где возле своего трального заведования возилась Помешкина.

— Около Шабельского сторожевик обнаружил мелкосидящую якорную мину, — сказал он Анне. — Нам с вами поручено провести в том районе контрольное траление. Глубины там небольшие — метров восемь-десять…

«Волгарь» шустро выскочил из ковша, повернул направо к восточному берегу Ейского лимана. Дул довольно крепкий южак, гнал перед собой мелкую, но злую бортовую волну. Катер шатало на ней, словно арбу на ухабистой дороге.

Флагманский минер инструктировал тральный расчет.

— Применим старый как мир способ обнаружения подводных опасностей, — говорил он впередсмотрящей Тамаре Чесалиной. — Им пользовались еще древние греки, когда проходили через мелководье. Вы ляжете на палубе, в носу, так, чтобы голова за форштевнем оказалась, и будете разглядывать камушки на дне. Вода нынче прозрачная, рогатый шарик можно издалека обнаружить. Устанут глаза, зажмурьтесь крепко на секундочку, потом снова открывайте. Это снимает напряжение. У нас, на Азовском море, такой способ обнаружения мин себя оправдал.

— Как же я улежу на такой трясучке?

— За островами станет тихо. Они нас прикроют от ветра.

— Хорошо, попробую превратиться в древнюю гречанку.

— Помните, на зачете вы перепутали предохранительную чеку патрона с боевой? — обратился флагмин к Помешкиной. — Что же будет, если допустить сейчас такую ошибку? Просто-напросто трал станет буксируемым, патрон при зацепе не сработает, минреп не перебьется, и мы потащим мину за собой. Она либо рванет в трале, либо выскочит, освободится. Хороший минер должен чеки на ощупь определять, особенно ночью…

Анна согласно кивала головой, мысленно благодаря судьбу за такого наставника. Стоило вообразить себя одну возле тральной лебедки, и сразу становилось не по себе.

— Здесь у нас, на мелководье, очень важно точно держать заданную глубину. Чуть прозевал, и начнешь ил пахать углубителями. Потому надо проверять, правильно ли наложена марка на оттяжках…

— Подходим к месту, товарищ старший лейтенант! — доложила Антонина Шестопал.

— Добро, старшина! Сейчас поднимусь на мостик, уточним все по карте и начнем работать!

Анна посмотрела ему вслед, отметив про себя, как по-будничному назвал он смертельно опасное боевое траление работой.

В памяти возник довоенный, гудящий денно и нощно порт, первый бригадир и дотошный учитель Василий Иванович Шалаев с его задорными лозунгами: «Приналяжем, братцы-астраханцы, не на купца-толстосума горбим, на свое рабоче-крестьянское государство!» Выматывались, бывало, так, что после кулями валились на землю, но разве можно сравнивать ту работу с теперешней? Тогда уставали руки-ноги, ломило натруженные плечи, а теперь стыло ноет усталая душа. Еще лежат на палубе крашенные суриком ходовые части трала, не раскручена бухта стального троса, а тайный страх уже подгрызает какой-то хрупкий стебелек в ее груди.

— По местам стоять, трал ставить! — послышался голос Шестопал. С мостика на корму вернулся флагмин.

— Ну что же, матросочки мои, помилуемся чуток с железяками! — сказал он, берясь за тяжелый углубитель.

Тамара Чесалина с Ганей Воловик пихнули в воду похожий на дельфина буй-отводитель. Анна взялась за рукоятку тральной лебедки.

Минут через семь постановку закончили, трос надраился, стрелка динамометра пришла на рабочую отметку шкалы.

— Галсы будут короткими, — предупредил Помешкину старший лейтенант, — следите, чтобы оттяжки не перехлестнулись на поворотах. Впрочем, я позагораю здесь, рядышком с вами.

Ганя вынесла ему полотняную раскладушку, флагмин присел лицом к солнцу, спиной к корме катера.

«Специально отвернулся, чтобы меня не смущать», — благодарно подумала Анна.

Белесая кильватерная струя за катером-тральщиком, тянувшаяся узеньким ручейком, теперь, при поставленном трале, растеклась неширокой речушкой. По краям ее плыли два красно-белых дельфина. Невесть откуда взялись несколько крупных чаек-мартынов и с криком закружились над буями-отводителями, словно предчувствуя добычу. Наверное, они принимали «Волгарь» за рыбацкое суденышко.

С правого борта, у входа в лиман, показался песчаный остров. Он прикрывал от ветра большой участок моря, образовав затишную полосу. Толчея сразу прекратилась, маленький корабль пошел ровно, плавно кренясь то на одну, то на другую сторону.

