СЭР ДЖЕФФРИ УИК лег головой на лабораторный стол, покрасневшие глаза его были тусклыми от отчаяния. Он работал целых пять дней, лишь ненадолго прерываясь на сон и отдых, стремясь выявить возбудителя желтой смерти. Пять безумных, лихорадочных дней, перевозя лабораторное оборудование с места на место, отступая перед все расширяющейся зоной эпидемии.

Сэр Джеффри устало взглянул на висящую на стене карту. С того дня, когда он приехал в Лондон, на ней появились новые зараженные зоны. Обрисованные приблизительно темно-красным, они казались большими ранами, распространяющимися по телу города. Раны… как те язвы, что появлялись на теле жертв желтой смерти.

Он закрыл ноющие глаза и попробовал думать. Тут же в памяти всплыли искаженные мукой лица. Слепые, отчаянные лица, разъеденные язвами, бесформенные, с темно-красными нарывами, беспрестанно кашляющие и хрипящие уже нечеловеческими голосами, моля о помощи. И рушащиеся здания… почему? Мосты, метрополитен, высоченные небоскребы — все превращалось в руины. Это были дни гибели Лондона, а, возможно, и всей Англии, всего мира. Число жертв уже превысило три миллиона.

Притянутый жутким зрелищем, он шагнул к окну. Город за ним казался адом. Пожары от коротких замыканий бросали в небо кровавые отсветы. Смутно он слышал грохот рушившихся зданий, крики умирающих от эпидемии на станции «Скорой помощи» внизу. Во дворе закончили складывать большим квадратом трупы, облили бензином и подожгли. Погребальный костер вспыхнул с тошнотворной вонью горелого мяса. Сэр Джеффри помотал головой. Ужасно, нереально!.. И это происходит в старом добром Лондоне!

За дверью послышались шаги, и в лабораторию вошел мрачный человек в форме «Волонтеры эпидемии».

— Сегодняшний отчет, сэр Джеффри, — сообщил он и повернулся к карте с красным карандашом в руке. — Зона номер один распространяется на запад. Зона два и три соединились у Тоттенхэма. Вдоль набережной разворачивается новая зона номер четыре. Пришло сообщение о смерти военно-морского министра, министра иностранных дел и ряда членов Парламента. Начинают рушиться собор Святого Павла и Английский Банк. Правительственные архивы перевозят в Манчестер. Пожары усиливаются, все более острой становится нехватка продовольствия. Вспышки насилий…

— Достаточно, Хенли, — легким движением руки сэр Джеффри отпустил волонтера и наклонился над микроскопом, рассматривая пробу ткани легкого.

Возможно, использование синей краски покажет…

Доктора снова прервали шаги. Он нетерпеливо повернулся. На пороге стоял Стив Ингрем с натянутым, бледным лицом.

— Стив, — нахмурился сэр Джеффри. — Зачем вы пришли сюда? Мона сказала мне, что вы в плохой форме с того дня в зоне. Вы должны соблюдать постельный режим!

— Постельный режим? — невесело рассмеялся Стив. — Лежать с легким сотрясением мозга, когда каждая кровать нужна для умирающих от эпидемии. Я должен принять участие в этой борьбе. — Он повернулся к окну, хмуро взглянул на пылающий ад, которым была отмечена теперь постоянно растущая зона поражения, и черная пустошь на месте самой первой области эпидемии. — Что это? — Стив резко повернулся, глаза его сверкали. — Вы же знаете, что это никакая не болезнь! Это разрушение! Разрушение животных, растительности, камня и стали! Какая-то внешняя, неизвестная сила, сэр Джеффри, превращает город в бесплодную пустыню! Человечество бессильно остановить это разрушение! Если бы только кто-то мог проникнуть в зону поражения и изучить все в непосредственной близости!

— Это бесполезно, — покачал головой сэр Джеффри. — Из трех последних экспедиций не вернулся ни один человек. Уйти в зону равносильно самоубийству. Многие из наших ученых попытались и заплатили за это жизнью.

— А также и Стенгель?

— Мы не получили от него никакой весточки с того дня. — Уик взглянул на пенковую трубку, лежащую на каминной доске. — Бедный старый Стенгель!

Стив взял трубку и с интересом осмотрел ее. Чашечка была глубокой, а отверстие в ее основании необычайно большим, размером чуть ли не с карандаш. Стив вспомнил, как Стенгель непрерывно сосал незажженную трубку и его странную манеру говорить, словно он запыхался. Он уставился на обугленный табак в чашечке и задумался. Потом внезапно выпрямился, глаза его вспыхнули.

— Сэр Джеффри! А где жил Стенгель?

— Что? — токсиколог раздраженно дернул усами. — Ну… на Кенион-стрит… Западная 641, кажется. А почему вы спрашиваете?

Стив повернулся к карте.

— Кенион-стрит! — воскликнул он. — Я так и думал! В самом центре зоны поражения! Сэр Джеффри… — Стив вдруг резко рассмеялся, — …если кто-нибудь спросит меня, скажите, что я пошел вернуть трубку ее владельцу!

И прежде чем доктор успел его остановить, Стив сбежал по лестнице и выскочил на улицу.

