Самкиэль смотрел на меня, пока портал не закрылся, и все, что я могла сделать, – это покачать головой. Чрезмерно заботливый божественный ублюдок. Я любила его.

Я перешла улицу и направилась к маленькой пекарне, где должна была встретиться с Оримом и Верукой. Мои ботинки стучали по булыжной мостовой. Оттуда открывался прекрасный вид на причал. Когда я подошла, дверь открылась, и я подождала, пока выйдет мужчина, прежде чем войти. Маленькая женщина за прилавком кивнула мне, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Орима и Веруки тут нет. Я выглянула из окна в сторону причала, но не увидела и рифоров.

– Извините, – обратилась я к владельцу. – Я ищу двух своих друзей. Вы их не видели? Примерно вот такого роста, с заостренными ушами, эльфы.

– О да, – она просияла и добавила последние штрихи к витрине за прилавком. – Они были тут раньше. Поболтали немного друг с другом, а потом ушли. Я видела, как они пошли в ту сторону, – сказала женщина, указывая в сторону причала.

– Хорошо, спасибо, – ответила я, выдавив улыбку. Интуиция подсказывала мне, что что-то не так.

Я бросила последний взгляд на женщину, которая, придерживая рукой живот, ковыляла к другой стеклянной витрине со сладостями. От нее не пахло мертвечиной. Какая-то часть меня постоянно оглядывалась через плечо в поисках Тобиаса. Я также не чувствовала исходящего от нее запаха лжи. Ладно, возможно, это была не ловушка.

Дверь за моей спиной со скрипом закрылась, и я повыше натянула капюшон. Булыжная мостовая была неровной, и я шла вперед. Мое внимание привлекли маленькие глазки, и я подняла голову. Там, на сломанной вывеске, сидела птица, сотканная из полуночи, и смотрела на меня. Ее клюв был таким же темным, как и перья, а тело – длинным, как мое предплечье. Я глубоко вдохнула, но не почувствовала никакого запаха. Мои глаза расширились. Это был не оборотень. Об этом говорило отсутствие запаха. Я зашипела, обнажив клыки, и существо взлетело, растворившись в ночи. Я покачала головой и продолжила путь к причалу.

Луна здесь висела гораздо ниже, чем в других мирах, занимая бо́льшую часть горизонта и окруженная скалами. На причале было тихо, никого не было видно, и я почувствовала лишь легкий запах рифоров. Я резко остановилась, когда увидела кинжал, воткнутый в столб пирса, и оторвала бумажку, которую он держал.

«Собрание переместилось в Торкун. Поторопитесь. Они решили, что это место недостаточно хорошо для отдыха. Оставили для вас транспортер под пирсом. Орим»

Я скомкала записку и сожгла выпущенным мной маленьким языком пламени. Ухватившись за край пирса, я перевалилась через него и вцепилась одной рукой в старое дерево. Я увидела один из переносных контейнеров, спрятанный под балкой, и схватила его свободной рукой. С тихим кряхтением я подтянула ноги и поднялась обратно.

Затем я двинулась обратно вверх по склону. Из-за грязи, налипшей на мои ботинки, я поскользнулась на мокром булыжнике. Выругавшись, я откинула защелку на контейнере, и в воздух взмыли руны, окружив небольшую круглую карту. Вспыхнула красная точка, указывающая на пункт назначения. Орим, наш прекрасный эльф, ты уже задал координаты.

Мой палец замер над кнопкой отправки. Я знала, что мне нужно сообщить Самкиэлю о смене локации, но он бы тут начал протестовать, доказывая, что должен пойти со мной. На самом деле мне нужно было сделать это одной. Я должна была показать ему, что мы не можем выполнять все задания вместе и что я справлюсь и без него. Мы не смогли бы спасти мир, не разлучаясь, он слишком огромный. Я в последний раз взглянула на свое обручальное кольцо и нажала на кнопку.

Карта зашипела у меня в руке, и я встряхнула ее. Верхняя часть заискрилась и задымилась. Я присмотрелась и увидела небольшую вмятину. Должно быть, она повредилась, когда Орим и Верука украли ее. К счастью, я добралась до Торкуна до того, как она вышла из строя, но я не представляла, как далеко находится эта планета. Это определенно был промежуточный пункт между мирами.

