Сон никак не приходил, мое тело отказывалось отдыхать. В замке воцарилась тишина, и мои биологические часы говорили, что должно быть уже далеко за полночь. Свежий воздух, который кружил в моей камере, пах сладостью, принося с собой тысячи новых ароматов, которые я обычно с удовольствием исследовал бы. Но сейчас они только усиливали пульсацию в моей голове. Я мог сосредоточиться только на жжении в горле и урчании в животе.

Я ворочался, на моей коже выступили капельки пота, когда острая жажда пронзила все мое существо. Дианна была права. Я все еще страдал, совершенно точно. Чертовы подпольные бои и кровь были моим способом сублимировать эту потребность. Я повернулся на бок, пытаясь устроиться поудобнее, и ахнул. Пара красных глаз сверкнула в темноте за пределами моей камеры. Мое тело дернулось от инстинктивного страха, спину пронзила боль от этого движения.

Из тени вышла Дианна с высоким бокалом в руке. Аромат ударил в нос, и я вскочил на ноги, обнажив клыки. Боль в спине и руках была несущественной по сравнению с голодом. Мой желудок заурчал достаточно громко, чтобы она услышала, и когти заменили ногти. Она отступила, но не из страха, а чтобы оценить меня и мою реакцию. Она помешала жидкость в бокале, и этот запах сводил с ума. Не думая, я протянул руку и схватил лазурные прутья. Зашипев от боли, я отдернул руку.

– Я была права, – сказала она, шагнув вперед. – Ты голодал. Каден не научил тебя, как нужно питаться, да?

– Я знаю, как питаться, – сказал я.

– Ты убивал? – спросила она тихим голосом.

Я сжал свои заживающие руки и прислонился к стене, обнажив клыки.

– Да, – сказал я, не поднимая глаз.

Я услышал, как она подошла ближе, и звук стекла, скользящего по каменному полу. Я поднял глаза и увидел, как она опускается на колени перед решеткой и просовывает бокал сквозь прутья. Моя рука задрожала, когда я схватил его и прижал к губам, глотая темную жидкость. Сначала она попала мне на язык, и я сжал челюсти от ее привкуса, прежде чем она потекла по моему горлу.

Дианна просто сидела и смотрела, как я насыщаюсь. Мой взгляд блуждал по ее стройному, гибкому телу, и в животе у меня снова заурчало. Она смотрела на меня, скрестив ноги и опираясь на руки. Я боролся с желанием, но, похоже, не мог повлиять на реакцию своего тела. Я ни разу не испытывал ни малейшего влечения к Дианне, но я был голоден, и не только в плане еды.

– Ты хочешь меня съесть? – спросила она, и ее улыбка граничила с ухмылкой.

Я допил кровь и опустил стакан.

– Нет, – практически выпалил я. – Да… Нет… Не так.

Ее улыбка погасла, а в глазах появилось беспокойство.

– Все в порядке. Это страдание, и это естественно. Тебя морили голодом, Кэмерон. Он совсем не заботился о тебе. Он превратил тебя в оружие и оставил подбирать объедки. Все твое существо просто реагирует на каждую первобытную потребность. Не придавай этому слишком большое значение.

Я кивнул, вытер рот тыльной стороной ладони и сполз по стене, сев на пол.

– Может, пошлешь сюда Самкиэля, чтобы он меня покормил?

– Это не поможет. Ты все равно захочешь его съесть.

Я фыркнул.

– А кто не хочет?

Глаза Дианны загорелись, прежде чем она запрокинула голову и рассмеялась так искренне и задорно, что я к ней присоединился.

Она вздохнула и села, уперев руки в бока.

– Я помогу тебе, чем смогу. Научу тебя питаться, не убивая, как только мы избавимся от последней волны страдания. Ты будешь здоров как бык, или как там говорят на Онуне.

Я выдавил улыбку и подтянул колени к груди, положив на них руки.

– У тебя был секс с тех пор, как он обратил тебя? – спросила она.

– Нет.

– Почему?

– Потому что именно это и отталкивает. – Я почувствовал, как у меня сдавило грудь, а на глаза навернулись слезы.

Дианна кивнула.

– Я все гадала, как это случилось.

Я провел тыльной стороной ладони по щекам. Впервые за несколько месяцев я об этом заговорил.

Наступила долгая тишина, и я забеспокоился, что она будет винить меня. Я взглянул на Дианну и увидел в ее глазах тоску.

Она заметила, что я смотрю на нее, и покачала головой, скрывая свои чувства.

– Прости.

