Воздух над островом Детремн разрывался, содрогаясь под мощью портала. Вся планета была покрыта растительностью, но в остальном была безжизненной. Там даже не было животных, но, что еще важнее, она находилась в нескольких мирах от Дианны.

Деревья ломались и падали, земля прогнулась под ногами Кадена и Исайи, когда я бросал их туда. Сила, которой я не пользовался со времен правления моего отца, просачивалась из моей кожи серебряными щупальцами, тянулась и раскидывалась, стремясь защитить ее и отомстить за нее. Она нарушила атмосферу, облака скрутились и потемнели, прежде чем полился дождь. Вокруг них сверкали молнии, а ветер удерживал их на месте. Я коснулся ногами земли, и планета содрогнулась.

Каден и Исайя с трудом поднялись на ноги, их лица были искажены от изумления и ненависти. Они опустили свои шлемы на лица, но было слишком поздно.

– Ты должен быть мертв, – прорычал Каден.

Я согнул запястье, и сила, мерцавшая на моей коже, собралась в руке. В моей ладони появилась тень клинка, такая же темная и яростная, каким они сделали меня.

Меч сформировался, и фиолетовые и черные щупальца магии потянулись в поисках следующей жертвы. Я направил его на Кадена.

– Я – нет, но ты скоро будешь.

– Клинок Забвения, – прошептал Исайя. – Как ты забрал его у Меры?

Мои губы скривились от отвращения.

– Я не забирал. Я и есть Забвение. Его нельзя у меня отнять.

Он невольно отступил, но страх и здравый смысл его подвели. Зубчатые лезвия, выступающие из доспехов над их запястьями, были такими же острыми и смертоносными, как и они сами. Исайя прищурился, прежде чем посмотреть на Кадена. Я знал, насколько они сильны.

По отдельности они были смертельно опасны, а вместе могли разорвать мир в клочья, используя только когти и зубы. Я должен быть умнее. Мой отец учил меня думать во время боя.

– Даже у самого сильного из твоих врагов есть слабость. Мы можем быть жестокими воинами, но мы из плоти и крови. Прежде всего мы эмоциональные существа, какими бы суровыми мы себя ни считали. Эмоции, сын мой, распространяются по организму быстрее, чем кровь.

Он взмахнул копьем над головой, и его острие коснулось моего сердца.

Найди слабое место и используй его, если придется. Ни один бой не бывает честным, даже между богами.

– Я понимаю твою одержимость, брат, – выплюнул я последнее слово, словно оно было ядом. Даже если я это отрицал, его любовь к Дианне была такой же сильной и страстной, как и моя. – После того как она стала моей, я понимаю, почему ты не можешь оставить ее в покое.

Глаза Кадена горели от ярости, и он сжал кулаки так сильно, что на них выступила кровь, а когти глубоко впились в ладони.

– Показать тебе, почему она никогда не вернется к тебе? Почему отец никогда не выберет тебя? – Я ухмыльнулся, оценивая его реакцию, прежде чем вонзить в него нож своих слов. – Хочешь узнать, почему я король, а вы двое – забытая страница истории, вырванная и выброшенная?

Они пришли в ярость. Исайя сделал один шаг вперед, но Каден поднял руку, останавливая его.

– Значит, блудный сын вернулся, – прошипел Каден, оранжево-красное пламя вспыхнуло под его доспехами. – Ты правда думаешь, что несколько жестоких слов заставят нас действовать так безрассудно? Я знаю, какая сила таится под твоей кожей. Такая же, как у отца.

– Я думаю, что ты дурак. Честное слово. Ты веришь, что сможешь победить меня здесь и вернуться к Дианне. – Я поднял руку и усилием воли снял перчатку, обнажив кольцо, которое я сделал для нее. – Дианна никогда не выберет тебя, даже несмотря на все твои коварные планы. Она выбрала меня и наслаждается каждым днем с того момента, как мы встретились. Она бросила тебя тогда и ни разу не оглянулась назад. Ни разу.

– Что это? – прошипел Каден.

– Ты украл нашу метку аматы, так что я сделал это. Она моя жена, моя единственная, и она никогда больше не будет твоей. Никогда.

Каден взревел, атакуя меня со слепой яростью. И пал первым.

