I

В № 11 —12 «Нашей зари» за 1910 г. помещена статья г. Евг. Маевского. Она озаглавлена «Что такое ликвидаторство?». Тех, кто «надумал, выдвинул и поддержал это «новое слово» (ликвидаторство), автор упрекает в том, что они ни разу не дали точного и ясного определения того, какое содержание они в него вкладывают.

Это, конечно, неправда. В соответствующей литературе установлено совершенно точное и охватывающее вопрос во всей его широте, – т. е. одинаково и с организационной и, что еще важнее, с идейно-политической стороны, – понятие, вкладываемое в слово «ликвидатор».

Ликвидаторами названы и называются сторонники новой партии. Стремясь к уничтожению старой партии рабочего класса, признавая ненужность и даже вредоносность ее, сторонники нового коллектива вполне естественно получили кличку ликвидаторов. Ибо нет ведь ничего более законного, как ревизиониста называть – ревизионистом, а ликвидирующего – ликвидатором.

Конечно, можно было бы найти кличку для сторонников нового общественного образования из другой сферы, хотя бы из сферы его тактики. И действительно, их иногда – и по праву – называют «легалистами». Но нет никакого сомнения, что чаще все же применяется и крепче укоренилось в общественном знании имя ликвидаторов.

Думается, на это было и есть достаточно оснований.

Дело в том, что сторонники нового коллектива достаточно решительны, чтобы мечтать о новой партии и работать для ее созидания. Но вся история рабочего движения делает для них явно невыгодным прямой и откровенный разрыв со старой партией. Создавая новое, они предпочли бы, чтобы аудитории казалось, что они являются истинным хранителем старого, знакомого рабочим. Расчет этот – расчет не очень храбрых людей, конечно. Но этот именно расчет продиктовал «новаторам» ряд определенных практических шагов, а в области идейной совсем недавно толкнул их к столь неудачно закончившейся попытке присвоить себе «наследство» русских марксистов 80— 90-х годов.

Как бы то ни было, отношение к «старому» марксизму и к традиционной «форме» его бытия – самое больное место строителей «нового», и совершенно естественно, что именно в это место должны были ударить те, кто в выяснении вопроса, в предупреждении рабочих видел лучший способ борьбы с новым врагом, точнее, новой формой старых заблуждений. И, конечно, только идейная трусость заставляет господ новаторов притворяться не понимающими того, какое содержание вкладывают в кличку «ликвидатор».

«Если для девяти десятых из тех, кто интересовался разговорами о «ликвидаторстве», быть может, и понятно, оком идет здесь речь, то понять, о чем идет речь, до сих пор оказывалось совершенно невозможно», – пишет г. Евг. Маевский[224].

Г-ну Маевскому до сих пор непонятно, о чем идет речь, хотя он хочет показать, что ему понятно, что здесь идет речь не столько о чем-нибудь, сколько о ком-нибудь. Мы должны сказать, что нам глубоко безразлично, о ком идет речь, о Карпе, Петре или Сидоре. Мы даже думаем, что вопрос о Карпах и Сидорах вообще никакого значения в этом деле не имеет, и не имеет ровно постольку, поскольку за Карпами и Сидорами скрывается определенное общественное движение, созданное не той или другой личностью, а неизбежно возникшее в обстановке современной России. Вот об этом-то общественном, исторически обусловленном движении, пытающемся вылиться в определенную партию, и «идет здесь речь».

Но г. Маевский смотрит «глубже». Он высказывает подозрение, что «в основе спора не имеется никакой определенной идеи». Этого права – не видеть «идей» – мы у г. Маевского отнять не можем. Вопрос только в том, что заставило г. Маевского высказать свое соображение об отсутствии «идей» со стороны противников «новаторов»: действительно их отсутствие или умственная слепота г. Маевского. Ведь бывает так, что люди глохнут и слепнут по отношению к известным идеям. Можем заверить г. Маевского, что от этого прискорбного обстоятельства сами-то «идеи» не перестают существовать.