Воздух прорезал крик рифора, и я подняла голову. Зверь парил над таверной. Я не видела ящик с оружием, но догадалась, что Орим и Верука должны быть где-то рядом. Швырнув навигатор в мусорное ведро, я натянула капюшон плаща и направилась к небольшому зданию.

– Все в порядке?

Я подпрыгнула и чуть не взвизгнула, резко обернувшись и ожидая увидеть за спиной Самкиэля.

– Боже, мне все еще нужно к этому привыкнуть, – ответила я.

В моей голове прозвучал его смех.

– Ты в порядке?

– Да, – сказала я, остановившись у входа в таверну. Я не знала, услышит ли он музыку, но не хотела рисковать.

– Что за музыка?

– Э-э, там группа играет, – сказала я. – В городе. Странно, правда?

– Да, вообще-то.

Я напевала про себя, как будто слушала музыку, надеясь, что она заглушит другие мои мысли.

– Все в порядке. Мне нужно сосредоточиться. Я нашла рифоров. Теперь осталось найти оружие. Я сообщу, как только оно будет у меня.

Самкиэль молчал, и я готова была поклясться, что слышу, как он думает.

– Пять минут.

– Что? – мысленно рявкнула я, подходя ближе к двери.

– Свяжись со мной через пять минут, или я приду сам.

– О боже.

– Тик-так.

Я закатила глаза, улыбнулась и вытолкала его из своей головы, а сама ворвалась в таверну. Мне нужно было поторопиться, потому что я знала, что Самкиэль не шутит. Комнату наполняла плавная, тягучая музыка. Люди сидели за маленькими столиками, кто-то пил, кто-то просто разговаривал и смеялся. Казалось, все хорошо проводили время.

Я привстала на цыпочки и оглядела высоких существ, пытаясь найти своих товарищей-эльфов. Я их не увидела, и мои губы скривились. Черт. Где же они? Я машинально обошла спотыкающегося пьяного, едва не сбив его с ног. Мой взгляд беспокойно блуждал по таверне. Мои инстинкты вопили об опасности, но, насколько я могла видеть, здесь не было солдат, и я не понимала, откуда исходит угроза. Все выглядело именно так, как и следовало ожидать от такого места, как это.

– Я могу вам помочь, мисс? – спросил чей-то голос, заглушая болтовню и музыку.

Я обернулась и увидела бармена с зелеными волосами, протиравшего стойку.

– Да, – сказала я, опускаясь на свободное место. – Я ищу своих друзей. Вы их не видели? – Я подняла руку. – Высокая девушка и парень, они чем-то похожи. Заостренные уши и хвосты.

Он посмотрел в сторону бара, когда кто-то окликнул его, а затем поднял палец, прежде чем улыбнуться мне.

– Секундочку.

Я вздохнула и прислонилась к барной стойке в ожи– дании.

– Что-нибудь есть?

– Знаешь, я и не подозревала, что боги такие заботливые, – пробормотала я, оглядывая оживленную таверну.

– Пять минут уже прошло.

Я развернулась на табурете и оглядела комнату. В углу мигала табличка «Ванная», на которой были изображены существа, моющие руки.

– Они в ванной. Меня не похитили и не покалечили, и твои любимые друзья на месте.

Он усмехнулся.

– Хорошо.

– Поговорим с тобой еще через пять минут, паникер.

Гул волной прокатился по мне, прежде чем тепло нашей связи угасло, и я снова осталась одна в своей голове.

Я повернулась к барной стойке и посмотрела на ряд прозрачных и разноцветных бутылок на полке у стены. Бармен вернулся и поставил передо мной блюдо. По краям стекала кровь, запах был почти невыносимым. Головы Веруки и Орима лежали на нем, их глаза были закачены, а рты открыты, как будто они умирали, крича.

– Это то, что вы искали? – спросил бармен с любезной улыбкой.

Мой табурет загремел, когда я вскочила со своего места. Холодок пробежал у меня по спине. Мерзкий, влажный смех оракула словно издевался надо мной. Я бы не следовала за ней, ты, безголовый мальчишка. И вот они. Я перевела взгляд на улыбающегося бармена и медленно покачала головой.

– Это не то, что я ищу.