Я отклонился, и перчатка снова была на моей руке, а затем взмахнул мечом. Колени Кадена с глухим стуком ударились об землю, а глаза расширились от изумления. Я с удовлетворением наблюдал, как его голова склонилась набок, а затем скатилась с плеч.

Я стоял, расставив ноги, – спокойный, но готовый к действию, небрежно держа меч Забвения острием к земле. Я перевел взгляд на Исайю. Он резко остановился на полпути, когда тело его брата увяло и превратилось в темный пепел, частицы которого парили между нами. Он уставился на меня, его алые глаза горели от боли и ярости. Я спокойно выдержал его взгляд, зная, что Каден больше никогда не придет за Дианной. Я крутанул меч в руке и поудобнее взялся за рукоять. Исайя посмотрел на клинок так, словно хотел убежать, а не сражаться.

Я ухмыльнулся и отозвал меч, подняв руки, будто капитулируя. Я увидел, как сузились его холодные красные глаза.

– Да ладно, я даже не буду использовать это против тебя.

– Что это? – выплюнул он. – Хитрость?

– Я хочу, чтобы ты понял, почему потребовались цепи и древние руны, чтобы меня победить.

Он не пошевелился.

– Не стесняйся. Ты ставишь себя в неловкое положение, Кровавый Насмешник, – я произнес его легендарное имя издевательским тоном.

Исайя зарычал. Он побежал ко мне, занеся клинок, чтобы разрубить меня пополам.

Я увернулся.

Он замахнулся снова.

Я схватил его за доспехи и повалил на землю. В то же время я поднял колено, сломав ему позвоночник, а затем схватил его за голову и свернул шею.

Портал закрылся надо мной, когда я начал спускаться на землю. Я держал Исайю в руках, он был без сознания, но дышал… пока что. В небе гремел гром, дождь лил как из ведра. Воздух был серым, а пепел на земле превратился в грязь. Это было полное опустошение, разрушение в чистом виде. Вот против чего я боролся.

Мои бронированные ботинки едва коснулись земли, как чье-то тело столкнулось с моим, сильные, стройные руки крепко обхватили меня. Теплый аромат корицы окрасил воздух, пропитанный гарью, ее запах стал частью каждого моего вдоха. Я бросил Исайю на землю у ее ног и прижал ее к себе. От одного ее прикосновения холодная ярость битвы сменилась покоем и уютом. Я крепче притянул Дианну к груди, но она сопротивлялась, пытаясь меня оттолкнуть. Я почти не почувствовал этого. Ее силы были на исходе.

Я обхватил ее лицо руками и заглянул ей в глаза.

– С тобой все в порядке, акрай?

Она ударила меня по бронированной груди.

– Ты бросил меня здесь, придурок!

– Всего на секунду, – сказал я, радуясь тому, что слышу ее голос.

Она выдавила из себя слабую улыбку, на ее лице читалась боль, а мир вокруг нее был окутан пепельно-серым туманом.

– Ты в порядке? – снова спросил я, проводя рукой по ее шее.

Она зашипела, ее тело начало дрожать. Из-за дождя, крови и грязи, покрывавшей ее с ног до головы, я не мог понять масштаб ее повреждений.

– Где ты ранена?

– Везде, – она улыбнулась, а затем поморщилась. – Я действительно думала, что одержала верх, но чувствую себя так, будто меня разорвали на части, а потом собрали заново.

– Дианна, моя акрай. Ты сделала нечто феноменальное. Два Иг'Моррутена? Даже одного было достаточно, чтобы боги в страхе бежали. Не говоря уже о том, что отец сам готовил моих братьев к войне. А тебя нет.

Она кивнула и поморщилась от боли при движении.

– Я хочу больше тренироваться. Больше не сдерживай меня.

– Мы поговорим об этом позже, – сказал я, приподнимая ее подбородок, чтобы увидеть отметины на ее горле. Похоже, один из них схватил ее за шею.

– Но меня больше беспокоит то, почему ты сняла кольцо?

Она насторожилась, словно знала, что ее ответ не обрадует меня.

– У меня был план. Глупый план, – она кивнула и похлопала себя по карману. – Оно все еще у меня.

Я провел большим пальцем по ее щеке.

