Весь космос лежал перед ним, увешанный разноцветными лампами звёзд, чрезвычайно яркими в чёрной пустоте. Однако это сказочное великолепие слишком походило на то, что пятьдесят лет оставалось перед его холодными глазами. Хирст посмотрел вниз — вниз относительно того, где он стоял в выступающем пузыре окна, — и увидел, как под ним роились плывущие светлячки Пояса астероидов.

Он внутренне вздрогнул от леденящего головокружения и отвернулся.

Вернон говорил вслух. Он проговорил уже какое-то время. Он растянулся в мягком глубоком кресле, курил, делая вид, что пьёт из высокого стакана.

— Как вы понимаете, господин Хирст, мы во многом можем помочь вам. Не так просто для лазаря — для одного из нас — получить работу. Я знаю. У людей есть право, предубеждение. Поэтому господин Беллавер…

— Где Шеринг? — спросил Хирст.

Он прошёлся по комнате, залитой мягким светом ламп, выстеленной мягкими коврами и встал в середине. Его встревоженный и суетливый разум тянулся в разные стороны, но его, казалось, окружала зона тумана, который запутывал, сбивал с толку и возвращал обратно. Он не мог отыскать Шеринга.

— Мы здесь уже несколько часов, — настаивал он. — Где он?

— Вероятно, разговаривает о делах с мистером Беллавером. Я бы не волновался. Как я уже говорил, Беллавер Инкорпорейтед интересуется людьми вроде вас. Мы крупнейшие производители космических аппаратов в Системе, и мы можем себе это позволить…

— Я всё об этом знаю, — нетерпеливо отмахнулся Хирст. — Старый Квентин Беллавер занимался поглощением конкурентов, когда я прошёл сквозь дверь.

— Тогда, — невозмутимо сказал Вернон, — вы должны понимать, как много мы можем для вас сделать. Электроника — жизненно важная отрасль…

Хирст беспорядочно шагал по комнате, глядя на предметы и не видя их, слыша голос Вернона, но не понимая слов. Его беспокойство всё возрастало и возрастало. Как будто кто-то звал его, очень настойчиво, но за пределом слышимости. Он продолжал напрягать уши и разум, а голос Вернона был невнятным, и барьер стоял вокруг его мыслей, как стена.

Они уже давно пребывали на борту этого корабля, а он не видел Шеринга с тех пор, как они вошли в люк. Конечно, это был не настоящий корабль. Он не имел собственной силовой установки, завися от мощных буксиров. Корабль был плавучим дворцом удовольствий Уолтера Беллавера, самой дьявольской вещью, какую Хирст когда-либо видел. Вернон сказал, что в нём может и часто размещается по высшему классу роскоши триста или четыреста гостей. Сейчас на борту не было никого, кроме Беллавера, Вернона, Хирста с Шерингом, троих очень аккуратных людей и, возможно, дюжины членов экипажа, включая стюардов и механиков буксиров и яхты Беллавера. Дворец назывался «Счастливый Сон» и в настоящее время он дрейфовал на безмерно пустынной орбите высоко над эклиптикой, между ничем и нигде.

Вернон находился с ним почти постоянно. Хирст устал от Вернона. Вернон слишком много говорил.

— Послушайте, — сказал он. — Вы можете прекратить рекламировать Беллавера. Я не собираюсь искать работу. Где Шеринг?

— Забудьте о Шеринге, — ответил Вернон, в свою очередь раздражённый. — Вы же впервые услышали о нём несколько дней назад.

— Он помогал мне.

— По собственным причинам.

— Каковы ваши цели? И Беллавера?

— Господина Беллавера интересуют все социальные проблемы. А я сам лазарь, поэтому, естественно, испытываю симпатию к другим мне подобным.

Вернон сел, отставил бокал на низкий столик. Он не выпил почти ничего из содержимого.

— Шеринг, — начал он, — является членом банды, которая некоторое время назад похитила кое-какое имущество Беллавер Инкорпорейтед. Вы не вовлечены в раздор, мистер Хирст. Я бы дружески посоветовал вам не вмешиваться.

Разум Хирста и его слух были натянуты и дрожали, стараясь расслышать чересчур далёкий крик о помощи.

