Когда я, два года тому назад, в специальной брошюре, на основании ряда теоретических заявлений и практических шагов нынешних руководителей «Луча», указывал на то, что они идут прямым путем к идее открытой рабочей партии в современной России, мне пришлось выслушать немало попреков в преувеличении грехов ликвидаторов. Мне говорили: ваши указания на то, что ликвидаторы являются сторонниками новой открытой партии, явно пристрастны, заглавие вашей брошюры «Две партии» не выражает действительного положения дела, а лишь отражает ваше полемическое увлечение. Теперь эти времена, когда свое стремление к открытой легализованной партии ликвидаторы пытались припрятать подальше от критического взора, прошли. Лозунг открытой партии стал явным, громко высказываемым лозунгом целого течения, органом которого является «Луч».

Как возник этот лозунг?.. Под ним ведь должно крыться известное представление и о политическом моменте и о тенденциях современного рабочего движения. Каково же это представление? Оно исходит из того воззрения, что Россия изжила уже эпоху коренных демократических потрясений.

Очищение пути капиталистического развития от абсолютистских остатков произойдет безо всякой революции, просто в силу интересов… господствующих классов… Феодализм принужден будет уступить, самоисчерпав себя… Очередной задачей является… проникновение широких кругов руководящей идеей о том, что в наступившем периоде рабочий класс должен  организоваться не «для революции», не «в ожидании революции», а просто-таки для твердой и планомерной защиты своих особых интересов.

Так в 1910 г. писал в ликвидаторском журнале «Возрождение» Ю. Ларин.

В этом откровенном и ясном изложении совершенно точно указано и общее направление развития России и специальные задачи рабочего класса. Очищение России от абсолютистских остатков – по мысли Ларина – произойдет безо всякого коренного потрясения существующих форм политической и экономической жизни и лишь в силу интересов самих господствующих классов. «Кризис, к которому в настоящее время движется русская жизнь, будет кризисом конституционным», – пояснял слова Ларина Мартов. Но раз так, то, конечно, превращаются в пустые абстракции, в «голую фразу» (выражение «Нашей зари») лозунги 1905 г. Они теряют всякую «жизнеспособность», ибо общественные отношения современной России не представляют для них питательной почвы. Они должны отмирать, поскольку в социальной жизни им не соответствует никакой материальный конфликт. Ведь отмер же в практике рабочего движения Германии и Англии известной эпохи ряд демократических требований[273]. Эти требования могли остаться в программе, могли быть предметом пропагандистских разъяснений, но они утеряли способность собирать вокруг себя активные массы и направлять их усилия.

Таково отношение к лозунгам 1905 г. тех, кто в вопросе о судьбах России придерживается вышеизложенных взглядов Ларина—Мартова.

Но если требование коренной перестройки современного политического и экономического, главным образом земельного, уклада России не может уже служить руководящим принципом рабочего класса и рабочей партии, то где же этот руководящий принцип?..

Ларин ответил на этот вопрос в вышеприведенной выписке совершенно ясно: «Рабочий класс должен организоваться для твердой и планомерной защиты своих особых интересов».

Мы подчеркнули слово «особые интересы», ибо в нем сущность дела. Совершенно ведь ясно, что Ларин противопоставляет «особые интересы» общим интересам «очищения России от абсолютистских остатков». У рабочего класса в России есть же, полагает Ларин, «особые» интересы, которые могут быть защищаемы вне какой бы то ни было связи с борьбой против третьеиюньского режима в целом. На них он и предлагает сосредоточить энергию рабочего класса, оставив в стороне всякое попечение об организации в целях общей демократизации всего режима. Рассуждающий параллельно с Лариным Мартов высказал это в такой форме:

Рабочий класс имеет полную возможность… вырвать от поднимающейся к власти буржуазии частичные уступки… Таков смысл формулы « борьба за легальность»… Эта идея должна стать «регулирующей идеей», проникающей собой все частные и частичные усилия.

Если, таким образом, до 1905 г. «регулирующей», направляющей, верховной идеей рабочего класса и рабочей партии была идея коренного изменения всей общественной обстановки, «политический вопрос в его полном виде и размере», то теперь, в 1910—1913 гг. такой руководящей, верховной идеей рабочего движения должна стать идея «частичных уступок», частично осуществляемой легализации рабочего движения.

