ТОД СЕЛ НА пол у стены и опустил голову, больно упершись бровями в свои колени. Затем обнял их руками и, плотно зажмурившись, позволил себе увидеть Альму живой, радостную Альму, такую уютную Альму, храбрую Альму.

Он уже раз испытал такую же смесь страдания и гнева, сидя, слепой и беспомощный, в темном углу склада на космодроме. Прошел слух, что Эйприл не приедет, потому что альбиносов решили не отправлять в колонию Сириуса. В конечном итоге, этот слух оказался неверным, но в тот момент все было неважно. Вот и теперь он вспоминал и вспоминал Альму, как она нашла его там, просто подошла и села рядом. Она даже не притронулась к нему и ничего не говорила, а просто ждала, пока Тод бросится к ней на грудь и зарыдает, как ребенок. И никто, кроме него и Альмы, не знали об этом…

Он вспомнил Альму с дочерями в космопорту, как они прыгали по газону и плескались в бассейне, и как потом Альма лежала и глядела на звезды, и в ее мягком, нежном взгляде он заметил непримиримую вражду к такому громадному пространству. Прыжки по газону и неукоснительное достоинство — все это легко сосуществовало в Альме.

Он вспомнил, как она потом сказала ему: «Никогда не бойся, Тод. Просто думай о более худшем, что могло бы произойти. То, чего ты боишься, вероятно, все же не так плохо — просто что-то могло быть лучше. — И еще она сказала: — Не путай логику и истину, хотя логика тоже нужна. Логика может опираться на твердую землю, а другим концом уходить в открытый космос. Истина не так гибка. — И еще: — Конечно, Тод, ты должен быть любим. Не стыдись этого желания. И вообще, это не должно тебя волновать. Ведь ты-то любим. Эйприл любит тебя. И я тебя люблю. Может, я люблю тебя даже больше, чем Эйприл, потому что она любит все, чем ты являешься, а я люблю то, чем ты станешь.»

И были еще воспоминания более глубокие и важные, хотя относились они к мелочам — случайная встреча взглядов, касание рук, смех или далекий напев…

Тод постепенно уплывал во тьму, которая была рождена потерей и отчаянием, и постепенно становилась отсутствием всяких чувств. И он понял то, что казалось ему самым пустячным из пустяков: значение его позы у переборки. Мысленно Тод посмотрел на себя со стороны. В этой позе было удобно углубляться в себя и одновременно быть таким защищенным… И Альме очень не хотелось видеть его в этой позе.

Он поднял голову и поспешно выпрямился из положения зародыша. Теперь все закончилось, неистово сказал он себе и затем ошеломлено спросил у себя же, что же он имел в виду.

Тод повернулся и посмотрел на Эйприл. Она неподвижно сидела, прижавшись к нему. Он толкнул коленом ее в ребра, достаточно сильно, чтобы заставить ее вспомнить, что у нее есть ребра. Она подняла на него глаза и спросила:

— Как? Как можно?..

Она не закончила фразу, но Тод понял. Из каждых из трех стандартных пар корабля проекта «Сириус» одна должна было зачать детей на планете, вторая даже раньше, сразу же после пробуждения, а третья, контрольная, перед тем, как лечь в Гроб. Но развитие плода не могло произойти до пробуждения. Это было невозможно, в Гробу останавливались все жизненные процессы. Таким образом…

— Как? — умоляюще повторила Эйприл. — Как такое могло случиться?..

Тод забыл о своих страданиях, взглянул на Эйприл и подумал о том, почему это выпало на долю именно Тигви.

— Тод, — тут же раздался голос Тигви.

Тод погладил Эйприл по плечу, поднялся и подошел к Тигви. Он по-прежнему заставлял себя не глядеть в Гроб. Тигви, все еще чем-то занятый, кивнул головой.

— Мне нужно здесь немного больше места.

Тод взял прозрачный куб, на который указал Тигви, и посмотрел на извивающийся розовый комочек внутри.

Он чуть было не улыбнулся. Младенец был жив. Тод шагнул в сторону, и Тигви сказал:

— Забери из всех.

Тод взял все кубы и перенес туда, где сидела Эйприл. Карл встал, подошел к ним и опустился на колени. Можно было ощутить вибрацию полей, насыщающих воздух внутри кубов питательными веществами.