— Какого рода имущество? — спросил Хирст.

Вернон пожал плечами.

— Беллавер никогда не говорил, какого именно, по довольно очевидным причинам.

— Что-либо для обращения с кораблями?

— Полагаю, да. Мне это неважно. Как и вам, господин Хирст.

— Вы плеснёте мне выпить? — задал вопрос Хирст, указывая на небольшой бар рядом с Верноном. — Прекрасно. Как давно?

— Что? — спросил Вернон, отмеряя виски в стакане.

— Украдено, — сказал Хирст и внезапно ментально ринулся на барьер. На одну мимолетную секунду он продавил трещину в защите собеседника.

— Чуточку за пятьдесят, — проговорил Вернон и выронил стакан. Он отвернулся от бара и наполовину вскочил на ноги, когда Хирст его ударил. Он стукнул его три или четыре раза, прежде чем тот сполз на пол, и ещё три или четыре, пока тот не затих. Хирст выпрямился, тяжело дыша. Кровоточила прикушенная губа, и он вытер её тыльной стороной руки. — Это была слишком сложная работа для вас, господин Вернон, — зло сказал он, — в течение нескольких часов пытаться держать мой мозг запертым и под контролем.

Он засунул в рот Вернона платок, связал его же собственным ремнем и укрыл от взглядов за огромной кроватью. После чего осторожно открыл дверь и вышел.

* * *

В коридоре никого не было. Это был широкий и богато украшенный коридор, с открывающимися из него дверями и без малейших подсказок, что находилось за ними или куда идти. Хирст ещё немного постоял, восстанавливая самообладание. Барьер больше не заслонял его разум. Он позволил ему блуждать бесцельно, обнаружив, что с каждым разом это получалось легче и картинки выходят яснее. Он снова услышал Шеринга, как услышал его в ту секунду, когда дрогнуло ограждение Вернона. Его лицо стало решительным и злобным. Он направился к корме «Счастливого Сна».

Этот конец коридора закрывали тяжёлые металлически-тканевые портьеры. За ними оказался зал для танцев, где сейчас горел лишь один тусклый светильник, — простор чёрного полированного пола и выходящие в космос хрустальные окна. Тихие шаги Хирста тонули в шуршащих отголосках. Он пробрался к другому комплекту занавесей, с бесконечной осторожностью проскользнул между ними и оказался в верхнем проходе амфитеатра.

Там, куда он попал, было темно, и он застыл абсолютно неподвижно, проводя ментальтную разведку. Он не видел никакой охраны. Ряды свободных мест располагались кольцами вокруг центральной арены, достаточно большой для любого развлечения, которое мог бы пожелать устроить господин Беллавер. Арена была ярко освещена, а откуда-то снизу доносился прерывистый гул голосов.

Также оттуда неслись крики Шеринга. Хирста затрясло от возмущения и гнева, и его пока ещё неуверенный ментальный контроль опасно дрогнул. Затем в его разуме заговорил голос из ниоткуда, и он увидел лицо женщины, которую видел уже дважды, женщины, которой служил Шеринг.

— Осторожно, — сказала она. — С Беллавером есть лазарь. Всё его внимание на Шеринге, но ты должен держать разум защищённым. Я тебе помогу.

— Благодарю, — прошептал Хирст.

Теперь он почувствовал себя спокойным, бдительным и способным к действию. Он крался по тёмному проходу к арене.

В театре господина Беллавера было всё. Большая круглая сценическая площадка оказалась оснащена верхними и нижними электромагнитами, чтобы их могли использовать акробаты и танцоры, специализирующиеся на номерах с невесомостью. Они могли выступать, не нарушая стабильного гравитационного поля «Счастливого Сна», сохраняя тем самым комфорт гостей, а при умелом манипулировании магнитными полями были возможны ещё более зрелищные трюки, чем при обыкновенной невесомости.

Шеринг парил над ареной между верхним и нижним магнитами. К его одежде пристегнули металлическую обвязку акробата. Когда Хирст посмотрел поверх перил, тот висел в центральной точке отсутствия веса, где все органы в человеке свободно плавают, а его чувства растворяются в сильнейшем головокружении, если он не тренировался длительное время, чтобы привыкнуть к подобному. Шеринг не тренировался.