– Тебя? – Я усмехнулся и выпрямился. – Прости за…

Она подняла руку, обрывая меня, и я подчинился. Я не знал, было ли это из-за того, что ее натура Иг'Моррутена требовала уважения, или из-за того, что она была воплощением королевы и стояла рядом с Самкиэлем, но я слушал.

– Не извиняйся, Кэмерон. Я поступала с моей сестрой гораздо хуже, чем ты. Я понимаю. Если кто-то и может понять, то только я.

– Иногда я думаю, что было бы лучше, если бы я сдался, как ты, когда потеряла Габби, – признался я. Эта мысль не раз приходила мне в голову в этом проклятом дворце ужасов. – Сжечь дотла весь мир. Чтобы было бы не так больно.

– Это ничего бы не изменило, – сказала она.

Я перевел взгляд на нее.

– Говоришь так, будто знаешь, о чем речь.

Дианна провела рукой по лицу и глубоко вздохнула, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. Я боялся, что мои слова прозвучат для нее как пощечина. Я не хотел, чтобы это выглядело так, будто я бросаю ей в лицо ее прошлое.

– Это другое. Мне было… очень грустно и очень одиноко, и это было единственное, что помогало мне что-то чувствовать, по крайней мере, мне так казалось. Кормежка? Да, она делает тебя сильнее, но тебе не обязательно становиться таким же убийцей, как я. А секс? Он был бессмысленным. В этом ты прав. Все, что я сделала, – это причинила боль Самкиэлю, и ты знаешь, что я этого хотела. Я хотела прогнать его, доказать себе, что наше чувство никогда не было настоящим, что наши отношения ничего не значили. Я хотела, чтобы он ненавидел меня так же, как я ненавидела себя, может быть, даже наказал меня. Но все, что я делала, – это лгала себе и пыталась похоронить свои чувства. Я любила его до того, как умерла Габби, и я винила его и себя в ее смерти. Я искренне верила, что ее убила моя любовь к нему. Конечно, это было не так. Тебя обратил психопат, управляемый другим психопатом, который хочет править мирами. Так что нет, это не поможет.

Я изучал ее, чувствуя, как между нами возникает глубокая связь.

Дианна понимала.

– Я ненавижу себя.

– Почему?

Слова бурлили у меня в горле, готовые вырваться наружу. Они жгли и молили о свободе, и я собирался дать им эту свободу. Дианне нужно было многое признать, чтобы исцелиться, и мне пора было начать.

– Потому что из-за меня убили его сестру.

Как только эти слова сорвались с моих губ, я почувствовал, как с моих плеч словно свалилась гора. Как будто то, что я так долго держал это в себе, загнало меня в ловушку ненависти к себе. Это было глупо и безрассудно.

Она нахмурила брови.

– Что?

– Это было задолго до того, как сформировалась Рука, задолго до того, как я с кем-то подружился. – Я сглотнул подступивший к горлу ком. – Это мой грязный секрет, и Каден использовал его против меня. Из-за меня погибла сестра Ксавье, потому что меня слишком долго не было на месте. Вместо того чтобы отправиться на задание с Атосом, я хотел отоспаться после похмелья. Вместо меня они отправили Крайэллу и ее команду, и… Может быть, мне всегда было суждено стать Иг'Моррутеном. Сейчас это единственное, что кажется правильным, и, думаю, ты тоже иногда чувствуешь то же самое.

Дианна посмотрела мне в глаза и сказала:

– Не буду врать. Я ощущаю себя больше собой, когда превращаюсь. Осознание того, что я могу защитить тех, кого люблю, было сбывшейся мечтой, и я наслаждалась этим. Но, Кэмерон, ты не убивал его сестру. Ты был молод, пьян и хотел выспаться. И что с того? Ты понятия не имел, что произойдет, и не мог этого предвидеть. Перестань винить себя.

Ее слова задели меня за живое. За то, что я прикрывался юмором, смехом и словами, чтобы осчастливить других, в то время как сам чувствовал, что умираю внутри. В каком-то смысле Дианна была права. Я знал это, но так и не смог себя простить. Ксавье потерял самого важного для него человека, и это была моя вина. Как я мог? Вся наша дружба строилась на моей вине.

Я покачал головой, обхватив руками колени.

– Я чувствую себя таким виноватым.

– Это было не намеренно, – сказала она.

– А вот моя дружба с ним – была, – сказал я, обхватив руками ноги. Даже боль от все еще заживающих ожогов не сравнится с болью в моей груди. – Ему было так грустно, Дианна. Я просто хотел сделать так, чтобы ему стало легче, и у меня получилось, но… Я никогда не смогу ему рассказать об этом. Он меня возненавидит.

Она приподняла одну бровь.

– Давай сначала спасем его, а потом ты решишь, что ему нужно знать. Но поверь мне, когда я говорю, что ложь только навредит вам обоим.