— Хорошее среднее количество… Черт, я хотел сказать, нормальное потомство, — сказал Карл. Четыре девочки и один мальчик. Просто замечательно.

Тод посмотрел на него.

— Мне кажется, есть еще один…

Была еще одна девочка. Мойра принесла ее в шестом кубе.

— Сладенькие… — выдохнула Эйприл, глядя на них. — Какие они сладенькие!

— Это все, — устало сказала Мойра.

Тод взглянул на нее.

— А Альма?..

Мойра слабо махнула рукой на аккуратную стопку кубов-инкубаторов.

— Это все, — устало прошептала она и подошла к Карлу.

Это все, что осталось от Альмы, с горечью подумал Тод. Он взглянул на Тигви.

Тот поднял руку и вытер лицо о плечо. Поднятая рука опустилась на край Гроба и на секунду стиснула его. Затем Тигви отпустил Гроб и принялся сдирать с рук стерильный пластик. Отчаяние опять рванулось из груди Тода наружу, но он прикусил щеку и заставил его остаться внутри. Странная традиция, подумал Тод, почему-то невежливо показывать на людях свое горе…

Тигви бросил остатки пластика в отверстие для мусора и повернулся лицом к остальным. Поочередно он посмотрел на каждого, и каждый посмотрел в ответ на него. Затем Тигви повернул рычаг, и крышка Гроба Альмы бесшумно скользнула на место.

Прощай…

Тод сел возле Эйприл и оперся спиной о переборку. Рукой он обнял ее плечи. Карл и Мойра сидели рядом, держась за руки. Глаза Мойры были прикрыты, хотя она не спала. Лицо Карла было угрюмым. Тод взглянул на него, затем перевел взгляд на кубы. Трое младенцев плакали, хотя, конечно, их нельзя было услышать через пластиковые стенки инкубаторов. Внезапно Тод ощутил на себе взгляд Тигви. Он передернул плечами и тут же заставил горе уйти в некое просторное хранилище глубоко в его душе.

Тигви сел, скрестив ноги, на пол перед остальными и положил что-то на пол.

Тод посмотрел на этот предмет. На первый взгляд он казался металлической пружиной величиной с большой палец, вертикально установленной на черной подставке. Затем Тод понял, что это какой-то предмет искусства, сделанный из золотистого вещества, светящегося и казавшегося текучим. Это была двойная замкнутая спираль, она вращалась, снова и снова, блестя золотом, какая-то странно живая и одновременно похожая на миниатюрный водопад. Сформирована она была так, словно наматывалась на цилиндр, а цилиндр крутился, чтобы избавиться от нее, и их движение было вечным и неустанным.

— Это лежало в Гробу Альмы, — сказал Тигви. — Его там не было, когда мы покидали Землю.

— Но он должен быть там, — тупо сказал Карл.

Тигви молча покачал головой. Эйприл открыла рот, но тут же закрыла его, ничего не сказав.

— Что, Эйприл? — спросил Тигви.

— Ничего, Тигви, — покачала головой Эйприл. — Правда, ничего. — Но поскольку Тигви продолжал ожидающе глядеть на нее, она произнесла: — Я хотела сказать… Она красивая. — И Эйприл опустила голову.

Губы Тигви дернулись. Тод мог лишь молча посочувствовать ему. Он погладил белые волосы Эйприл, и та слегка дернула плечом от его прикосновения.

— Что это, Тигви?

Поскольку Тигви не ответил, Мойра спросила:

— А она… Могла эта штуковина что-нибудь сделать с Альмой?

Тигви задумчиво взял непонятный предмет в руку. Тод увидел желтые отсветы на его горле и щеке, и золотистые точки в глазах.

— Что-то она сделала, — пробормотал Тигви, затем помолчал. — Как вы знаете, по плану Альма должна была забеременеть после пробуждения. Но родить…

Карл с силой потер рукой лоб.

— Во всяком случае, Альма должны была бодрствовать не менее двухсот восьмидесяти дней!

— Возможно, так и было, — согласилась Мойра.

