Я вытянула руки по швам, изучая оставшиеся части медальона.

– Выглядит так, будто этот камень должен быть здесь, – я указала на углубления в нескольких фрагментах.

Губы Хильмы приподнялись.

– А? Хмм, я никогда этого не замечала, но, с другой стороны, мы никогда не заходили так далеко.

Мои инстинкты предупреждающе взвыли, но я заставила себя улыбнуться. Я не доверяла Хильме. На самом деле я никому здесь не доверяла, но, проведя с ней так много времени, я чувствовала в ней еще большую угрозу.

– Слушай, почему бы нам не закончить на сегодня? Тебе и так удалось собрать несколько фрагментов, и мне не нужно, чтобы ты снова выгорела и выпала из работы на несколько дней.

Я кивнула. Я сказала, что моя магия истощилась из-за чрезмерной нагрузки. Я бы ни за что не стала рассказывать, что применила исцеляющее заклинание, чтобы вернуть кое-кого с того света. Я проспала три дня, то приходя в себя, то снова погружаясь в сон. Помню, как Винсент навещал меня, целый и невредимый. Увидев его таким, я успокоилась.

Мы не говорили о том, что я сделала, и о том, как он пострадал. Он взял меня за руку, когда мы шли завтракать, в то утро, когда я впервые встала с постели, и я знала, что это единственная благодарность, которую я получу. Нисмеру это в любом случае не волновало. Она решила, что лазарет неплохо справился со своей работой, и снова стала посылать Винсента на задания.

– Ты права. Я устала.

Хильма улыбнулась и позвала Тессу и Тару, чтобы они прибрались за нами. Девочки застонали и закатили глаза, но взялись за работу. Я пожелала Хильме спокойной ночи, и меня проводили в комнату. Вторую ночь подряд Винсента не было.

Было уже далеко за полночь, когда я услышала, как по каменному полу дворца застучали сапоги. Я отложила книгу, которую читала, и подошла к двери. Когда я вышла, стражники, стоявшие у моей комнаты, обернулись и посмотрели на меня. Я знала, что они собираются снова сказать мне, что я не могу выйти. Я подняла руку, чтобы предотвратить разговор, от которого мы все устали. Они повторяли одно и то же последние два дня. Я торчала в своей комнате, если только мой чертов телохранитель не был рядом, а Винсент был занят.

– Он вернулся? – спросила я, пронзая взглядом ближайшего стражника.

Тот открыл рот, чтобы ответить. Я была уверена, что он собирается повторить, что не может мне ничего сказать, но тут Винсент поднялся по ступенькам.

Мой гнев утих, когда я увидела, как он хромает. Он держал в руке шлем, и боевые кисточки Нисмеры не развевались, как обычно. Его лицо и доспехи были покрыты грязью, волосы слиплись от пота. Даже отсюда я чувствовала запах крови и надеялась, что она не его. Винсент многозначительно посмотрел на стражников, и они, не говоря ни слова, кивнули и покинули свои посты. Они даже не посмотрели на него, когда поспешили вниз по лестнице, вероятно довольные тем, что избавились от моих постоянных препирательств и требований рассказать о последнем задании Винсента.

– Что с тобой случилось? – спросила я, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. – Почему она заставила тебя так скоро вернуться, учитывая, что случилось?

– Я не задаю вопросов. Просто делаю, что сказано. – Он скорчил гримасу, прежде чем направиться в свою комнату напротив.

Я знала, что он не хотел говорить об этом и планировал запереться в своих покоях, но, черт возьми, я не могла позволить ему игнорировать меня. Я подняла руку и сделала выпад, моя изумрудная магия обвилась вокруг дверной ручки, чтобы остановить его.

Винсент развернулся и с шипением схватился за бок. Он медленно выпрямился, его лицо было пепельно-серым.

Я шагнула вперед, все еще держа дверь открытой. Я не хотела ссориться, хотя мне казалось, что именно этим мы и занимались последние несколько недель. Сколько я его знала, между нами всегда было напряжение. Винсент всегда был молчуном, но я часто ловила его на том, что он наблюдает за мной.