Таков смысл формулы «борьба за легальность». Но как в 1905 г., так и в 1913 г. пролетариат остается в самом низу общественной пирамиды. Его влияние на государство поэтому и в 1905-м и 1913 гг. одинаково, прямо пропорционально общему объему политических прав всего населения. Чем больше политических прав у всего населения, тем сильнее политические позиции пролетариата. Поэтому объективным предварительным условием успешной борьбы рабочего класса за его классовые цели является полнота политических прав для всей страны. Поэтому же совершенно нелепо в современной бесправной России противопоставлять, по Ларину, «особые интересы» рабочего класса задачам «очищения России от абсолютистских остатков», борьбу за легализацию рабочего движения, по Мартову, борьбе за коренное изменение социальных и политических устоев режима 3 июня.

Это противопоставление имеет, как мы видели, лишь один смысл: отказ рабочего класса от непосредственного участия в определении политических судеб всего населения и замыкание его в круг узкопрофессиональных интересов.

Нечего говорить, что подобное замыкание нанесло бы прежде всего неизгладимый ущерб именно профессиональным интересам наемных рабочих. Всякий сознательный рабочий в 1913 г. сумеет сам по достоинству оценить такого проповедника, который стал бы убеждать рабочий класс: оставим вопрос об общем политическом и социальном положении в России, сосредоточимся на своих «особых» интересах.

Подобная проповедь лишь по внешности была бы отрицанием политики. На деле это было бы скверной политикой, политикой, более всего полезной либеральной буржуазии. Поэтому-то, в полном согласии с теоретическими построениями ликвидаторов, «Речь» по поводу апрельско-майского движения прошлого года поспешила отметить: «В рабочем движении выступила вперед, на первый план, не его революционность, а его строго-профессиональный характер».

Правда ли это, или нет, мы покуда разбирать не будем. Ясно и так, что «Речь» обрадовалась именно тому, что движение – будто бы – подтвердило схему Ларина—Мартова. Ясно ведь, что «Речь» была бы очень рада, если бы в действительности эта схема осуществилась, если бы в рабочем движении современной России выступила на первый план не его коренная противоположность основам режима 3 июня, если бы эта взаимновраждебность была замаскирована требованием «частных уступок» и «борьбой за легальность». На своем языке «Речь» и выразила это, воспев будто бы «строго-профессиональный» характер первой волны массовых стачек.

Логика обязывает. Поэтому-то в оценке движения 1912— 1913 гг. за либеральной «Речью» должны были потащиться те, чьи воззрения она только формулировала в своих словах: «не революционность, а строго-профессиональный характер». Оценка «Речи» стала общим достоянием всего ликвидаторства. Идя за «Речью», и «Наша заря» заявила, что основой могучего отклика в стране, который встретили ленские события, является борьба за свободу коалиций.

Почему именно «борьба за свободу коалиций», а не борьба со всем общественно-политическим укладом «обновленного строя» ?.. Потому что эта формула предписана ликвидаторам их собственным воззрением на политические судьбы страны. Если же эти воззрения и эта формула приходят в прямое противоречие с действительным содержанием рабочего движения и с его действительной формулой, то, по мнению ликвидаторов, тем хуже для наличного рабочего движения. Систематические выступления «Луча» против стачек, когда стало трудно препарировать их характер в стиле «строгого профессионализма» «Речи», – лишь логическое заключение столкновения действительного характера современного рабочего движения со схемой, предуготовленной для него ликвидаторами в вышеприведенных рассуждениях Ларина, Мартова, «Нашей зари» и т. д.

Стоит сопоставить следующие формулы:

«Не революционность, а строго-профессиональный характер» («Речь»).

«Организация не «для революции», а для «защиты особых интересов» ( Ларин ).

«Не революционный кризис, а борьба за легальность» (Мартов).

Не «голый лозунг для немногих», а «борьба за свободу коалиций» («Наша заря»).

«Борьба за открытую рабочую партию» есть только дальнейшее конкретное воплощение идей ликвидаторов, счастливо совпавших с построениями либералов.

Если руководящей идеей рабочего движения в современной России должна стать «борьба за легальность», а не идея о коренном изменении основ режима 3 июня, то совершенно логично, что основной задачей партии должно стать – по изложению Л. Седова[274], одобренному редакцией «Луча», – превращение ее в открытую легальную организацию. Открытая рабочая партия мыслится, таким образом, как одна из возможных «частичных уступок», как результат постепенного взаимоприспособления современного режима и рабочего движения. Полный смысл проповеди открытой рабочей партии вскроется только тогда, если мы скажем поэтому, что эта партия может быть только легальной партией реформ, партией легальной борьбы за частичные уступки.