Тод видал, как рука Тигви схватила предмет, словно и теперь он мог считаться драгоценностью. Мойра почувствовала нечто приятное, и те же эмоции отразились на лице Тигви.

Тигви подднялся.

— Нужно осмотреть корабль, проверить припасы, расчеты… Нужно связаться с Землей-Прим, если сумеем, и отправить им сообщение. Тод, проверь воздух в коридоре.

— Звезды… Мы увидим звезды! — прошептал Тод Эйприл, и эта мысль затмила все остальное.

Он пошел к углу, где была панель управления дверью. Там он нажал кнопку проверки, и на двери зажегся зеленый индикатор, показывая, что, после их пробуждения, все каюты, отсеки и помещения управления были нагреты и наполнены воздухом.

— Воздух в норме.

— Продолжай.

Все столпились возле Тода, когда он потянул рычаг. Не стану я ждать приказа, подумал Тод. Я пройду по коридору, открою защитную пластину иллюминатора, и за ним будут звезды и космос.

Дверь открылась.

Но за ней не было ни коридора, ни переборок, ни бронированных иллюминаторов…

Вообще не было корабля.

Была ночь, сырая и теплая. Влажная. Были растения с переплетенными ветвями, мясистыми листьями и соединившимися корнями. Какое-то существо ударило, как молотом, в дверной косяк и исчезло, оставив на пороге пятнышко крови. Было небо, ужасное, сверкающее зеленое небо. Снаружи что-то кричало и билось, давление воздуха там было выше, чем в отсеке, и все это было совершенно неправильно.

Тод почувствовал. Как по подбородку бежит кровь — он прикусил себе губу. Он повернулся и увидел три пары испуганных глаз, уставившихся на Тигви, который сказал:

— Закрой же дверь!

Тод нажал рычаг, но он отломился и остался в его руке.

В голове у него медленно тянулись мысли, длинные, как удавы. Тод стоял с металлическим обломком в руке и думал:

Нам говорили, что в первую очередь мы будем должны адаптироваться. Нам говорили, что, возможно, ко времени нашего прибытия на Земле-Прим уже будет тонкая атмосфера, но что, вероятно, нам придется жить в куполах. Нас предупреждали, что мы можем встретить тут результаты мутаций, от которых люди станут не совсем людьми. Нас даже предупреждали, что мы можем не найти на Прим вообще ничего живого. Но посмотрите теперь на меня… на всех нас. Нас не готовили адаптироваться к такому! И мы не можем…

Снаружи донесся какой-то нечленораздельный вопль. Что-то толщиной с большой палец, длиной с руку и вопившее, как далекие сигналы горна, метнулось через дверь и стало летать по отсеку. Тигви тут же сорвал с вешалки плащ и, изловчившись, сбил палкой это существо. Извиваясь, оно побежало к двери, но Тигви набросил на него плащ и рявкнул:

— Закрой же эту чертову дверь!

Карл выхватил у Тода отломленный рычаг и попытался вставить его на место, но рычаг рассыпался, словно был сделан из сухаря. Тод шагнул вперед, схватился за дверной косяк и выглянул наружу. Все было спокойно. Из странно перекрученной травы выглянула ящерица длиной с руку и замерла, уставившись на него. Тод крикнул, и существо стало подниматься на передних лапах, слишком длинных для такого создания, пока его тело не встало под углом в сорок пять градусов к земле, а затем щелкнуло длинным хвостом, и что-то пролетело над самой головой Тода. Тод повернулся, чтобы посмотреть, что там, и в этот момент ящерица ударила его с одной стороны, а Эйприл — с другой.

Эйприл победила, а проигравшая ящерица, щелкая зубами, ринулась вперед. Эйприл плечом ударила Тода в грудь, он потерял равновесие и упал на пол. Холодный, сухой, пульсирующий хвост стукнул его по руке. Тод судорожно схватил его. Часть хвоста оторвалась и стала прыгать по земле, точно перевернутый на спину жук-щелкунчик. Но Тод успел перехватить хвост и пополз назад, таща за собой ящерицу, потом встал сначала на колени, потом на ноги, пару раз взмахнул ящерицей над головой и с силой ударил ее о косяк. Остатки хвоста, которые он сжимал, тоже оторвались, и чешуйчатая тварь скользнула по полу в отсек, заставив Мойру дико прыгнуть, чтобы убраться с ее пути, так что она чуть не сбила с ног коренастого Карла.