Глубокий голос в нескольких шагах от меня спросил:

– Ты уверена, что не ищешь предложение «два по цене одного»? – Он пригубил кровь в своем бокале, и с его губ сорвался презрительный звук. – Лгунья и предательница?

Он был так похож на Самкиэля и Кадена, что нужно быть полным невеждой, чтобы не понять, что он их брат. Я чувствовала себя такой дурой из-за того, что раньше не заметила сходства между Каденом и Самкиэлем. Их поведение, их высокомерие, чрезмерная самоуверенность и раздутое эго, из-за которого они считали, что ничто живое или мертвое не может их одолеть.

– Так в чем твоя суперсила? Ты как Алистер? Управляешь сознанием целого города, чтобы он выполнял твои приказы?

Он поднял чистый изумрудный камень.

– Смотри.

Он раздавил камень в кулаке, и комната озарилась. Все существа, которые болтали, танцевали, пили и смеялись, теперь лежали мертвыми. Части их тел были разбросаны по стенам и барной стойке, как будто они взорвались изнутри. Кровь, которую он пил, выглядела так, будто ее выжали из бармена, который полулежал на стуле рядом с ним.

– Это – настоящий гламур, – сказал он, поднимая бокал и делая еще один глоток.

Той же рукой он указал на блюдо.

– Кроме них, конечно. Они мертвы уже несколько часов.

У меня заколотилось сердце, и я отступила, поскользнувшись на залитом кровью полу.

Он уставился на меня, облизывая губы. Он наблюдал за мной, как хищник за добычей перед тем, как напасть.

– Так это ты? Нас толком не представили. Я Исайя. Я не успел как следует тебя рассмотреть, когда ты ворвалась и устроила весь этот хаос, а потом сбежала с телом моего младшего брата.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Исайя внезапно вскочил на ноги и оказался в паре дюймов от меня. Я запрокинула голову, и он посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд скользнул по мне с головы до ног, но не с вожделением, а с явным разочарованием.

– И ради этого ты рисковал всем? А где все остальное? – спросил он, опустив взгляд на мою грудь. – Она же почти плоская.

По моей коже побежали мурашки, а дыхание участилось от знакомого звука ботинок по полу, этих размеренных шагов, к которым я с замиранием сердца прислушивалась годами. Один шаг, затем другой, и каждая клеточка моего тела пришла в состояние повышенной готовности.

– Отсутствие груди компенсируется другими местами.

Каден.

Мое тело дрожало, Иг'Моррутен во мне бился и кусался. Ему хотелось вырваться на свободу и разорвать его на куски за все, что он сделал, за все, что он у меня отнял, но рациональная часть моего мозга, та, которую натренировал Самкиэль, приказывала мне ждать и сначала оценить свои шансы. Они не просто так заманили меня на эту пустынную планету, и тот факт, что они оба были здесь, означал, что они не собирались уходить без меня.

Я повернулась к Кадену, к самому большому несчастью в моей жизни. Я заставила себя расслабиться, не желая показывать ему, что каждая клеточка моего тела напряжена. Они пришли не одни. За их спинами выстроилась в ряд горстка генералов. Я выдавила из себя улыбку. Раскинув руки, я повернулась, осматривая каждое окно и дверь.

– Должна сказать, что с твоей стороны было разумно увести меня так далеко, Каден. Ты боялся, что я подожгу какое-нибудь более милое местечко, да? – Я остановилась и ухмыльнулась. – Я польщена, правда.

Я повернулась боком и заложила руки за спину, затем сняла кольцо и положила его в карман. Самкиэль не должен знать, что здесь происходит. Он еще не исцелился, и если появится, то не только будет в опасности, но и даст им понять, что жив. С этой информацией братья отправятся прямиком к Нисмере, а ей об этом пока знать не нужно.

Каден прислонился к дверному косяку, на его лице играла ухмылка, на щеке мелькнула едва заметная ямочка. Как у такого злого существа, как он, может быть ямочка на щеке? Это просто неправильно.

– Признаюсь, я действительно недооценивал тебя все эти годы, но после всего случившегося я больше не совершу эту ошибку. Никто не совершит.

– Хорошо.

Исайя вздохнул, и я почувствовала, как он шевельнулся у меня за спиной.

