Революционное крыло социал-демократии, преобладавшее на съезде, пыталось уже на съезде поставить партию на «новые рельсы», и до известной степени в некоторые моменты ему удавалось это… Два принципа должны характеризовать этот путь: «самостоятельная классовая политика пролетариата» во-первых, «партийность» – во-вторых. Тяжел ли этот завет для «большевиков» ? Конечно нет!
С момента выяснения тактических разногласий на каждом этапе партийного развития, с первого момента революционной бури большевизм боролся за выдержанную линию пролетарской политики.
Будучи у «власти» в момент напряжения революционной борьбы, отброшенный в оппозицию в год шатаний и оппортунизма, «большевизм» всегда боролся под знаменем партийности и единства партии. Провести в жизнь тот и другой принцип – нет, это не обуза для большевиков. Работая над этими задачами, большевизм работает над своей постоянной задачей.
Но сможет ли он выполнить эту задачу – задачу, поставленную перед нами съездом? Увидим, и первым испытанием ему будет умение разобраться в той гнетущей политической обстановке, которую встретил съезд, когда переступил российскую границу.
Революционная социал-демократия в России знает теперь, во всяком случае, что ее преобладание в партии диктуется не подъемом или упадком революционного настроения среди партийной массы, а упорной борьбой за выдержанность и самостоятельность пролетарской политики.
«Гнетущая политическая обстановка», указанием на которую кончается статья и которая встретила возвратившихся с Лондонского съезда делегатов, создана была государственным переворотом 3 июня 1907 г., сопровождавшимся роспуском Гос. Думы, арестом социал-демократических депутатов Думы, приговоренных к концу года к каторжным работам, и изменением избирательного закона. Вслед за этим последовало введение военно-полевых судов и полный разгром рабочих организаций. Все эти меры контрреволюции встретили лишь очень слабое противодействие со стороны ослабленного предшествующей борьбой пролетариата и знаменовали конец первой русской революции и полное торжество союза монархии, дворянства и крупной буржуазии, приветствовавшей переворот, во главе которого стал Столыпин. Революционные партии должны были перенести центр тяжести своей работы в подполье. Торжество монархии, подновленной союзом с октябристской буржуазией и поставившей ставку на «сильные», кулацкие элементы деревни, сопровождалось широкой волной разочарования, ренегатства и отхода от революции в среде мелкобуржуазных партий. Среди кадетов на фоне общего поправения всей партии выделяется группа «Вех» (Струве, Изгоев, Булгаков и др.), создающая идеологию сильной национальной монархической власти, правящей путем союза дворянства и промышленников. Среди эсеров выделяется группа «народных социалистов» (Пешехонов, Мякотин и др.), рвущая с идеей республики и аграрной революции. Меньшевизм, развиваясь по намеченному еще в разгар революции пути, превращается в ликвидаторство, хоронящее и революционную борьбу 1905 г., и партию, и основные завоевания революционного марксизма.
Общим для всей этой волны является не только фактическое примирение с третьеиюньской монархией и отказ от подготовки нового революционного наступления, но и резко отрицательное отношение к массовой революционной борьбе пролетариата и крестьянства в 1905 г. В форме критики революции 1905 г. и совершался, прежде всего, процесс «линяния» былых революционных партий, их переход на почву контрреволюции, их «прощание» с былыми «иллюзиями» и «увлечениями». Реакционная, ликвидаторская, ренегатская «критика» 1905 г. стала в 1908, 1909, 1910 гг. признаком «хорошего тона» и «политического разума» не только для кадетов, но и для меньшевиков и эс-эров. Гг. Милюковы, Струве, Мартовы, Потресовы, Даны, Черновы и Савинковы дружно работали на этом поприще и в газетах, журналах, брошюрах и целых «исследованиях» старались перещеголять друг друга.
Первой задачей большевиков при этих условиях было – рядом с текущей политической работой – разоблачить контрреволюционный характер кадетской, меньшевистской и эс-эровской «критики» первой русской революции и вскрыть перед новым поколением пролетариев те великие уроки политической классовой борьбы, которые оставила по себе разбитая революция 1905 г. В эпоху полного внешнего торжества контрреволюции и ренегатства в 1908 —1911 гг. наша большевистская печать – на 9/10 подпольная и нелегальная – уделяла этому вопросу, как и следовало, очень много места. Некоторые мои статьи, посвященные тому, как кадеты, меньшевики и эс-эры оценивали первую русскую революцию, перепечатываются ниже.