Так и в данном случае.

Г-н Маевский поместил свою статью в «Нашей заре». В том же номере помещены ст. Маслова, Дана, Череванина, Мартова. Вместе с г. Маевским и г. Потресовым все эти писатели принимают участие в сборнике «Общественное движение в России в начале XX века». В среде марксистов этот сборник встретил к себе критическое отношение. Почему?..

«В этой книге, – писал один марксист, – прикрывшись еще марксистским знаменем, совершается работа выхолащивания основных идейных положений русского марксизма – необходимая предварительная работа новой идеологии». «Освобожденная от своих противоречий политическая мысль авторов «Общ. движ.», – продолжал автор цитируемой статьи, – легко станет центром мобилизации европеизирующейся городской демократии… В русской общественности буржуазный демократ общеевропейского склада – новый тип. Процессу европеизации нашей «науки» и нашей крупной буржуазии соответствует процесс нарождения идеологии мелкой городской демократии. Интеллигент валит сюда отовсюду, но главный штаб этой интеллигентской группы неизбежно составится из людей, получивших европейскую выучку в школе марксизма, – конечно, «марксизма» оппортунистического… Понятие ликвидаторства шире, чем проповедь ненужности старой организации. Ликвидаторство – известная система политической мысли, а не только упадочное и бездейственное настроение, и это ликвидаторство является как раз той формой, в которой совершается теперешний исход побывавшей в с.-тии интеллигенции к новому, формирующемуся идейному центру мелкой буржуазии, к новой прослойке либерализма»[225]. Первый том «Общ. движ.», по поводу которого написаны сейчас приведенные строки, вышел около 2 лет тому назад. Его разбор появился через несколько месяцев после выхода книги. Теперь сообразите, г. Маевский, имеете ли вы хоть какое-нибудь право вводить в обман своих читателей, заявляя, что до сих пор неизвестно, «о чем идет речь», когда говорят о ликвидаторстве. Нам кажется, наоборот, что в вышеприведенных словах более 1½ года тому назад дана характеристика ликвидаторства как идейно-политического общественного течения, совершенно независимо от того или другого Карпа или Сидора.

Быть может, г. Маевский припомнит, кроме того, что по поводу основной статьи того же первого тома сборника счел нужным выступить Г.В. Плеханов, столь же определенно квалифицировавший точку зрения одного из редакторов сборника как ничего общего с марксизмом не имеющую. Автор выше цитированных строк и Г.В. Плеханов принадлежали и принадлежат к различным течениям в русском марксизме. Они часто расходились по поводу тех тем, которым посвящено издание, редактором которого состоит г. Потресов и в котором сотрудничает г. Маевский. Однако это не помешало им дружно признать указанное издание органом распространения немарксистских идей.

Пойдем, однако, дальше в скучной работе выяснения г. Маевскому, «о чем идет здесь речь».

Во 2-м томе того же сборника «Общ. движение» напечатана статья Маевского, а рядом с ней статья Д. Кольцова «Рабочие в 1905 – 7 гг.». Если бы г. Маевский поинтересовался, как отнеслись марксисты к этой, посвященной столь интересному вопросу статье, он узнал бы, что они не замедлили указать на то обстоятельство, что ее автор подошел к оценке и описанию соответствующих явлений не с точки зрения марксиста, а с точки зрения, заимствованной им у российского либерализма[226].

Мы думаем, что этих примеров покуда достаточно. Всякому ясно, что в основе того спора, который вели, ведут и будут вести с ликвидаторами их противники, лежит определенная идея.

«Идея» эта заключается в том, что господа ликвидаторы являются пропагандистами немарксистских идей, что они являются знаменосцами тех групп, которые уходят от марксизма к либерализму. То, что в подобной оценке сошлись марксисты разных течений, подтверждает объективность этой характеристики. Но этого мало. Нет никакого сомнения в том, что ликвидаторство в этом именно смысле учтено уже широким общественным мнением. Можно как угодно относиться к «Речи» и «Русской мысли», но надо, во всяком случае, признать в них органы определенных общественных групп, для того, между прочим, и существующие, чтобы учитывать в свою пользу процессы, протекающие в обществе. И, конечно, со стороны этих органов было, быть может, не совсем тактично пугать г. Потресова и г. Левицкого своими поцелуями, но нет никакого сомнения, что их приветствия работе этих писателей лишь выражали правильный учет общественного смысла работы последних.