– Я не мог тебя найти.

Она кивнула, содрогаясь от боли.

– Я не хотела, чтобы ты тут появлялся. Они бы узнали, что ты жив. Нисмера узнала бы, что ты жив.

В небе прогремел гром, дождь усилился.

– Мне нет дела ни до них, ни до Нисмеры, важна только ты. Никогда больше так не поступай.

Она улыбнулась, и рана на ее нижней губе угрожающе треснула.

– Клянусь на мизинце.

Я издал низкий горловой звук, прежде чем нежно положить обе руки ей на голову и позволить своей силе проникнуть в ее тело. Я улыбнулся, когда она закрыла глаза, наслаждаясь теплом. Она начала светиться, и, боги, как же она была прекрасна. Мелкие порезы на ее голове затянулись, раны сомкнулись. Я провел большим пальцем по ее пухлым губам, и она приоткрыла их, словно приглашая меня к поцелую. Я услышал несколько щелчков, когда ее кости встали на место, и с трудом подавил желание убить Исайю. Дианна вздохнула и обхватила мои запястья руками. Она открыла глаза, и я медленно отвел руки, освобождая ее.

– Я и забыла, как это щекотно, – прошептала она, полупрозрачная красная струйка стекала по ее лицу, а дождь постепенно смывал с нее следы боя.

– Чувствуешь себя лучше?

Она кивнула и сделала легкий вдох.

– Другие миры выглядят так же?

– Нет, – я покачал головой, окидывая взглядом разрушенную планету. – Только этот. Только там, где была ты.

– Ох, – она вздохнула, убирая с лица волосы, выбившиеся из ее высокого хвоста. – Вообще я знала, что ты умеешь быстро летать, но…

Я взглянул на то место, где вошел в атмосферу, и пожал плечами.

– Технически это зависит от мира. В некоторых местах движение происходит быстрее, чем в других, из-за гравитации или из-за ее отсутствия.

Ее взгляд снова упал на меня.

– Ты разрушил мир ради меня?

Дианна произнесла это с недоверием. Она не до конца понимала, на что я готов ради нее пойти. Уничтожение мира не было даже малейшей частью этого. Она считала меня героем, но герой бросил бы вызов другим ради общего блага. Она была моей, и ради нее я был готов на немыслимое. Моя сильная, свирепая, красивая девушка, которая думала, что может бороться со всеми одна. Но теперь у нее был я, и даже боги на небесах и под землей не помогут никому, кто подумает, что может причинить ей боль или забрать ее у меня.

Я нахмурился, увидев ее удивление.

– Я бы разрушил сотни миров, если бы это помогло сохранить твою безопасность. Ты даже не представляешь, на что я готов ради тебя.

– Ты бесстыжий обольститель, – она улыбнулась под дождем, и это было самое прекрасное зрелище, которое я когда-либо видел.

Я усмехнулся, но не стал отрицать ее слов.

Она кивнула в сторону неподвижного тела Исайи.

– Полагаю, Каден мертв?

– Да. Давно пора.

Дианна вздохнула и с облегчением закрыла глаза. Я пожалел, что не смог сделать это раньше. Когда она снова открыла глаза, то казалась легче, как будто с ее плеч свалился груз.

– А Исайя? Ты собираешься его допросить?

Я кивнул.

– После того, как мы позаботимся о тебе.

– Какой джентльмен, – с ее губ сорвался тихий вздох, и она опустила взгляд.

Она наклонилась и подняла кинжал, который, должно быть, выронила, когда бросилась ко мне. Лезвие мерцало, в центре красовался аквамариновый драгоценный камень.

– Нам нужно поговорить и об этом, и поверь мне – ты не будешь в восторге.

Я поднял руку, и рядом с нами возник плавно вращающийся вихрь. Открылся великолепный пейзаж – вид на наш замок. На заднем плане возвышались величественные горы, и я едва мог разглядеть сквозь деревья высокие стены ограды.

Подхватив ее на руки, я прижал Дианну к себе, одной рукой поддерживая ее спину, а другой обхватив ее под коленями. Она улыбнулась и положила голову мне на грудь, пока я пинком отправил тело Исайи в портал.

– Поверь мне, я и так не в восторге.