Я не могла понять – это гром раздался в небе или кости в моих руках ломались от напряжения. Я застонала, сжимая рукоять кинжала обеими руками, пока Каден и Исайя пытались прижать его к моей груди. Мы были тремя несокрушимыми силами, непреклонными и не желающими сдаваться. Под моими коленями треснула древесина, и я стиснула зубы.

Мои руки задрожали, и по щеке потекла влага. Я подумала, что это пот, пока в воздухе не запахло железом. У меня пошла кровь из носа, и все тело заныло. Исайя впился в меня взглядом, и я поняла, что он снова использует на мне эту проклятую силу. Я не собиралась позволить ему забрать меня просто вот так. Мою волю нельзя было недооценивать, и я не собиралась сдаваться без боя.

Я усмехнулась, чувствуя, как кровь скапливается во рту и стекает по губам. У меня в глазах потемнело, а в ушах зазвенело, когда кровеносные сосуды начали лопаться. Неважно, насколько я сильна или могущественна, если кровь доберется до моего мозга. Я потеряю сознание через несколько секунд.

Мой зверь взревел, извиваясь под кожей. Иг'Моррутен впрыснул в мои вены еще больше силы, еще больше могущества, пытаясь поддержать мои иссякающие запасы. Дерево продолжало трещать подо мной, и я все глубже погружалась в пол, когда они давили на меня. Мышцы моих рук заныли, и лезвие скользнуло чуть ближе к коже. Моя грудь тяжело вздымалась. Еще один толчок, и мне конец. Конец.

Они вот-вот победят.

Меня заберут, и я больше никогда не увижу Самкиэля.

– Ты подарил мне лучшие воспоминания, – сказала я ему той ночью, и он ответил. Под звездами, на ночном озере, с бенгальскими огнями и лунными гребнями, такими редкими и фантастическими. А теперь я не вспомню ни об этом, ни о том, как он впервые меня рассмешил. Не вспомню фестиваль и его выражение лица, когда он впервые попробовал сахарную вату. Мое сердце замерло, когда я рассмеялась – по-настоящему рассмеялась – впервые за долгое время. Я не вспомню фотобудку, в которую он едва поместился, тот дурацкий сад у Дрейка или тот проклятый цветок, который я выбросила, когда мы впервые поссорились. Тогда я подумала, что он презирает меня, но я смотрела на увядающий цветок целыми днями. Не вспомню о замке, который он построил для меня, когда я хотела только одного – чтобы меня оставили в покое. Не вспомню об океане и о том, как я окунала пальцы ног в воду, пока он наблюдал за мной, ожидая и следя за тем, чтобы я не оступилась. Не вспомню, как он исцелил меня, как мы катались на коньках и смеялись. Не вспомню нашу скромную, но идеальную свадьбу. Не вспомню, что у нас было: ссоры, смех, флирт. Ничего из этого. Все исчезнет и будет запятнано Каденом. Я подвела Самкиэля, как подвела Габби. Я должна была чаще говорить, что люблю ее. Я должна была говорить ему чаще. Теперь у меня никогда не будет такого шанса.

С моих губ сорвался крик, в голове звучала безмолвная мольба. Кинжал приблизился. Несмотря на все мои усилия, тело сдавалось. Кровь стекала по лезвию с моих кровоточащих пальцев, пока я пыталась его удержать. Исайя надавил еще сильнее, и я не могла понять, плачу ли я, или из моих глаз течет кровь. Из моего горла вырвалось глухое, мучительное рыдание.

Нет. Я не могла забыть. Я не забуду.

Даже когда мои руки соскользнут с рукояти, я пообещала себе, что пробьюсь к Самкиэлю, прогрызу себе путь. Я поклялась.

Мои мышцы наконец-то расслабились. Битва проиграна. Мои руки опустились. Мои глаза закрылись.

– Я буду помнить, что люблю тебя, – я знала, что он меня не слышит, но на всякий случай дала клятву.

Наступила тишина, и мир замер. Все остановилось, и я изо всех сил пыталась найти способ сберечь часть его в своем сознании, выбрать одно воспоминание чтобы надежно сохранить. Я могла бы спасти его, вернуться к этому воспоминанию. Это был спасательный круг, за который я могла держаться, пока не вернусь к нему, потому что я обязательно вернусь.

Мой мир. Мое сердце. Моя потерянная душа.

Тишину разорвал удар, такой громкий и мощный, что я засомневалась, уцелело ли небо. Я резко открыла глаза и ахнула. Упав вперед, я почувствовала, как ко мне возвращается контроль над телом. Я откинула волосы с лица и протерла глаза, чтобы смыть кровь и слезы и хоть что-то увидеть. Я села, разинув рот, и в изумлении огляделась.

Я словно перенеслась в другой мир. Здания, в котором я была, не стало. Все дома превратились в пепел, а мир был засыпан серым снегом. Не было ни деревьев, ни гор, ни живых существ. Все вокруг меня вдруг исчезло. Остаточный яркий серебристый свет пробежал по небу в том месте, где была пробита дыра. Портал. Я судорожно вздохнула, когда заметила, что Исайя и Каден исчезли – от них не осталось ничего, кроме пепла, кружащегося на ветру.

И я поняла.

– Самкиэль, – мой голос прозвучал шепотом.

Я знала, что это значит. Все узнают, что он жив. Она узнает, что он жив.

Я обхватила себя руками, потому что наконец-то поняла смысл этих историй и легенд. Самкиэлю никогда не был нужен клинок Забвения, чтобы внушать страх. Теперь стало ясно, почему так много людей склонялись перед ним, почему они воспевали его, почему они следовали за ним. Оглядывая пустошь, которую он создал, я наконец-то поняла истинную природу его разрушительной силы и то, почему его называли Губителем Мира.