Есть ли в России 1910 г. общественное, более или менее широкое течение, ликвидирующее марксизм, отрекающееся от старой партии, принципиально отстаивающее замену ее чем-то новым? Сам г. Маевский не может скрыть этого. Он пишет: «В период 1906 —1909 гг. такой уход или, вернее, отход безостановочно совершается».

Был ли, однако, в этом «уходе» какой-нибудь общественный смысл, или же это просто разбредались по домам уставшие люди?.. Г-н Маевский склоняется как бы к последнему пониманию.

«В этом процессе массового отхода, однако, до сих пор, при всем желании, нельзя было заметить ни малейшего присутствия идей, вокруг и около которых совершался бы этот отход», – пишет г. Маевский.

Но мы уже знаем, что, когда г. Маевский не замечает «идей», это не значит еще, что их не существует. Он не заметил идей противников ликвидаторства; теперь он заявляет, что не заметил идей у людей, уходящих от марксизма. Странный публицист!..

По его, видите ли, мнению, для «уходящих» «не на чем закрепить свои настроения, нет новой притягательной для них идеологии».

Вот, продолжает он, «если бы русская буржуазия, пользуясь хорошим для нее временем, оказалась способной проявить себя как влиятельная и организованная политическая сила, тогда этот отход непременно отыскал бы себе подходящую и боевую идеологию… Но так как до сей поры русская буржуазия, несмотря на все старания веховцев, не проявила еще такой силы… то этот массовый отход так и остался отходом, не превратившись в действительное дезертирство. Просто дезертировать оказалось некуда»[227].

Утешительное рассуждение! Отход от марксизма есть. Общественные условия для дезертирства есть, но – вот беда – дезертировать некуда, нет притягательной идеологии… Положение! Однако знаете ли вы, г. Маевский, что происходит обычно в таких условиях и что произошло у нас в России в 1908 —1910 гг. ? Происходит то, что, если нет соответствующей идеологии, то она создается, если нет готового убежища для «дезертиров», то они его воздвигают, если бессильны оказываются «вехисты» просто, то вырастают «вехисты среди марксистов».

Начинаете ли вы соображать, г. Маевский, что вы великолепно описали сами ту почву, которая породила ликвидатора как общественное явление?..

Для буржуазии, соглашаетесь вы, наступили «хорошие времена». Но эти времена были бы слишком «хороши» для нее, если бы она могла их учесть в смысле прямого и непосредственного захвата в область своего влияния былой враждебной ей аудитории. Так не бывает, г. Маевский. Исторический процесс идет более сложными путями, чем те, которые рисуются вам. Русская буржуазия оказалась (и уж навсегда!) неспособной к прямому подчинению веховской идеологии чуждых ей общественных формаций и, прежде всего, рабочего класса. Но – это начало премудрости, г. Маевский!.. – она оказалась (и еще неоднократно окажется) способной к косвенному воздействию на идеологов этих чуждых ей групп. Было бы исторической нелепостью, если бы «веховство» могло стать знаменем этих идеологов и этих групп. Но исторически закономерно, что «веховство», апеллируя к среде с совершенно другими традициями, идейными навыками и пр., надевает соответствующую маску и в такой форме в известный момент получает возможность свободно разгуливать там, где нет места для «веховства» неприкрытого. Конечно, работа публициста была бы очень облегчена, если бы дело происходило так, как хочется г. Маевскому. Но что делать?.. В нашем обществе срывание масок чуждых идеологий, пытающихся воздействовать на нашу аудиторию, остается одной из важнейших задач марксиста.

Проявлением влияния чуждой буржуазной идеологии на рабочий класс и является «ликвидаторство».