– Итак, как это случится? Ты умрешь тихо или мы заставим тебя кричать?

Я расправила плечи и шагнула вперед, мои слова были пропитаны ядом.

– О детка, ты не смог бы заставить меня кричать даже в свой лучший день.

Пламя охватило мою руку, и я отпрянула, швырнув ему в лицо огненный шар. Исайя взвизгнул и отскочил в сторону, когда Каден бросился к нему.

В битвах есть одна особенность: если ты сражаешься достаточно долго, то многому учишься. Если ты часто сталкиваешься с одним и тем же противником, то начинаешь запоминать его повадки. Каден научил меня выживать. Самкиэль научил меня жить, и теперь я сделаю все, что в моих силах, чтобы Самкиэль смог делать и то и то. Я схватила Кадена за руку и скрутила. Повернувшись, я перебросила его через бар.

Исайя бросился на меня, и я расставила ноги. Он замахнулся, и я отклонилась, уворачиваясь от удара и нанося ответный ему в подбородок. Он был быстр, они оба были быстры. К хаосу присоединились стражники, но с ними было легко справиться. Я рвала на части руки, глотки, все, до чего могла дотянуться, окрашивая комнату в красный цвет.

– Держи ее, если сможешь! – закричал Каден.

Но он был дураком, если думал, что что-то могло удержать меня здесь. Я зарычала, глубоко вонзая клыки в стражника, который бросился на меня. Я разорвала ему шею, а затем использовала его тело как оружие, бросив его в их сторону.

Каден и Исайя набросились на меня, осыпая ударами. Я блокировала почти столько же, сколько получала, но вся моя атака отскакивала от этой проклятой брони.

Черт.

Мне не удастся победить, просто избивая их. Мне пришлось бы вытащить их из этих гребаных доспехов, а на это у меня не было времени. Я перебирала в уме все возможные варианты и оглядывала комнату в поисках оружия. Я увернулась от удара Исайи. Отлично. Я сделала вид, что поскользнулась. Он бросился на меня, намереваясь схватить, пока я теряла равновесие. Я позволила себе упасть и, упершись ногой ему в живот, воспользовалась возможностью, чтобы швырнуть его в стену таверны. Свет мигнул, когда он с глухим стуком ударился об несущую балку. Я вскочила на ноги и повернулась к Кадену. Он поманил меня пальцем.

– Давай, красотка. Давненько у меня не было настоящего перепихона.

– Ты отвратителен, – усмехнулась я.

– Тебе ли не знать.

– Твоя одержимость мной немного выходит из-под контроля, тебе не кажется? – поддразнила я, когда Каден взмахнул кулаком. Я перехватила его и ударила его по лицу бутылкой, которую подхватила с пола. Он отшатнулся, но быстро пришел в себя.

Он улыбнулся и провел рукой под кровоточащим носом.

– Не одержимость. Любовь.

– Я в комнате с трупами, но именно из-за этих слов меня тошнит.

– Хватит валять дурака! – крикнул Исайя из-под обломков. – Заколи ее, и мы сможем вернуться домой.

Заколоть меня? Я отступила от Кадена. Он улыбнулся и вытащил из ножен светящийся кинжал.

Я усмехнулась, и мой страх улетучился.

– Типичный Каден. Меня пронзали мечом побольше.

– Сомнительно, – ухмыльнулся он.

Исайя выполз из дыры, проделанной его телом в стене. Я продолжала держать их в поле зрения, ожидая следующего шага.

– Этот клинок все исправит, Дианна. Больше никакой ослепляющей ненависти или разбитого сердца.

Я присмотрелась к кинжалу повнимательнее, и у меня перехватило дыхание. Это был не просто какой-то светящийся артефакт, чтобы потешить его самолюбие. Нет, этот клинок был пропитан магией. Магией, созданной для того, чтобы…

– Ты, черт возьми, издеваешься надо мной?

Каден покачал головой.

– Я могу все это исправить. Ты ничего не вспомнишь. Я смогу заставить тебя полюбить меня снова.

Я поджала губы и зашипела, обнажая клыки.

– То, что нас связывало, не было любовью. Нельзя любить и относиться друг к другу так, как мы. Ты ничего не знаешь об этом слове.