– Тебе не кажется, что ты не можешь хлопнуть передо мной дверью и оставить все вопросы без ответов? – спросила я, заходя в комнату.

– Успокойся, пожалуйста, – сказал он.

Я захлопнула дверь, и стены задрожали от силы моей магии. Винсент впился в меня взглядом.

– Я беспокоилась о тебе. Может, я и исцелила твои раны, но тебе все еще нужно время, чтобы восстановиться.

– Я устал, Камилла. Можешь отругать меня завтра? – Он повернулся и бросил шлем на пол. И тогда я увидела это. Следы когтей тянулись от его шеи вниз по спине. Броня не позволяла когтям глубоко вонзиться в тело, однако я все же видела синяки на его спине.

– Что случилось? – спросила я, вопреки здравому смыслу.

– Можешь и об этом завтра спросить? – отмахнулся, остановившись возле ванной. – Я собираюсь раздеться, сходить в душ и лечь в постель.

– Значит, Нисмера не придет на вечерний обход?

Он закатил глаза и потянулся к воротнику своей брони. Защелка сдвинулась, затем еще одна, прежде чем доспехи упали на пол с глухим металлическим стуком, напомнившим мне барабан. Шрамы покрывали его мускулистую обнаженную грудь, но сейчас мое внимание привлекли свежие порезы и синяки на животе. Не похоже, что он был на обычном задании.

Я отвернулась, когда он потянулся к брюкам.

– Я скоро вернусь.

Я услышала, как он фыркнул, прежде чем одежда упала на пол. Я вышла из его комнаты и поспешила к себе. Схватив несколько вещей, я направилась обратно. На полу валялись доспехи, сплошь покрытые шипами. Я подумала, что именно так Нисмера выглядит изнутри. Ее внешняя красота заставила замереть даже меня, когда я впервые ее увидела. Длинные серебристо-русые волосы волнами развевались у нее за спиной. Несмотря на ее миниатюрное телосложение, от нее веяло силой, словно шлейфом духов. Но именно глаза выдавали ее истинную натуру. Казалось, в присутствии братьев она становилась мягче, но за каждой эмоцией скрывалось что-то темное и ненавистное. Моя магия чувствовала это и реагировала. Каждый раз, находясь рядом с Нисмерой, я ощущала, как моя сила отступает, прячется так глубоко внутри меня, что, казалось, мне уже никогда не удастся вновь ее достать.

Я остановилась на пороге ванной комнаты – мое сердце замерло при виде него. Он стоял за стеклянной перегородкой, вода лилась на него с потолка. Даже сквозь пар, заполнявший комнату, я видела его мускулистую грудь и подтянутый торс, ведущий к… Я положила несколько принесенных вещей на стойку – достаточно громко, чтобы он услышал меня.

– Ты быстро, – сказал он. – Что ты делала? Бежала?

Я вздохнула.

– Наши комнаты в нескольких шагах друг от друга.

Он издал какой-то звук, шум воды стал громче. Я расправила плечи, расставляя микстуры и бальзамы.

– Неважно, я принесла тебе кое-что, – сказала я, наблюдая за его отражением в зеркале, но стараясь смотреть выше пояса.

«Кое-что? Господи, Камилла». Я мысленно дала себе пощечину. Что со мной не так?

Он кивнул и провел рукой по лицу, его ресницы слиплись от воды. Я была сверхмощной, потрясающей, невероятной ведьмой. У него нет надо мной власти. Я решительно развернулась и прислонилась к стойке. Я очень могущественная, потрясающая ведьма. Он не имеет надо мной власти. Я решительно повернулась и облокотилась на стойку.

Винсент выключил душ, а я расправила плечи, демонстрируя, что его нагота меня нисколько не беспокоит. Он схватил полотенце и обернул его вокруг талии, прежде чем выйти, и я поняла, какой же была лгуньей. Винсент всегда был хорошо сложен, но я и понятия не имела, что под всей его самоуверенностью скрываются мускулы.