И кто понял, что влияние буржуазной идеологии вещь гораздо более сложная, чем простое перекочевание в кадетскую, скажем, партию, тот поймет, почему «Русская мысль» имела полное основание сказать господам ликвидаторам: «В разной среде, обращаясь к группам разных традиций, мы делаем с вами принципиально одно и то же дело».

Посмотрите на г. Потресова, г. Маевский, и вы увидите, что не так уже не способно «веховство» к идейным завоеваниям, хотя, конечно, г. Потресов – не «вехист». Он – вехист среди марксистов.

Есть люди, просто разошедшиеся по домам. Не о них речь. Но есть люди, уходящие от марксизма и ищущие новой идеологии, уходящие от рабочей партии и ищущие новой, объявляющие историческим «недоразумением» и «исконные концепции» и «формы бытия» русского марксизма, – они есть база «ликвидаторства». Это общественное явление. Оно было констатировано давно, и с этой новой группой, пытающейся ныне оформить свою новую партию, и идет «спор».

И в самом же начале «спора» было указано, что с чем (а не кто с кем, г. Маевский!.. Это мизерно!..) столкнулось. «Ликвидаторство является формой, в которой совершается исход побывавшей в марксизме интеллигенции к новому формирующемуся идейному центру мелкой буржуазии, к новой прослойке либерализма». И, конечно, это движение не может не идти через ликвидирование марксистской идеологии и старой партии.

II

Ликвидаторами мы называем тех, кто стремится к созданию новой партии, построенной на иных, на новых идейных и организационных основаниях. Идейный облик ее характеризуется тем, что в исконной идеологии русского марксизма она ликвидирует целый ряд основных положений (см. ст. Потресова в «Общественном движении»), что в оценке событий недавней революции она незаметно сходит на точку зрения либерального шаблона (см. там же ст. Кольцова), что она воскрешает ряд положений «экономизма» и «Кредо» и вводит в свой идейный обиход целый ряд либеральных положений. Нам неоднократно приходилось указывать на эти черты ликвидаторства и придется не раз и подробно еще их иллюстрировать. Отметим, мимоходом, одно место, характерное для нашего публициста, умеющего так хорошо не замечать идей. Он полагает, что вопрос о гегемонии припутан к спору «ни к селу ни к городу»… Буквально!..

Г-ну Маевскому небезызвестно, что, напр., статья Потресова в «Общ. движении» или там же ст. Кольцова, или, скажем, попытка другого сотрудника того же сборника, Мартынова, исследовать вопрос о судьбе идей первых русских марксистов ни в какой степени не касались вопроса о ликвидации каких бы то ни было организаций, уцелевших в 1908-м и последующие годы. А статья Потресова вообще-то не идет дальше 1904 г. Однако наличность «ликвидаторства» во всех этих статьях несомненна для всех тех, кто вообще признает, что «ликвидаторство» существует как общественное явление.

Делаю последнюю оговорку, чтобы сказать, что, например, от г. Маевского трудно было бы ожидать подтверждения этого: но ведь вообще он не видит ликвидаторства.

О чем же шла речь во всех этих статьях?.. О гегемонии, г. Маевский, или, точнее, о том, чтоб отбояриться от идей гегемонии. И представьте себе, то, что в этих статьях не было ни слова о партийной организации в узком смысле слова, не мешало противникам «нового слова» видеть в их авторах типичных и законченных ликвидаторов. Почему?.. Потому что ликвидация форм и ликвидация содержания взаимно связаны цельностью и единством того общественного течения, которому служит «ликвидаторство», потому что ликвидация в области идей, как и в области «форм бытия», одинаково ведет к замене марксистской политики, марксистских оценок – буржуазной политикой, буржуазными оценками. В том, что этой связи не видит г. Маевский, нет ничего удивительного: он многого не видит. Интереснее то, что этой связи предпочитает не видеть и Л. Мартов.

