Камень у меня за головой треснул от давления его руки, когда он прижал меня. С каждым толчком моя спина ударялась о стену, мы оба тяжело дышали. Не было ни нежных слов, ни шепота с мольбой, только первобытная потребность чувствовать, знать, что мы оба живы и вместе. Его губы завладели моими, лишая меня дыхания, и я с радостью отдалась ему. Свободной рукой он сжал мой подбородок, его ладонь обхватила мою шею. Мое сердце забилось в том же ритме, что и его.

Мне нужно было не просто знать, что это реально. Мне нужно было почувствовать, что все это по-настоящему, что я не заперта в своей голове и что Каден не победил.

Я провела ногтями по его спине, и он застонал мне в губы, проводя по ним языком.

– Скажи, что любишь меня, – простонала я, выгибаясь навстречу ему, прижимаясь грудью к его груди.

Мои ногти царапали его плечи, руки, все, к чему я могла прикоснуться.

Он приподнял мою голову большим пальцем и провел зубами по моей шее.

– Я люблю тебя.

Еще один горячий поцелуй.

– Я люблю тебя.

Еще один.

– Я люблю тебя.

Я крепче обняла его, и он прижал меня к стене, практически вбивая в нее мое тело. С каждым разом по моей коже пробегала волна удовольствия, его грудь задевала мою. Я сгорала от желания и стонала, прижавшись к нему. Это было блаженство, чистое ослепляющее блаженство, и это было все, что мне было нужно. Хотелось. Я и не подозревала, как сильно он сдерживался. Та часть моего сознания, которая еще была способна мыслить, беспокоилась о фундаменте нашей спальни и этого крыла нашего дома.

Я закрыла глаза и прижалась к Самкиэлю, крепче обхватив его ногами и притягивая к себе, пока он не начал вырываться из моих объятий. Я все время видела этот проклятый клинок, их приближающиеся лица, а вместе с ними и разрушение моего будущего. Я никогда раньше не была так близка к поражению, никогда не боялась этого, но сегодня я была в ужасе. Это сильно напугало нас обоих. Теперь у меня была ненасытная потребность заявить свои права, оставить метку и взять то, что было нужно нам обоим.

– Акрай, я… – он тяжело дышал, и я чувствовала, как напрягаются мышцы его бедер. Я знала, что он близко.

– Я тоже. Я тоже.

Удовольствие нарастало внизу живота, пока он стонал, шепча мне на ухо непристойности. Я выгнула спину, и раскаленная добела волна удовольствия пронзила меня насквозь, когда я взорвалась миллионом осколков. Он сжимал мои ягодицы, пока я не увидела звезды. Затем приник ко мне всем телом, прижимая меня к стене, когда мы оторвались друг от друга и снова сплелись воедино. Воцарилась тишина, дождь барабанил в окно, а нашу комнату озарил яркий свет.

Эмоции выплеснулись на поверхность, и на этот раз, когда мое тело затряслось, это было не от удовольствия. Не спрашивая, Самкиэль крепче обнял меня, я уткнулась лицом ему в шею и заплакала. С другими я могла притворяться, что меня ничто не трогает, что я защищена шипами, клыками и когтями, но от него мне было не скрыться.

– Холодно, – пожаловалась я.

Самкиэль лежал у меня за спиной, наполовину накрыв меня своим массивным телом, вдавливая в кровать. Мне это было нужно, мне было нужно, чтобы он был так близко. Казалось, он всегда знал, что чего я хочу. Я обхватила его руку своей и притянула к себе, положив ее под подбородок.

– Наверное, я перепутал времена года. Обычно к ночи становится терпимо, – сказал он, и его дыхание защекотало мою спину.

– Хм. – Я почувствовала, как поднимается и опускается его грудь. – Прости, что набросилась на тебя, как только ты вошел, – сказала я, и это было правдой. Я вышла из душа, как только услышала, что дверь в нашу спальню открылась. Мне не хотелось оставаться одной. Я прыгнула в его объятия еще до того, как дверь полностью закрылась, и прижалась губами к его губам.

– Никогда за это не извиняйся, – он довольно хмыкнул, когда мы легли, завернувшись в одеяло. – Я буду рад этому, даже когда стану старым и немощным.

Я медленно провела большим пальцем по тыльной стороне его ладони.

– Ты станешь старым и немощным даже несмотря на то, что к тебе вернулись силы?

Он глубоко вдохнул, и мышцы на его груди и животе дрогнули у меня за спиной.

– Со временем. Все боги стареют. Мое истинное бессмертие было связано с мирами, помнишь?

– Еще бы. – Я выглянула в окно. В небе больше не плясали отблески его силы, только надвигалась гроза, а дождь продолжал идти. – Ты расколол небо, когда к тебе вернулись силы?

– Хм? – сонно спросил он. Я поерзала под ним, и он повернулся на спину. Придвинувшись ближе, я положила голову ему на грудь. – Я не уверен, да мне и все равно.

