Революция XIX века – это революция буржуазно-демократическая и национальная, революция XX века – это революция пролетарская и интернациональная. Азия переживает теперь свой XIX век. В Европе буржуазно-демократический переворот и образование национальных буржуазных государств заняли 3/4 века. Нет никакого сомнения в том, что в Азии отношения революционизированы настолько, что соответствующий процесс в ней может протечь гораздо быстрее. Соревнование с европейскими народами, опыт последних, высшая ступень, достигнутая мировым капитализмом, – все это будет толкать вперед процесс развития азиатской демократии. Но все это вместе с тем будет и сильнейшим образом обострять борьбу. Азиатскому движению приходится развиваться в такой международной обстановке, где все противоречия доведены до крайних граней. Противодействие европейских держав, конечно, не остановится ни перед чем. А тяжелое наследие предшествующей истории, наследство Абдула Гамида, Магомета-Али, пекинских царедворцев долго еще будет заграждать дорогу свободному развитию.
Италия, Россия, Англия уже находятся в открытой войне с азиатскими народами. Театр войны покуда охватывает Северную Африку и Среднюю Азию, но не будет ничего удивительного в том, что он перенесется и на Дальний Восток, на поля Монголии и Маньчжурии. С другой стороны, азиатские революции в пределах собственных стран наталкиваются на трудности, представляющие наследие старого режима. Новая Турция запутывается в сетях, расставленных еще старым султаном в виде ожесточенной между племенной розни. Новая Персия задерживается в своем развитии почти полной разрозненностью отдельных родов, культивировавшеюся старым режимом. Новому Китаю грозит расчленение. В том бушующем океане, который представляет сейчас Азия, тысячи течений политических, социальных, национальных, религиозных, сословных сталкиваются, ищут собственного определения, расходятся, вступают в соревнование. Среди этой бури европейский капитал отнюдь не потерял еще надежды сыграть руководящую роль и найти новый базис для продолжения своей старой грабительской политики. И было бы наивным оптимизмом думать, что один порыв революционной бури способен радикально оздоровить азиатские государства и проложить дорогу азиатской демократии. Слишком велико сопротивление извне и слишком еще сильны навыки, воспитанные веками рабства внутри, чтобы первый шаг революции привел к желательным результатам. Азия только вступает в длительную полосу революционных потрясений – потрясений, которые могут закончить свой цикл лишь тогда, когда в них будут сожжены тысячелетние предрассудки, вековые династии и самые границы царств и империй передвинуты и перекроены. Процесс классового и национального расслоения азиатских народов не может не протечь под революционными ударами, так же как рождение буржуазной Европы ознаменовалось длинным рядом революций и революционных войн.
Азия в XX веке призвана осуществить те задачи, которые перед Европой встали в конце XVIII и в XIX веке.
Это значит, что принципиально те же, европейские задачи Азия будет разрешать в существенно измененной обстановке. Революционная Европа XIX века имела за своей спиной, на Востоке, неподвижные и мало интересовавшиеся ее делами варварские государства. Революционная Азия имеет перед собой кровно заинтересованное в ее судьбах европейское общество, непримиримо расколотое на два лагеря, само живущее в предвидении своей социалистической революции.
Революционная Европа XIX века встречала «азиатов» только на полях сражений, только в роли «международных жандармов», продавшихся контрреволюционным правительствам. Революционная Азия найдет в Европе не только врагов, но и союзников, заинтересованных в ее дальнейших успехах.