Распласталась на носовой палубе впередсмотрящая, нервно вглядывался с мостика в воду командир, не спускал глаз со шкалы динамометра на корме минер. Только старший лейтенант чувствовал себя как на прогулке, сидел расслабившись, блаженно прищурив глаза. Он единственный знал, что трал поставлен заранее, до точки обнаружения мины идти еще порядком. Да и вообще он сомневался в правдивости донесения. Столько раз уже принимали впопыхах за мины притопленные бочки, корзины и просто комья водорослей. У страха глаза велики, в этом он хорошо убедился. Если что и угрожало тральщику — это самолеты, да и то прошло время, когда фашистские летчики гуртом гонялись за каждым мотоботом. Но экипаж, и это было незыблемым принципом флагмина, не должен расслабляться даже на учебном тралении.

— До точки поворота полкабельтова! — доложила Шестопал.

— Есть! — откликнулся старший лейтенант. — Ворочайте самостоятельно!

После трех галсов он встал с раскладушки, не спеша размялся и только потом поднялся на мостик.

— По местам стоять, трал выбирать! — раздалась оттуда неожиданная для всех команда.

Когда мокрые буи и решетки выволокли на палубу, флагмин сделал короткий разбор маневра:

— Действия личного состава были правильными. Тральный расчет в норматив уложился.

— Так вы нас надули? — обиженно воскликнула Чесалина. — Никаких мин не было? У меня едва глаза из орбит не выскочили, море до самого дна проглядеть старалась!

— Ты еще удивляешься, — подзадорила ее Гультяева. — С нами давно в кошки-мышки играются. Всерьез наш корабль никто не принимает. Бабы мы, чего с нас взять…

— Погодите, товарищи! — остановил их старший лейтенант. — Вы меня неправильно поняли. Как это вас всерьез не принимают? Разве мы с вами сегодня вышли не на боевое задание? И вообще на войне каждую минуту может возникнуть серьезная обстановка! Это была тренировка, — успокоил он девушек. — Как говорится, присказка, а сказка будет впереди!

Второй раз ставили трал без прежнего энтузиазма. Старший лейтенант не вернулся на раскладушку, а остался на мостике рядом с командиром катера.

— Докладывайте на мостик о всех предметах, которые заметите на воде, — еще раз предупредил он впередсмотрящую.

— О каких всех? — не поняла Чесалина.

— Даже если увидите плавающий спичечный коробок.

— Есть обо всем докладывать, — озадаченно пробормотала Тамара. Она уже приноровилась лежать удобно, подложив чуть ниже груди пробковый спасательный пояс. Когда тело начинало деревенеть, несколько раз приподнималась на локтях, подтягивала к животу колени. Хорошо еще, что выспалась накануне выхода и теперь ее не мучила дремота.

Вода была зеленовато-прозрачной. То и дело мелькали в ней кружевные зонтики медуз, удивительно ловко увертывались они от набегающего форштевня катера, ни одна не ударилась о крашеный деревянный брус. Горохом рассыпались в обе стороны стайки мелкой рыбешки. «Всякой твари жить охота…» — невольно подумалось Тамаре.

Но вот впереди что-то ослепительно заблестело под солнцем, словно на воде лежал осколок зеркала. И не один: правее первого лучился второй. С трудом разглядела плавающие кверху дном полузатопленные бутылки. «Докладывать или нет?» — засомневалась впередсмотрящая. Тут же приподнялась и повернула голову в сторону мостика:

— Впереди на воде бутылка!

— Стоп машина! — услышала команду флагманского минера.

«Волгарь» завернул небольшую циркуляцию и скоро остановился. Сверкающие блики теперь оказались с левого борта.

— Шлюпку к спуску! — распорядилась Антонина Шестопал.

Пузатенькая двойка плюхнулась в волны, первым в нее спрыгнул старший лейтенант и подал руку Помешкиной. Посадил ее на весла, сам устроился в носу лицом вперед.

— Гребите потихоньку и слушайте мои команды, — сказал Анне.

Та мощно взбурлила воду лопастями весел.

— Левее берем. Потабаньте левым! Оба на воду! Полегче! Полегче! Табаньте обоими! Шабаш!.. Так, так, хитро придумали морские гансы! Бутылочки-то драгоценные, из-под французского коньяка, за них жизнью можно заплатить. Видите, тросик от горлышка бутылки идет? — показал Анне. — К минному колпаку. Цепанись за него кораблик, бумбарах! — сразу на воздух, прямиком к марсианам! Недавно поставили, свеженькое все, обрасти, не успело. Пошли на катер, давайте я на весла сяду.

Когда шлюпка скребанула по борту, флагмин спросил у Шестопал:

— Трос пеньковый в хозяйстве имеется? На кабельтов примерно.