– Что это? – спросил он, кивнув в сторону нескольких маленьких баночек, которые я принесла

– Идем. Я покажу, – сказала я, собрав бутылочки и направившись в комнату.

Он вздохнул и последовал за мной. Я поставила мази на прикроватный столик. Услышав шарканье за спиной, я повернулась и увидела полотенце на полу – Винсент уже натягивал на себя свободные брюки. Я махнула ему, чтобы он сел, и он с раздражением подчинился.

– Что ты делаешь? – спросил он, пока я устраивалась позади него.

– Помогаю тебе, – откликнулась я, открывая баночку. – Ну знаешь, снова. Наверное, мне пора брать с тебя плату.

Его губы растянулись в улыбке, и я возненавидела себя за то, как у меня перехватило дыхание.

– Не двигайся. – Я растерла мазь в руках. – Она может быть холодной.

– Что? – Все, что он еще пытался сказать, потонуло во вздохе и глубоком стоне, когда я нанесла мазь на его плечо и руку. Мышцы напряглись от моего прикосновения, но я увидела, что шрамы побледнели, а маленькие синяки и вовсе исчезли.

– Это… удивительно.

Я безуспешно пыталась не обращать внимания на звуки, которые он издавал. Когда я переместилась к другому плечу, то уже знала, что эти стоны будут выжжены в моем сознании, как клеймо. Еще я пыталась не обращать внимания на то, как сжался низ моего живота, и уже догадывалась, что буду делать вечером в ванной.

– Камилла?

– Мм? – откликнулась я, отгоняя запретные мысли.

– Я спросил, что это? – Он слегка повернулся ко мне.

– А, – сказала я. – Это домашняя мазь, которую я сделала из травы, которая у меня была. Я нашла несколько растений, похожих на те, что есть на Онуне. Она заживляет твои раны и… а я болтаю без умолку.

– Все в порядке, – он усмехнулся. – Ты действительно одна из самых умных и сильных ведьм.

Я почувствовала, как у меня разгорелись щеки.

– Моя семья с тобой не согласилась бы.

– Твоя семья? Ты никогда о них не говорила. – Он наклонил вперед голову, потягивая мышцы, когда я провела рукой по его спине.

Его мокрые волосы прилипли к плечам, иссиня-черные и тяжелые. Он выгнулся, издав болезненный звук. Насколько же сильно он повредил свой позвоночник?

– А ты никогда не говорил о своей.

Я увидела, как его челюсть сжалась, и почувствовала напряжение под своими пальцами. Я знала, что он вот-вот замкнется, поэтому продолжила:

– О моей особо рассказывать нечего. Я выросла в большом доме с еще несколькими детьми. Мы все сражались за место главы ковена с момента, когда нам исполнилось восемнадцать. Именно в это время наши силы проявились ярче всего. Меня считали самой слабой.

– Сколько у тебя было братьев и сестер?

– Только мой старший брат и сестра.

– Что с ними случилось?

Я с трудом сглотнула, мои пальцы задрожали. Наклонившись вперед, я набрала еще немного мази и растерла ее между ладонями, прежде чем нанести на его спину.

– Я же сказала, мы соревновались. Тогда это было нормально. В большинстве ковенов был только один ребенок, наследник силы своей семьи, но нас было трое. В детстве я не пользовалась популярностью, и надо мной издевались. Думаю, мои брат и сестра были крутыми ребятами. Только когда я достигла зрелости, на меня обратили внимание.

Винсент очень по-мужски ухмыльнулся и взглянул через плечо на мою грудь.

– Я даже знаю почему.

Я чуть сильнее надавила ему на спину, и он вскрикнул.

– Эй, вообще-то я пытаюсь рассказать историю. Слушай внимательно!

– Извини. – Он мягко улыбнулся, но я знала, что это извинение неискренне. – Ты просто на секунду погрустнела. Вот и все.

Мои руки замерли на его плече, прежде чем я сильнее надавила на мышцу.

– У меня не было счастливого детства, но разве оно бывает у нас, злодеев?

– Ты не злодейка, Камилла. Я опередил тебя на целую милю.

– Ты таким себя видишь?