Л. Мартов не может не знать, что во всем споре новаторов и их противников вопрос о «гегемонии» был самым тесным образом связан с вопросом о «формах партийного бытия». Не может он этого не знать хотя бы уже потому, что сам-то он старательно и систематически обходил в своих рассуждениях неоспоримый, бьющий в глаза, неоднократно подчеркивающийся факт совпадения линии ликвидации «гегемонии» и ликвидации «форм бытия». Обходил же он его потому, что – не в пример своим «неосторожным» коллегам – чувствовал, что в неизбежной связи этих линий и скрыт залог неизбежного поражения и той и другой. Но именно, обходя это «скользкое место», Мартов свидетельствовал, что оно хорошо ему знакомо.

Дипломатические комбинации потому так часто и оказываются пустышками, что правда жизненных отношений немилосердно рвет тонкую паутину их лжи. Мартовские дипломатические «обходы» потому и оказываются недостойной словесной игрой, что те реальные силы, на которые он опирается, безжалостно валят «прямиками», бессильные скрыть свою истинную природу.

Истинная же природа современного отхода от марксизма, – «веховства» среди марксистов, – и заключается в синтезе идейного и организационного ликвидаторства. Оно – едино и целостно по своей природе, хотя гарантия этого единства и этой целостности не в личной логике того или другого ликвидатора, а лишь в исторической обусловленности самого явления.

Проповедь «умеренности», характерная для ликвидаторства, не может касаться только «форм партийного бытия», не касаясь «содержания», «идей», между прочим, основной, определяющей идеи – гегемонии, и наоборот. Поэтому-то организационный спор и есть лишь одна из сторон «спора», изолировать которую от других его сторон, от всего вопроса в целом может быть «выгодно» для «дипломатов», но отнюдь не рационально для интересов дела.

И действительно, ликвидаторство в своих типичных представителях уже дало нам «сознательных выразителей» своей бессознательной логики. Г-н Потресов, для которого ликвидация идеи гегемонии сливается с ликвидированием «подполья» в целостную систему новой идеологии; А. Мартынов, попытавшийся вымести идею гегемонии из самой истории русского марксизма; В. Левицкий – с его практическими планами нам придется еще встретиться ниже, – заявивший «не гегемония, а классовая партия»[228]; Ан[229], автор статей в грузинской ликвидаторской газете, признавший причиной поражения общественного движения то (прискорбное…) обстоятельство, что «во главе его стоял пролетариат»; Д. Герасимов, утверждающий[230], что «ликвидаторы отказываются от «гегемонии» в общенациональной борьбе», от «роли вождя в ней»…

Как быть Л. Мартову со всеми этими своими ближайшими единомышленниками и сотрудниками по «Общ. движению», «Нашей заре» и пр.? Признать их всех людьми непоследовательной мысли, случайно споткнувшейся на одном и том же месте? А воплощаемое ими единство ликвидации «формы» и «содержания» персональным достоянием каждого из них в отдельности ?

С точки зрения дипломата, призванного охранять персоны своих сотрудников, конечно, так, именно так. И посему А. Мартов пишет[231]:

«Когда Е. Маевский заявил, что «гегемония» к организационным вопросам припутана «ни к селу ни к городу», «Звезда» обиделась и сослалась на А. Герасимова, который в «Киевских вестях» написал, что «гегемония» сыграла свою роль. Но речь идет вовсе не о том, как тот или другой писатель смотрит на гегемонию в прошлом и будущем, а о том, какая связь между той или иной оценкой «гегемонии» и взглядом на желательные формы политической организации». Этой связи противники ликвидаторов «не установили и установить не могут», по мнению А. Мартова.

Вот лучший образчик того, насколько заглавие статьи А. Мартова – «Аитературщина против политики» – действительно соответствует ее содержанию. Что это, как не попытка отделаться от вопроса при помощи отказа рассмотреть политический смысл заявлений того или другого писателя или целой группы их? Евг. Маевский, Л. Герасимов пописывают о «гегемонии» и ликвидаторстве; читатель должен почитывать – так рассуждает Л. Мартов. Всякая же попытка рассмотреть эти писания с политической точки зрения будет уже покушением на «литераторские» права писателей, покушением, которое может быть продиктовано лишь «обидой».