— Осторожно, — раздался предупреждающий голос женщины в голове. — Его жизнь зависит от тебя. Нет, не пытайся с ним связаться! Лазарь учует тебя…

Шеринг начал медленно всплывать к верхним магнитам, потому что возрастал управляемый с невидимого щитка ток. Он двигался рывками, вращаясь вокруг своей оси, как игрушка, закрученная на верёвочке. Его спина была обращена вверх, и Хирст не мог видеть лица.

— Беллавер и лазарь, — тихо заговорила женщина, — пытаются выведать у Шеринга, где наш корабль. До сих пор ему удавалось держать ум защищённым. Он очень храбрый человек. Но тебе придётся поторопиться. Он на пределе.

Теперь Шеринг оказался почти на одном уровне с Хирстом — подвешенный над открытой ямой, глядя вниз.

— Тебе придётся быть быстрым, Хирст. Прошу тебя. Прошу тебя, вытащи его оттуда, пока нам не пришлось его убить.

Ток в магните отрубили, и Шеринг с долгим истошным воплем рухнул вниз.

* * *

Хирст опустил взгляд. Отталкивающая сила нижнего магнита смягчила падение, а верхний магнит держал крепко. Шеринг остановился примерно в трёх футах над полом этажа и начал медленно подниматься снова. Казалось, он плакал. Хирст развернулся и бросился назад к верхнему проходу. Обежав половину круга, он нашёл ступеньки и начал спускаться. На следующем уровне — их было три — он заметил двоих мужчин, склонившихся над широкими перилами, и наблюдающих за Шерингом.

— Да, вот они где. Ты должен найти оружие…

Хирст огляделся, моргая, как крот, в темноте. Сиденья, ничего кроме сидений. Разукрашенные, но все цельные. Маленький металлический цилиндр, установленный в нише стены. Химический огнетушитель. Пойдёт. Компактный и тяжёлый. Он подхватил его.

— Поспеши. Он почти выдохся…

Двое мужчин были возбуждёнными и целеустремлёнными, алчными, как волки. Один из них был лазарем, серый человек, старый и изборождённый глубокими отметками жизни, и ни одной из них хорошей. Вторым был Беллавер, и этот был молод. Он был высок и свеж лицом, безупречно выбрит, безупречно одет, энергичный, эффективный, патриотически настроенный менеджер.

— Я могу дать тебе больше, раз ты так хочешь, Шеринг, — заговорил Беллавер, его пальцы застыли наготове на контрольной панели, встроенной в широкие перила. — Как тебе это?

— Заткнись, Беллавер, — вслух прошептал лазарь. — У меня почти получилось. Почти… — На его лице застыло мучительное напряжение.

— Быстрей!

Глухой женский крик в сознании толкнул Хирста вперёд. Его рука, продолженная тяжёлым цилиндром, пошла вверх, а потом вниз по разрушительной дуге. Лазарь упал без звука. Он рухнул на Беллавера, отталкивая того от контрольной панели, и улёгся ему под ноги, поливая кровью толстый ворс ковра. Рот и глаза Беллавера широко распахнулись. Он перевёл взгляд с лазаря на Хирста. А потом прыгнул спиной вперёд, избавляясь от тяжести на лодыжках, предпринимая первое усилие хрипло позвать на помощь. Хирст не дал ему времени закончить. Первый ряд сидений поймал Беллавера и пружинисто отшвырнул, а Хирст качнул цилиндр снова. Беллавер рухнул.

«Я успел вовремя?» — мысленно спросил он женщину.

Он подумал, что та плачет, когда она ответила.

— Да.

Хирст улыбнулся. Он перешагнул через лазаря, подошёл к щитку и начал манипулировать с ним, пока Шеринг не оказался в безопасности на полу арены. Тогда он отключил электричество и побежал по последнему пролёту лестницы на нижний уровень. Теперь его разум мог распространяться свободно. Он не чувствовал никого под боком. Судя по всему, Беллавер отослал подчинённых в дальние помещения на «Счастливом Сне», пока занимался с Шерингом. Для подобного свидетелей не ищут. Хирст перепрыгнул через перила на сцену и поволок Шеринга подальше от магнита. Под светом прожекторов он чувствовал себя неуютно. Он тянул и ворчал, пока не перетащил Шеринга в темноту за перилами.