Он кивнул

– Продолжай свою историю.

Я сглотнула, возвращаясь к его ноющим мышцам и ненавистному прошлому.

– Как я уже сказала, большинство ковенов передавали силу только одному ребенку, не трем. В каждом поколении семьи конкурируют за власть. Тот, кто остается в живых, становится главой ковена на ближайшие пятьдесят лет или около того.

– Они заставляли вас бороться друг с другом?

– Это традиция, – прошептала я. – Все случилось на Эль-Донуме. На первом испытании нас разделили в густом лесу. Мы должны полагаться на нашу магию, чтобы найти дорогу к главному храму. Можно подумать, что победит тот, кто найдет драгоценный камень, да? Неправильно. Нужно принести камень обратно семье, не используя магию. Вот где начинается самое интересное. Конечно, участники жульничают, но побеждает тот, у кого получится. – Я замолчала, вспоминая треск кустов и крики, раздирающие ночь. Шел сильный дождь, и я, промокшая и грязная, тащилась через этот чертов лес.

– Нам не обязательно говорить об этом…

– Агинига, – прошептала я. – Это была его фамилия. Его сила превосходила мою и моей семьи, и он это знал. Те, с кем он был заодно, тоже это знали. Они планировали расправиться с нами первыми. Я помню, как бежала с братом и сестрой, сжимая в руке этот проклятый камень, но он схитрил, применил магию, и не просто магию. Он наложил смертельное проклятие. Нас такому не учили. Я помню, что пыталась передать этот проклятый камень сестре или брату. Они были сильнее меня, их больше любили. Это нужно было им, не мне, но они отказались. Я привыкла думать, что они меня ненавидят, понимаешь? Ну, как делают все братья и сестры, но…

Я не заметила, как перестала прикасаться к Винсенту, и мои руки лежали на коленях, пока я витала в воспоминаниях. В комнате замигали огни.

– Мы почти успели вернуться вовремя. Я услышала крик, потом глухой удар, а когда я обернулась, они лежали у моих ног. Он нас догнал. Его целью была я, а они бросились наперерез. Я помню, как опустилась в грязь на колени, уронив драгоценность, когда подобралась к ним, а потом я обрела… силу. Я в мгновение ока сровняла с землей весь континент. Ничего не осталось. Думаю, даже меня. Я несколько дней бродила по уничтоженному лесу, прежде чем услышала вертолет у себя над головой. Меня нашел отец Сантьяго. Они подобрали меня, а дальше – странная история.

– Если все так… Почему все думали, что Сантьяго был сильнее тебя?

Я пожала плечами.

– Это была хорошая история для прикрытия. После того, что случилось, я стала жить почти нормальной жизнью. Осталось лишь несколько ковенов, и мы все сделали вид, что это был несчастный случай. Слишком жестокое испытание. Больше его не проводили.

– Камилла. – Он посмотрел на меня так, словно видел меня впервые. – Мне очень жаль.

– Не стоит. Это всегда было варварство. Я долгое время винила свою семью за то, что мы потеряли, но, думаю, я отомстила. Именно поэтому я ненавидела то, частью чего меня сделал Каден. Именно поэтому я сохранила тело Габби. Мне так и не удалось похоронить своих брата и сестру, и я знала, что если Дианна придет меня убить, то, по крайней мере, она сможет вернуть свою сестру. Как я могу винить ее за то, что она хотела отомстить? Я ведь сделала то же самое.

Винсент на мгновение притих. Я знала – разговоры о том, что произошло на руинах Раширима, заставляли его замыкаться.

– Знаешь, я не считаю, что ты злодей.

Он фыркнул.

– Как так?

– Ты не злорадствуешь и не хвастаешься тем, что сделал. Ты избегаешь тех, кого ты ранил, и делаешь вид, что твоей боли не существует. Я работаю со злодеями всю свою жизнь. Ты не кажешься одним из них.

– Ну, ты работала с Дианной, которая практически уничтожила мир, так что твое утверждение очень спорно.