«Речь идет вовсе не о том, как смотрит тот или другой писатель на гегемонию в прошлом или будущем». Нет, именно об этом, почтенный дипломат, именно о том, как смотрят гг. Потресовы, Левицкие, Маевские, Мартыновы и все прочие сотрудники «Нашей зари» на «гегемонию» в прошлом и будущем, именно о том, как эти свои взгляды эти писатели связывают со своими взглядами на «желательные формы» организации. «Связь не установлена», «вопрос о гегемонии припутан ни к селу ни к городу», – пишут Мартовы и Маевские… Неправда!..

Уже вышеприведенные цитаты свидетельствуют, что если говорить о «припутывании», то вопрос о гегемонии «припутан» самими «новаторами»; но дело в том, что вопрос не «припутан», а поставлен жизнью. С точки зрения определенного взгляда на гегемонию только и возможно подведение итогов, учета опыта, вообще уразумение недавнего прошлого. На известный взгляд на гегемонию опираются все тома «Общ. движения». Уже поэтому тот или другой взгляд на гегемонию должен входить решающим моментом в определение тактики сегодняшнего и завтрашнего дня. Мало того. Вопрос о гегемонии и независимо от этого есть определяющий вопрос в каждодневной, сегодняшней также. Когда В. Левицкий в той же «Нашей заре» приходит к формуле «не гегемония, а классовая партия», как думает Л. Мартов, припутывает ли он «ни к селу ни к городу» вопрос о гегемонии или только дает общее выражение своей тактической линии, которая должна будет сказаться в каждом шаге практического поведения на любом месте общественной арены?..

Словечко о «припутывании» дает только возможность Л. Мартову отмахнуться от действительного обсуждения конкретных вопросов жизни, дает желательный предлог от столкновений различных течений в практике движения уйти в область догадок о злокозненных лицах, своей «борьбой с ликвидаторством» нарушающих «общественное спокойствие и порядок».

Ибо вся «философия истории» и сводится для Л. Мартова к противопоставлению данного будто бы единства практики и злокозненности тех или других лиц, отстаивающих в форме «борьбы с ликвидаторством свои узкокружковые и попросту личные интересы»[232].

Слишком много чести приписывать нам способность ради тех или иных «интересов» и вопреки «единству» практики завертеть более чем на два года жизнь русских марксистов вокруг нарочито выдуманных вопросов, – могли бы ответить эти лица Л. Мартову и П. Аксельроду, в писаниях которого (см. тот же номер «Нашей зари») это своеобразное приложение «теории героев» к истории движения нашло свое полное завершение.

«Это [борьба с ликвидаторством], – пишет А. Мартов, – борьба изжитого вчера против неизбежного завтра. Борьба кружковой формулы против исторической необходимости классового движения», борьба кружковым путем выработанной формулы против жизненного процесса[233].

Увы, все это было бы очень хорошо, если бы под этими фразами не скрывалась пошлейшая апелляция к элементарности движения от вопросов, уже выдвинутых сложностью той обстановки, в которой оно развивается. Все это было бы хорошо, если бы эти пустейшие фразы имели какой-либо другой смысл, чем тот, который вложен в них их постоянным употреблением ревизионистами против ортодоксов. Оппортунизм всегда, везде и постоянно объявлял «формулу» кружковым измышлением, противопоставленным «жизненным» потребностям движения, всегда видел в себе представителя «высших форм» движения, преодолевающих закрепленное в «формуле» «изжитое вчера», и всегда разводил руками, всегда утешался ссылкой на «неразвитость» плебса, когда действия последнего оказывались на одной линии с давно похороненной «формулой».

Речи эти мы слышим уже с 1903 г. П.Б. Аксельрод совершенно прав, когда напоминает про этот момент в своем рассказе о борьбе с «кружковым марксизмом», «противопоставленным» жизненным интересам классового движения.