Уголки моих губ приподнялись в печальной улыбке. Она так сильно изменилась. Раньше Дианна была воплощением чистой ярости и гнева, а теперь утешала меня и давала советы по отношениям. Самкиэль действительно помог ей, но он всегда видел ее настоящую. Он был прав все это время. Мы никогда не знали ее настоящую до того, как она потеряла сестру. Дианна всегда была защитницей. Теперь у нее была сила огня, чтобы подкрепить это.

– Ты так воодушевлена, потому что вы наконец-то вместе? – спросил я.

– Может быть, – улыбнулась Дианна, и от этой улыбки ее глаза засияли, но не красным светом зверя, хотя я подозревал, что ее часть Иг'Моррутена чувствует то же самое. В ее взгляде я увидел чистую, неподдельную любовь. – Самкиэль хороший. Он всегда был таким, как и Габби. Они видят хорошее во всех и во всем, и если я говорю, что люблю их, то должна соответствовать. Поэтому я каждый день стараюсь быть тем, кого они видят, когда смотрят на меня. Мне повезло, что я знаю, что значит быть любимой, и я сделаю все, чтобы его защитить.

Мои губы растянулись в улыбке.

– Ты уже дважды сказала, что любишь его. Вы, ребята?..

Атмосфера в комнате изменилась, и на ее лице появилась улыбка, которой я никогда раньше не видел. Это была чистая, сияющая радость.

– О, еще лучше, – она подняла руку, пошевелив одним пальцем. На нем блестело кольцо, сияющее даже в темной камере. Я узнал камень и понял, что он был создан из расплавленной породы. Интересно, рассказал ли он ей об этом.

– Не может быть, черт возьми, – я ахнул и вскочил на ноги. Игнорируя боль, пронзающую каждый нерв, я подошел ближе. – Это то, что я думаю?

Она кивнула и посмотрела на кольцо так, словно оно значило для нее больше всего на свете.

– Я потеряла наши метки аматы, когда вернула его к жизни.

– Что? – воскликнул я.

Дианна махнула рукой.

– Это долгая история. Я расскажу тебе позже, но он решил, что это тоже неплохой вариант.

Я покачал головой, пытаясь осмыслить все, что она мне только что сказала.

– Я знал, что вы, ребята, чертовски близки. Никто другой не смог бы с ним справиться, честно. У этого парня раздутое эго.

Она запрокинула голову и рассмеялась, и я присоединился к ней. Тепло охватило мою грудь при мысли о том, что Самкиэль наконец-то нашел то, что искал всю свою жизнь. За этим последовала волна грусти, потому что я вспомнил, как поспорил об этом с Ксавье перед тем, как все пошло наперекосяк.

Она улыбнулась.

– В этом ты не ошибаешься.

– Где это произошло? – спросил я, запинаясь.

Я хотел знать каждую деталь. Мы все желали, чтобы Самкиэль был счастлив, по-настоящему счастлив, и теперь он наконец осуществил нашу мечту. Они оба были счастливы.

– Где?

– На самом деле, мы провели церемонию здесь, – она огляделась. – Я покажу тебе остальную часть замка, когда ты освободишься.

– Не представляю, что будет с остальными нашими, когда они узнают. Они… – Я замолчал, когда ее улыбка погасла.

Воцарилась тишина, невысказанная правда повисла между нами. Я посмотрел через ее спину на Логана, который стоял в своей камере, а затем на Неверру, сидевшую напротив него. Спины обоих были выпрямлены, глаза сияли ярко-лазурным светом. Ни один из них не пошевелился, они выглядели как статуи.

– Как ты думаешь, они вернутся?

– Самкиэль думает, что да. – Дианна не колеблясь выдержала мой пристальный взгляд. – И я, черт возьми, сделаю все, чтобы так и случилось.

– Спасибо тебе, – я был чертовски серьезен. – За все.

Дианна кивнула и, вздохнув, встала. Она вытерла руки о свои гладкие черные брюки.

– Ну, для этого и нужна семья, а ты давно сказал, что я – часть твоей. Я не позволю тебе забрать эти слова обратно.

Она еще раз улыбнулась мне и направилась вверх по лестнице.

– У нее целая армада, Дианна, – крикнул я. – Это я помню. Флот достаточно велик, чтобы захватить все королевства, а ты первая в ее списке.

Дианна остановилась, и в комнате воцарилась тишина.

– Она, как и многие другие, понимает, что одолеть меня, с армией или без, – непростая задача. – Дианна посмотрела на меня через плечо горящими красными глазами. – Я не боюсь ни богов, ни королей.

Я улыбнулся.

– Думаю, это она тоже знает.