— Две бухточки есть, метров по восемьдесят каждая.

— Маловато, но, пожалуй, обойдемся. Срастите их в одну, да покрепче!

Трос погрузили в двойку. Старший лейтенант взял свободный конец и перебрался теперь уже на корму.

— Гребите осторожно, — сказал Помешкиной. — Совсем по тютельке. Дрыгнемся ненароком, тогда поминай как звали!

Она и сама понимала, на какое опасное дело идут. Мигом онемела спина, будто перетащила десяток семипудовых мешков, занемели пальцы и с трудом удерживали рукоятки весел.

— Теперь разворачиваемся кормой. Табаньте потихонечку, смотрите, чтобы бутылка у правого борта прошла. Я буду ее ловить. Ну чего вы совсем остановились? Гребите же помаленьку!

Анна почти не поднимала лопастей из воды. Взгляд ее намертво приковала покачивающаяся вверх дном голубоватая бутылка.

— Стоп! Если упущу, не заденьте ее веслом!

Но бутылки он не упустил. Чуть склонившись за борт, осторожно поднял ее над водой.

— Тихо! Не грести! — прошептал сквозь стиснутые зубы. Быстро просунул бутылку в огон троса, который держал в другой руке, затянул петлю и опустил все за борт.

— Теперь пошли! Так же помалу, чтоб не дернуть раньше времени…

Анна почти механически гребла, смотря на змеящуюся у ног бухточку троса, тончавшую шлаг за шлагом. Согнутая пополам спина флагмина окаменела на корме, незаметно было даже движений его рук, перебиравших веревку.

— Табань! — закричал он, внезапно разогнувшись. От бухточки на дне шлюпки осталось всего несколько колец, десяток метров, не больше. — Теперь по моей команде навалитесь что есть силы, гребаните раз пяток и рухайте на мои колени. Понятно? Меняться местами некогда!

Сам он уже полулежал, уперевшись головой в транцевую доску.

— Пошел!

Она ударила веслами по воде, вздыбив кучу брызг, занесла их вновь, отваливаясь назад всем телом. «Хряк, хряк, хряк», — застонали железные уключины. Остаток троса птицей выметнулся наружу, звякнуло медное кольцо на корме, на нем был закреплен коренной конец.

— Ложись! — крикнул флагмин.

Анна плюхнулась с банки, больно стукнувшись подбородком о что-то твердое в кармане его брюк, едва сдержала стон.

Разогнанная шлюпка резко вздрогнула, словно села на мель, дернулась снова, и громовой раскат с хрустом разорвал тишину. Анне показалось даже, что прогрохотало подряд два взрыва, второй слился с первым. Набежала крупная волна, вскинула на гребне двойку, норовя завалить ее на бок.

— Пронесло! — выдохнул флагмин, приподнимая соседку за плечи. — Погодите, у вас кровь. Я сейчас… — он выхватил носовой платок, промокнул алое пятнышко.

— Что вы в кармане держите, пистолет?

— Нет, портсигар. Именной, серебряный. Меня им еще до войны наградили. За первое место среди минных партий. Пятачок, надеюсь, у кого-нибудь найдется? Приложите к ушибу, никакой синяк не выскочит.

— Медную гайку подержу.

— Можно и гайку на худой случай.

— Чего это они? — удивленно воскликнула Анна, увидев летящие от берега с пронзительным многоголосым визгом полчища чаек. Серой тучей они застелили горизонт.

— Жировать торопятся.

Примелькавшиеся мартыны уже дружно пикировали вниз, тяжело поднимаясь с воды со снулой рыбой в ощеренных клювах.

— Теперь вы представляете, что такое мина с ловушками? — сев на весла, с обычной улыбкой спросил старший лейтенант. — Иногда они прячут поплавки под разбитыми ящиками, маскируют корягами и водорослями. Хитер враг, но и мы с вами не простаки!

Шлюпку подняли на палубу «Волгаря», все вновь заняли места по штатному расписанию. Боевое траление продолжалось.

— Запишите в вахтенный журнал, старшина, — обратился к Антонине флагмин. — Широта… долгота… Обнаружены и уничтожены две немецкие якорные мины. Вторая сдетонировала от подрыва первой… Выходит, не зря мы море пахали. Кое-что на трудодень заработали. А вы говорите, ничего серьезного не доверяют! Кстати, впередсмотрящей Чесалиной надо объявить благодарность за бдительность. Глазки у нее не только красивые, но и зоркие!

Над Ейском сгущались вечерние сумерки, когда катер-тральщик отшвартовался у своего причала. Приведя оружие и механизмы в исходное положение, девушки заторопились в казарму.

Здесь их ждал неприятный сюрприз. Куда-то исчез Алесик.