И, однако… Читатель разрешит мне напомнить, как оценивается судьба этого «кружкового марксизма» на страницах той же «Нашей зари». В 1910 г. в № 7, на странице 93, «Наша заря» писала: «До 1905 года, да, за немногими исключениями, и после, большевики имели большое влияние на массы… Можно сказать, что, поскольку рабочее движение в России шло скорее под знаменем стихийного революционизма рабочих масс, чем в качестве политически сознательного классового движения, поскольку большевики были более точными выразителями этого движения». Мы не входим в какие-либо суждения по поводу сделанной выписки, указывая лишь на поистине странную судьбу «кружковых формул», констатируемую этими словами. А они не случайны, от этого вывода не может отделаться и многотомная история «Общественного движения».

Мы не знаем, конечно, кто или что в будущем будет объявлен причиной столь странных судеб «кружкового марксизма»: стихийность ли и неразвитость масс или что-либо другое, но имеем полное право спокойно смотреть на потуги Мартовых и Аксельродов, констатировать противоречие между запросами и ростом движения и «кружковой формулой». Литераторские увертки и беспринципность не смогут предотвратить того факта, что какому-нибудь Аевицкому придется вновь и еще раз констатировать совпадение основных линий движения и «кружковых формул»[234]. Нет поэтому ничего более фальшивого, как маска защитников «политического содержания» движения, старательно натягиваемая на «ликвидаторство» Мартовым.

III

Столкновение различных «содержаний» отражается, как мы видели, и в спорах о «формах партийного бытия». К откровениям г. Маевского на этот счет мы переходим.

Предупреждаем читателя, что в этой области мы считаем совершенно достаточным простое констатирование фактов.  Поэтому в дальнейшем мы ограничимся простым цитированием того, что уже напечатано в «Нашей заре», в 11 – 12-й книжках за прошлый год, воздерживаясь от каких-либо обсуждений по существу вопроса[235].

Г-н Маевский пишет («Наша заря», № 11 —12, стр. 55): «Вначале меньшевистское течение пыталось помочь беде, реформируя организацию изнутри». «Косность существующих организаций вконец затрудняла реформаторство. Тогда от реформирования изнутри, т. е. от изменения форм организации, перешли к реформированию методов самой работы». Это достаточно ясно. Но послушаем дальше. Оказывается, что тогда еще, – когда только начинали отказываться от реформирования «изнутри», – мысль многих наталкивалась на то, «что никакое живое партийное дело несовместимо с существующей организацией». Ну а у кого мысль на это «наталкивалась», тот, естественно, должен был сделать вывод, который и делает г. Маевский, вместе со всеми ликвидаторами: «Тот необходимо должен был уйти и поискать другого, более соответствующего, места… тот должен был убежать оттуда, где скована была всякая инициатива, всякое творчество и всякие искания» (там же, стр. 58).

Последние слова глубоко прочувствованы и, несомненно, глубоко искренне выражают мучения «беглецов». Но эти вот «беглецы», любезный г. Маевский, и есть «ликвидаторы». Не нравится латинское слово – возьмем русское и будем говорить о беглецах. Как ни называйте, суть одна, и она не нова.

Авторы «Кредо», г. Струве, г. Акимов и многие другие, в свое время бежавшие на «свежий» воздух, могли бы, пожалуй, в выражениях менее поэтических, но более политических, определить причины своего бегства. Положим, они – эти причины – хорошо известны из дальнейшей истории этих… беглецов. Скована была всякая инициатива… в деле проповеди  буржуазно-либеральных истин, всякое творчество… либеральных программ, всякие искания… в духе оскопления движения.

Как бы то ни было, г. Маевский бежал и теперь пишет свою статью, и отказывается понимать, «что такое ликвидаторство», и упрекает оставшихся в отсутствии идей и пр. не для того, чтоб кого-либо приглашать туда, откуда он сам ушел… по проторенной дорожке. Не для этого, конечно, а для того, чтобы звать к новой партии. Не менее ясно выражается товарищ г. Маевского по журналу г. Левицкий.