ПРОШЕЛ ЦЕЛЫЙ час, прежде чем Стив Ингрем сумел добраться до края зоны эпидемии. Лицо его было бледным, но решительным, карманы пальто распухли от каких-то пакетов. Мгновение он глядел на небольшую заставу с пунктом Красного Креста и машинами «Скорой помощи», затем, свернув на Кройдон, углубился в тихие, безлюдные улицы зоны поражения.

Глазам его представилось чрезвычайное опустошение. Ряды зданий, некоторые, причем, стояли невредимые, если не считать упавших карнизов и разбитых окон, а от других остались лишь кучи щебня. В тех местах, где обрушилось метро, в земле открыли зловещие пасти провалы, а электропровода змеились, точно гигантские змеи, готовые ужалить неосторожного путника.

Стив уже углубился в зону эпидемии на несколько кварталов, когда почувствовал жжение во рту и в носу. Остановившись, он достал из кармана два пакета, в одном, картонном, был белый порошок, а в другом рулончик влажного бинта. Стив уже посыпал бинт порошком, когда услышал позади шаги.

— Стив! — прокричал знакомый голос. — Ты не можешь туда идти! Это просто самоубийство!

— Мона! — он резко обернулся и испуганно увидел бледное, красивое лицо девушки. — Откуда ты узнала?..

— Мне сказал папа. — Она схватила его за руку. — Никто не сможет прожить больше часа в зоне, Стив. Возвращайся, пока еще есть такая возможность!

— Я не могу, — упрямо покачал он головой. — Если я отыщу Стенгеля, то сумею узнать о причинах желтой смерти. Я должен идти дальше!

— Если так, то я иду с тобой, — смело заявила девушка. — Стив, вопрос победы или поражения в этом деле жизненно важен для всех нас!

— Ладно, — кивнул он, восхищенный храбростью Моны. — Не снимай это, независимо от того, что произойдет. — Он взял бинт, тщательно покрытый белым порошком, и обернул вокруг ее головы, закрыв нос. — Дыши через бинт и не открывай рот.

Мона кивнула, с любопытством глядя, как он готовит второй бинт и обертывает им свою голову. Потом они направились на юг, в центр зоны эпидемии.

ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ЭТОЙ прогулке отштамповались в памяти Моны серией ярких, обрывистых картин. Темные улицы, выпуклая луна, полускрытая дымом, ужасные опустошения в недавно еще густонаселенном районе. Трупы, лежащие то тут, то там в развалинах… некоторые пожелтевшие, загноившиеся, изъеденные болезнью… некоторые — просто одетые в обрывки одежды скелеты.

Раз, проходя мимо пустого бакалейного магазина, они увидели скрюченных, худых существ, шаривших лапами по полкам в поисках еды. Живые существа, но уже не люди, с красными глазами, сверкающими через путаницу волос. Разрушительное воздействие эпидемии превратило их в мрачную пародию на живых мертвецов. Невнятно бормоча и временами издавая крики, они набивали рты, из которых текла пена, консервированными деликатесами, и дрались, точно звери, за самые лакомые кусочки. Потом много месяцев Мона не могла забыть их яростный вой и безумный хохот.

Прошел почти час, но Стив упорно шагал вперед, руководствуясь уличными знаками. Глаза девушки начали болеть, кожа горела. Дважды они едва избежали смерти, когда рядом внезапно рушились здания, а один раз загорелась бензозаправка и, тут же взорвавшись, обдала их ливнем горящих угольков. Но Стив шел вперед.

Мона уже шаталась от усталости, когда Стив вдруг схватил ее за руку и жестом велел остановиться. Перед ними стоял дом, темный, пустой, но все же странным образом единственный уцелевший в целом ряду таких же домов.

Скользя из тени в тень, Стив и Мона подкрались к этому большому, мрачному зданию. Когда они приблизились, то увидели несколько странных вещей. Во-первых, строительный раствор между кирпичами блестел, как стекло. Какое-то защитное покрытие, решил Стив. Во-вторых, окна старого дома были плотно заперты и зашпаклеваны. Внимание Стива также привлек дым над крышей. Перелетая по воздуху от ближайшего пожарища, облака дыма над этим домом внезапно скручивались и завихрялись, словно попадая во власть могущественных сил. Они походили на черных драконов, корчившихся в муках на фоне освещенного огнем неба. Мона озадаченно смотрела на них, когда Стив заговорил.

— Пойдем, — сказал он. — Нам нужно внутрь.

Она прошла за ним через улицу, затем увидела, как он достает из развалин толстый металлический прут. Втиснув его острый конец между рамами, Стив навалился и открыл окно.

— Сюда! — Он помог Моне влезть в окно. — Тихо!

Через мгновение он присоединился к ней и тщательно закрыл окно.

Комната была небольшой и темной, поскольку снаружи смеркалось. Очевидно, это был какой-то кабинет. Стив зажег спичку и глянул на стопки бумаг на столе.

— Смотри-ка, — сказал он, рассматривая блестящий стальной нож для бумаг, поверхность которого совершенно не потускнела. — Теперь можно снять бинты! Воздухздесь чистый! Обрати внимание на эти документы! Из главного управления гестапо в Берлине! Но ведь Стенгель приехал в эту страну, утверждая, что вынужден был бежать из Германии по политическим причинам! Он…

Скрип двери заставил его замолчать и резко обернуться. В дверях стоял, вежливо улыбаясь, доктор Стенгель.