– Это ложь. Я знаю, что скучаю по тебе.

Я заметила, как Исайя сделал шаг вправо, а Каден – влево. Я попятилась, чтобы видеть их обоих. Каден пытался отвлечь меня и подобраться достаточно близко.

Он крепче сжал рукоять клинка.

– Я знаю, что ты мне все еще небезразлична, и, что бы я ни делал, я не могу избавиться от тебя даже в своих гребаных венах. Ты – это я, Дианна. Так было всегда.

– Ты убил мою сестру, – я выплюнула эти слова ему в лицо, как кислоту, держа поднятыми кулаки. – Ты убил моего амату, а теперь хочешь стереть воспоминания о единственном мужчине, которого я когда-либо любила?

– Между нами что-то было, – резко ответил Каден. – Между тобой и мной. Сейчас здесь нет никого, кроме нас. Ты не можешь этого отрицать.

– Отрицать? – усмехнулась я. – Ты само противоречие. Конечно, ты будешь умолять меня вернуться после того, как окончательно уничтожил все чувства, которые я когда-либо испытывала к тебе. Между нами что-то было? Может быть, много лет назад. Я пыталась. Ты меня отверг. На самом деле ты в буквальном смысле отказался от меня.

– Я был вынужден, – Каден практически кричал. Исайя с изумлением наблюдал за нашей перепалкой. – Теперь ты знаешь все. Всю правду. Почему я поступил так, как поступил, почему я был вынужден…

– Скажи это! – выпалила я. – Скажи мне, почему ты был вынужден убить ее, забрать ее у меня, или объясни, как ты мог использовать ее, чтобы заставить меня подчиняться тебе. А? Скажи это.

У Кадена заходили желваки, но он не взорвался от гнева, как я ожидала.

– Я могу стереть это. Боль, которую ты чувствовала, боль, которую ты испытываешь сейчас. Мы можем вернуться к тому, что было раньше.

– Ты имеешь в виду, когда ты забывал о каждом моем дне рождения? Или когда ты не мог вспомнить, какую еду я не ем? А как насчет моего любимого цвета, а? Мест, которые мне нравятся? Моих самых дорогих воспоминаний? Что заставляет меня смеяться, Каден? Что заставляет меня улыбаться? Что заставляет меня плакать? Ты не знаешь, потому что тебя там не было. Тебя никогда было. Нас не было. Ни счастливых моментов, ни любви, потому что я была не более чем твоей марионеткой. Оружием, которое ты заточил и использовал. Ничего не было. Ничего нет. Ты. Просто. Ничто. Для. Меня.

Комната изменилась, и я тоже, мои руки бессильно повисли. Я устала от этой игры, устала от него. Клянусь старыми богами и новыми, я больше не была той напуганной девочкой, которая сдерживалась, – я была королевой, рожденной из тьмы, пламени и гнева.

– А теперь я разорву вас обоих на части за то, что вы сделали, и когда вы очнетесь на том свете, надеюсь, корчась в агонии, ты наконец поймешь, что я не испытываю к тебе ни капли любви.

На губах Кадена появилась тень улыбки.

– Неважно. Ты будешь моей. Я учил тебя сражаться, чтобы выжить. Ты не обучена военному делу.

– Учил, – согласилась я, шире расставив ноги. – Но я многое узнала с тех пор, как ушла от тебя. – Я надеялась, что в моих глазах горело столько же ненависти, сколько я чувствовала. – Только один из нас покинет это место. И это буду я.

– Ты всегда любила мечтать, – Каден подбросил клинок, прежде чем вложить его обратно в ножны.

Я знала, что Каден почувствовал, что я собираюсь сделать, и увидела, как он посмотрел на Исайю. Я ухмыльнулась и бросила в него огненный шар. Он увернулся, отступив в сторону, и следующий шар полетел в Исайю. Он пригнулся, и стена позади него взорвалась.

Из моих пальцев выскользнули когти, и я издала победный рев, когда мой зверь вырвался на поверхность. Каден и Исайя также изменили облик в одно мгновение. Здание рухнуло, когда мы взмыли в небо, оскалив зубы, расправив крылья и охваченные безудержной ненавистью. Небо озарилось пламенем и пеплом, земля задрожала под тяжестью нашей ярости.