В № 7 «Нашей зари» он ставит вопрос: «Откуда же возьмется эта новая рабочая партия, если историческое развитие ликвидировало старую организацию?» Ответ, конечно, явствует из вопроса. Новая партия «возьмется» (если «возьмется») от прививки к некоторым слоям рабочих ликвидаторских идей, и хотя г. Левицкий не пытается оспаривать того, что было бы «экономнее» и «целесообразнее», чтоб переход к новой партии был «безболезненнее», происходил «посредством постепенного внутреннего преобразования партии», – но на этот путь он не надеется. Тем паче, что ведь преобразовываться-то нечему: наша партия, оказывается, ликвидирована историей!..

Итак: бегство и разрыв – вот позиция людей, никак не могущих взять в толк: «что такое ликвидаторство»?

Как же будет выглядеть новая партия?.. И для ответа на этот вопрос есть достаточный материал в «Нашей заре».

Тот же г. Левицкий обстоятельно сообщает нам в том же номере «Нашей зари», где помещена статья г. Маевского, что «в будущем рабочая партия может существовать и развиваться лишь на почве открытой политической деятельности, сообразно с изменившимися после 1905 года условиями»[236].

Для г. Левицкого это, конечно, не положение из прописей, вроде того, что человек не может существовать и развиваться без воздуха, – это руководящее указание для сегодняшнего дня. Открытая политическая деятельность на почве существующих условий – это план, достойный героя бесстрашной ликвидаторской мысли.

И действительно, наш герой готов безбоязненно принять удары. По крайней мере, он заранее к ним готовится и прямо заявляет: «Нам скажут, что, рекомендуя ограничиться тем, что разрешает закон, мы…» (там же, стр. 66). Нам, положим, не  важно знать предположения г. Левицкого о том, что ему скажут. Достаточно знать, что он рекомендует. Он, однако, не только рекомендует, но и грозит: «Если русские рабочие не сумеют пойти по европейскому пути, – образования открытой рабочей партии и борьбы за нее, – то в будущем их ждут разочарования и поражения»…

«Образование открытой рабочей партии в пределах того, что разрешает закон» – таковы слова г. Левицкого. По-моему, этот откровенный проект хорош уж тем, что освобождает гг. Левицких, Маевских, Потресовых и прочих от труда составлять для этой партии программу, выработать тактику и пр. – все это сделает за них «закон».

Читатель, быть может, подумает, что это автор этих строк выдумал и г. Левицкого и г. Маевского, одного, «идей» не замечающего, другого, вместо «идей» поставившего «закон», и с одинаковой ревностью допрашивающих: «где факты дел ликвидаторов или проповедь в этом направлении» (стр. 51 «Н. з.» № Ц-12).

Но послушаем г. Левицкого дальше.

«Участие в выборах, – пишет он, – может стать исходным пунктом для возрождения или, вернее, рождения рабочей партии в России… Все, достигаемые в процессе различных частичных выступлений, результаты и накопляемые элементы найдут себе применение, завершение и организационное закрепление в моменте выборов…» («Н. з.», № 11 —12, стр. 67—68.)

Мы не станем комментировать этих цитат. Читатель сам ответит на вопрос: существует ли ликвидаторство; имеет ли оно что-либо общее с марксизмом и его формами бытия; чего заслуживают те «дипломаты», которые замалчивают это явление и, прикрывая его, лицемерно кричат о «единстве» движения и о злокозненности и отсутствии содержания в борьбе с этим явлением?..

Мы же ограничимся только парой слов.

Для того чтобы не оказаться безоружным перед этой попыткой мобилизовать известные элементы рабочих вокруг либеральных знамен, марксизм должен пристально следить за каждым шагом новой идеологии и, прежде всего, дать себе точный отчет в том «выхолащивании» марксизма, в том приспособлении марксизма к либерализму, в той ликвидации основных положений марксизма, которые представляют идейную базу «ликвидаторства».