– Как ты это сделал? – прошептала я, желая знать. Я не могла заснуть, не узнав об этом, какой бы расслабленной я ни была. – Как ты убил Кадена?

– Я дразнил его, – сказал он, открывая глаза. – Тобой.

Вспышка молнии осветила комнату. Вспышка отразилась в его глазах.

– Мной?

– Каким бы подлым или жестоким он ни был, он любил тебя больше всего на свете. Возможно, его методы были извращенными и неправильными, но наши чувства к тебе были одинаковыми. Итак, я сказал то, что, как я знал, обожгло бы меня до глубины души, если бы было сказано мне. Он отреагировал, и я поразил его Забвением.

Я рисовала случайные узоры на его груди, снимая напряжение, которое, как я чувствовала, пронзало его мышцы. Самкиэль поцеловал меня в макушку и глубоко вздохнул. Я на мгновение замолчала, представляя смерть Кадена. Подул сквозняк, и я потянулась к одеялам, чтобы плотнее укутаться в них. Я прижалась к нему и прошептала:

– Никто никогда не защищал меня так, как ты. Я всегда забочусь обо всем и обо всех. Ты должен защищать мир, а не меня.

– Ты – мой мир, – он притянул меня к себе и запрокинул мою голову, чтобы поцеловать в лоб, а его рука лениво скользила вверх и вниз по моей спине. – Я всегда буду защищать тебя, акрай. Чего бы это ни стоило, – прошептал он мне в лоб. – Даже если я расколю небо.

Я фыркнула, услышав последнюю часть, и его дыхание защекотало мои волосы на макушке. Но я без тени сомнения знала, что он говорит серьезно. Самкиэль был моим мечом, моим щитом, моим сердцем и моим домом.

– Прости, что так редко говорю, что люблю тебя, – его рука замерла на моей спине, и он отстранился, чтобы посмотреть на меня. Он нахмурил брови так, как будто не ожидал, что я это скажу, но я продолжила: – Я правда люблю тебя. Это единственная вещь, в которой я уверена наверняка в этом новом сумасшедшем мире. Все, что мы делали, все, через что прошли, – я люблю все это. Мне было страшно сегодня вечером.

Самкиэль приподнялся на локте, словно готовясь сразиться даже с моими собственными страхами.

– Дианна.

– Нет, я боялась, что не смогу тебе сказать. Ты – любовь всей моей жизни, Самкиэль. Ты – все для меня, и я не всегда могу выразить это красивыми словами, но я могу показывать тебе это каждый день.

Еще одна вспышка молнии осветила комнату, и я готова была поклясться, что в его глазах блеснули непролитые слезы. Он мягко улыбнулся.

– Каждый день, да?

Я кивнула.

– Что ж, это будет очень долго, учитывая, что у нас впереди целая вечность.

Я запрокинула голову, а сердце мое забилось чаще.

– Вечность? Я не знаю, соглашалась ли я на это.

Его губы дрогнули в улыбке, и он указал на мое кольцо.

– Вроде как соглашалась. Теперь нас не разлучит даже смерть. Так было в наших клятвах. Ты это сказала.

– Сказала? – Я захихикала. – Я отвлеклась. Можем ли мы изменить их? Не слишком ли поздно? – Я поморщилась. – Я не знаю. Может, нам стоит все переосмыслить. Я просто…

Он схватил меня, прижав к кровати. Я взвизгнула, а потом рассмеялась, когда его руки нашли то чувствительное место прямо под моими ребрами. Его губы коснулись моих, и тепло проникло сквозь мою кожу и разлилось по всему телу. Мои слова укрепили нашу связь, создав между нами нечто более сильное, яркое, как огонь, и твердое, как сталь.

Самкиэль отстранился и посмотрел на меня сверху вниз, убирая несколько прядей моих волос с моего лица.

– Любовь всей твоей жизни, да? Я никогда раньше такого не слышал.

– Так вот почему ты так по-идиотски улыбаешься?

Его улыбка стала еще шире.

– Возможно. Может, мне стоит слышать это почаще.

Я притворно фыркнула, и мы снова легли.

– Как часто?

– Хм, может быть, каждый божий день?

– Ни в коем случае.

Он пожал плечами.

– Ладно, раз или два. То тут, то там.

– Ты перегибаешь палку. Жадина.

Он поцеловал меня в лоб, а затем в щеку. Его рука обхватила мне подбородок, а большой палец слегка коснулся нижней губы.

– Я понятия не имею, как я так долго жил без тебя.

– Я тоже.

Он усмехнулся и провел своими губами по моим.

– Спи.

Я улыбнулась и чмокнула его в губы, прежде чем перевернуться и прижаться к нему. Его массивное тело обвилось вокруг меня, словно защищая, и он притянул меня к себе.

– Я не часто это показываю, верно? Потому что, если люди начнут думать, что я хорошая…

Его смех разнесся по комнате, разгоняя тьму.