– Что в ней такого? – спросила я довольно резко. – Почему ты так сильно ее ненавидишь? Я думала, что это странная симпатия. То есть я знаю, она великолепна…

Винсент рассмеялся.

– Это далеко от правды.

– Ладно, что тогда правда? Ты лег в постель к Нисмере, которая неизмеримо хуже Дианны, как только услышал ее имя и…

– Хватит, Камилла. Уже поздно. Я думаю, мы оба устали. – Он провел рукой по лицу.

– Нет, скажи мне. Я только что рассказала тебе семейные тайны. Я заслуживаю этого. После всего.

Винсент перевернулся на кровати так, чтобы я не видела его глаз. Но я успела заметить, что в его взгляде не было привычного холода. Вместо этого я видела странное чувство… сильного желания.

– Это случилось, когда Каден впервые провел… думаю, правильнее было бы сказать, аудиенцию для своего клана. Он хотел, чтобы в том, что задумала Нисмера, участвовали только сильнейшие. Он попросил меня быть свидетелем, но держаться в стороне. Я был секретом, и в его клане были те, кому он не полностью доверял. На Онуне была осень, и листья только-только стали золотисто-коричневыми. Я летел под покровом ночи и прибыл очень поздно. Вампиры, оборотни, ведьмы и все существа из Потустороннего мира, обитающие в королевстве, присутствовали на встрече, общались и болтали, некоторые даже танцевали. Я не думал, что это будет вечеринка, но все прошло идеально. Все были так увлечены, что не заметили, как я наблюдал за ними из тени. Каден стоял рядом со мной, желая поговорить о своих грандиозных планах, но я его не слушал. Я заметил тебя в толпе. На тебе было платье из атласа цвета слоновой кости, которое струилось до пола, а волосы были убраны назад, и часть их спадала на плечи. Потом ты рассмеялась, и я подумал, что ты самая красивая женщина на свете.

Я помнила тот день. У меня перехватило дыхание, когда я вспомнила то мероприятие в мельчайших подробностях. Я тогда очень нервничала. Я перемерила семь платьев, прежде чем остановить свой выбор на том. Мое сердце дрогнуло. Никто и никогда не называл меня самой красивой девушкой в мире и не запоминал таких деталей, особенно после сотен лет.

– Почему ты не подошел поговорить?

Винсент фыркнул, его холодный образ вернулся.

– Потому что я и наблюдал за тобой, а ты за Дианной.

У меня скрутило живот. Да, она была той, с кем я смеялась в тот вечер, – с ней я подружилась первой.

– Это было так давно.

Винсент пожал плечами.

– Это не имеет значения. Она добралась до тебя первая.

Дурак. Я мысленно его прокляла. Все это время я думала, что он ненавидит ее за ее мощь и за то, на что она способна. Но он ненавидел ее, потому что она со мной дружила. Я не могла дышать, мое сердце бешено колотилось.

– Винсент.

– Камилла. Все в порядке. Я до сих пор не понимаю почему, но мне просто хотелось бы, чтобы ты знала, – он мягко улыбнулся. – Неважно, что случилось в твоем прошлом или кто заставил тебя чувствовать себя злодейкой, но ты особенная и всегда была особенной. Никакой магии не требуется.

Я опустила руки на бедра, на глаза навернулись слезы. Никто до него не говорил мне таких вещей, вспоминая, как я выглядела на одном из самых нервных вечеров в моей жизни.

Винсент застонал и потянулся, разминая плечи.

– Думаю, твоя волшебная мазь работает. Я больше не чувствую себя так, будто мои руки вырвали из плеч.

Он попытался встать, но я оказалась быстрее. Я наклонилась, моя рука обхватила его затылок, и мои губы прижались к его. Винсент замер, а вместе с ним и само время. Я сомневалась, но все же провела языком по его губам, как бы умоляя его ответить на поцелуй. Он схватил мои руки и оттолкнул.

– Что ты делаешь?

Я несколько раз моргнула.

– Я не знаю.

Он уставился на меня. Нечто древнее и могущественное было в его глазах, и он пробежался взглядом по моим губам.

– Сделай это еще раз.

И я сделала.