Там он снял с него обвязку. Шеринг невнятно всхлипывал, и его рвало.

— Ты можешь встать? — спросил Хирст. — Эй, Шеринг. — Он сильно встряхнул его. — Вставай.

Он поднял Шеринга — стодевяностокилограммовую тряпичную куклу, навалившуюся ему на плечи. И начал выводить его из театра.

«Ты всё ещё здесь?» — спросил он у женщины.

В голове возник стремительный ответ:

— Да. Я помогу тебе. Ты знаешь, где скиф?

Скифом называлась спасательная капсула. Судя по чертежам аварийной эвакуации на стенах, она располагалась под брюхом «Счастливого Сна».

— Вижу, — сказал Хирст.

— Захвати его. Яхта Беллавера быстроходнее, но ей необходим экипаж. Со скифом ты можешь справиться в одиночку.

* * *

Он провёл Шеринга по продольному коридору. Ноги Шеринга начинали переступать сами, и его перестало рвать. Но глаза по-прежнему оставались пустыми, и он бессильно шатался. Нервы Хирста пощипывало от смеси злого удовлетворения и страха. Он чувствовал, что намного выше в номере с баром шевелится и приходит в себя Вернон. Где-то близко, совсем близко находились люди. Он заставил свой разум увидеть их. Парочка подручных Вернона резалась в карты с двумя другими, которые, скорее всего, были стюардами. Пятый сидел в кресле и курил. Все пятеро расположились в гостиной прямо за углом поперечного коридора. Дверь была открыта.

Не понимая, как он это сделал, Хирст взял под контроль разум Шеринга.

— Спокойно, пошли. Мы идём мимо без звука. Ты слышишь меня, Шеринг? Ни звука.

Глаза Шеринга мутно мерцали. Он наморщил лоб, и его шаг стал твёрже. Пол коридора покрывал жёсткий эластичный пластик, который гасил звук шагов. Они миновали угол. Мужчины продолжали играть в карты. Хирст послал насмешливое оскорбление Вернону и сказал Шерингу поторопиться. Лестница, ведущая вниз к шлюпке, виднелась прямо перед ними, в десяти ярдах, в пяти…

Впереди в коридоре возник человек, идущий из кладовой с упаковкой пластиковых бутылок в руке.

— Сейчас вам придётся бежать, — хладнокровно подумала женщина. — Без паники. Ты спокойно можешь это сделать.

Человек с бутылками завопил. Он кинулся к Хирсту и Шерингу, роняя упаковку, чтобы освободить руки. Карточная партия в комнате отдыха позади рассыпалась. Хирст схватил Шеринга за руку и ещё сильнее сжал его разум, отдавая тому единственную команду. Они бросились бежать дружно и быстро.

Люди из комнаты отдыха выбрались в главный коридор. Их голоса звучали обескураженно и очень громко. Человек впереди, который нёс бутылки, теперь оказался между Хирстом и лестницей. Темнокожий жилистый человек, похожий на пилота.

— Вам лучше остановиться, — выкрикнул он на бегу.

И тут же бросился в драку с Хирстом и Шерингом. Они втроём закружились в неуклюжем танце. Шеринг двигался как автомат. Хирст и пилот молотили друг друга кулаками, но вот уже пилот с хлещущей из носа кровью тяжело опустился на седалище своих штанов, и его глаза остекленели. Хирст рванул к лестнице, толкая перед собой Шеринга. Они рухнули вниз одновременно с выстрелом из пчелиной пушки, прогудевшим над головами. Лестница была короткой, с двойной дверью внизу. Они провалились сквозь дверь, и Хирст захлопнул её, едва не прижав пальцы ног человеку, спускавшемуся по лестнице за ними. Щёлкнул автоматический замок.

— Теперь можешь передохнуть, — сказал Хирст Шерингу.

Несколькими минутами позже из большого грузового трюма «Счастливого Сна» катапультировался маленький космический скиф, который быстро затерялся в необъятности звёздной россыпи над Поясом.