Еще сотрудники «Возрождения», нынешние сотрудники «Луча» писали, что представление о том, что «с данным режимом можно бороться, только всемерно и всецело отрицая его», характерно лишь для «подпольной психики». Это – откровенное признание. И оно показывает, что лежит в основе идеи открытой партии в современной России.

Существует борьба с режимом, опирающаяся на всемерное и всецелое отрицание его. Возможна ли рядом с этой борьбой, проникнутой, повторяю, всецелым и всемерным отрицанием режима, другая борьба, но не всемерно, не всецело отрицающая его?.. Конечно, возможна, и не только возможна, но и реально существует и ведется: это борьба либерализма, борьба кадетская.

Либерализм борется с современным режимом, он только не кладет в основу своей борьбы всемерного и всецелого его отрицания. И точно так же, как и либералы, легалисты – сторонники рабочей партии – должны внушать рабочим, что существующая легальная база «не слишком узка», что возможность создания подобной партии при современных условиях отнюдь не исключена. Ведь писали же еще на днях в № 193 «Луча»: «Можно смело сказать, что завоевание открытой рабочей партии может столь же мало быть иллюзией, сколь мало оказалась иллюзией и с.-д. фракция». Правда, писал это едва ли не Маевский, небезызвестный проповедник «бегства» из подполья. Но именно это-то и характерно, ибо подобный проповедник должен отдавать себе полный отчет в том, что существующая легальность не узка, и возможность открытого партийного строительства не исключена лишь для такой партии, которая откажется от «всемерного и всецелого» отрицания основ режима.

Мы видели, что идея открытой рабочей партии, как и вся «борьба за легальность», возникла из отрицания перспективы лозунгов коренного изменения третьеиюньского режима; теперь мы видим, что она есть прямое отрицание «всемерного и всецелого отрицания» трудящимися массами современного положения дел, того отрицания, которое характеризует движение 1912—1913 гг.

Лозунг открытой рабочей партии не только не отражает действительных тенденций современного рабочего движения, он находится в прямом противоречии с этими тенденциями. Открытая рабочая (?) партия возможна при современных условиях лишь как орудие приручения рабочего класса, поскольку эта задача приручения пролетариата вообще станет перед «обновленным строем»; она возможна, поскольку «обновленный строй» способен вместить в себя (или даже нуждаться в чем-либо подобном!) партию, реальный смысл которой в противопоставлении себя старой организации, ее традициям, ее духу, ее неурезанным лозунгам. Следовательно, даже сама партия легальной борьбы за частичные уступки возможна лишь в результате бурного обострения борьбы партии неурезанных лозунгов с «обновленным строем». Как побочным результатом октябрьского движения рабочих в 1905 г. было рождение либеральной партии, так не исключена возможность появления легальной партии ликвидаторов. Но она невозможна как массовая рабочая организация.

«Луч», говоря, что открытая рабочая партия столь же мало иллюзия, сколь социал-демократическая фракция в Думе, забыл – вполне последовательно – сказать своим читателям, что даже социал-демократическая фракция в Думе 3 июня имеет своей предпосылкой октябрь—декабрь 1905 г. Массовая рабочая открытая партия неизбежно подразумевает события еще более серьезные. Те же, кто, выступая с лозунгом открытой партии, заявляет вместе с тем, что «октябрь не стоит на очереди», строят и готовят не открытую рабочую партию, а партию оппортунистов, приспособившихся к «обновленному строю».

Но если проповедь легалистов отрицает самую сущность движения 1912—1913 гг., подменяя ее «борьбой за легальность», то и современное рабочее движение отрицает проповедь легалистов.

Содержание рабочего движения дается не теми или другими проповедниками, а всей совокупностью общественно-политических отношений данной страны в данную эпоху.

Эти общественно-политические отношения в Англии во второй половине XIX века предопределили временное тред-юнионистское направление рабочей политики. Эти-то общественно-политические отношения в третьеиюньской России предопределяют в рабочем движении господство идей, прямо противоположных тред-юнионизму, а равно и «легализму» и «реализму» наших ликвидаторов. Попытки «Речи» и ликвидаторов ввести рабочее движение в современной России в рамки «строгого профессионализма», «борьбы за легальность» и «открытой партии» уже осуждены историей, историей подлинного рабочего движения 1912—1913 гг.