Тигви открыл футляр с набором хирургии Лямбда, высыпал на пол лекарства и инструменты и, перевернув опустевший ящичек, накрыл им чешуйчатое тело.

— Эйприл! — закричал Тод.

Обернувшись, он увидел, что она что-то пинает ногами в траве. Он схватил ее и втащил внутрь.

— Карл! — крикнул Тод. — Дверь…

Но Карл уже спешил к нему с горелкой в руке. Парой ловких движений он срезал рычаг, удерживающий дверь открытой, захлопнул ее и закричал:

— Параметалл!

Задыхаясь, Тод бросился к шкафам и принес ленту этого синтетического вещества. Карл отрезал от нее широкую ленту и перерезал на две половинки. Одну он прижал к двери и, не глядя, протянул назад руку. Тод бросил ему молоток. Карл схватил его, примерился и ударил молотком по ленте. Мелькнула голубовато-белая вспышка, и лента мгновенно затвердела, прочно приварившись к двери. То же самое Карл сделал со вторым куском, приварив его рядом к стене. Получились две шейки, в которые Мойра тут же просунула прут, надежно закрепляя дверь.

— Нужно стерилизовать пол? — спросила Мойра.

— Нет… — поколебавшись, ответил Тигви.

— Но… бактерии, споры…

— Забудь об этом, — сказал Тигви.

Эйприл заплакала. Тод обнял ее, но и не подумал успокаивать. Что-то в глубине его души, что-то более глубокое, чем паника, и более важное, чем удивление, подсказало ему, что эти слезы предназначались, чтобы оплакать Альму. Плачь, плачь, подумал Тод, оплакивай всех нас…

Когда все кончилось, лицо Карла перекосилось от запоздалого шока.

— Корабль исчез, — тупо сказал он. — Мы на планете.

Он взглянул на свои руки, резко повернулся к двери, уставился на нее и задрожал. Мойра подошла к нему и встала рядом, не прикасаясь — она просто встала рядом на случай, если понадобится. Эйприл постепенно успокаивалась.

— Я… — начал было Карл, но тут же замолчал и покачал головой.

Щелчок. Тррр… Треск, щелчок. Тигви принялся машинально собирать рассыпанное содержание хирургического набора. Тод погладил плечо Эйприл и пошел помочь ему. Мойра взглянула Карлу в лицо и тоже пришла на помощь. Затем к ним присоединилась Эйприл и последним — Карл. Они все подмели, повесили одежду, ликвидировали беспорядок, затем Тод опустил прикрепленный к стене столик, и они положили на него мертвую к тому времени ящерицу. Мойра осторожно освободила закутанное в плащ насекомое, с силой ударила им об пол, положила его в опустевший хирургический футляр и принесла слабо шевелящуюся тварь Тигви. Долгую секунду Тигви глядел на нее, затем положил на стол и закрепил рядом с ящерицей. Потом он пинцетом открыл ящерице челюсти, нагнулся, чтобы получше рассмотреть и проворчал:

— Эйприл…

Она подошла к нему. Тигви притронулся скальпелем к клыкам ящерицы.

— Смотри-ка сюда.

— Канавки, — сказала Эйприл. — Как у змеи.

Тигви повернул скальпель и плоской стороной нажал на основание клыка. Из канавки выбежала капелька желтой жидкости. Тигви положил скальпель и подсунул под зуб стекло от часов, чтобы поймать эту капельку.

— Проанализируем ее позже, — пробормотал он. — Но я бы сказал, что ты спасла Тода от чего-то ужасного.

— Я даже и не подумала, — ответила Эйприл. — Я… я и не знала, что на Прим существуют животные. Интересно, а как звать это чудовище?

— Эта честь принадлежит тебе, Эйприл. Дай ему название сама.

— А, может, его уже классифицировали.

— Кто?

Все разом заговорили и тут же замолчали. В неловкой тишине раздался вдруг смех Карла. Он прозвучал неожиданно и неуместно, но в этом был весь Карл.

— Говори, Карл, — велел Тигви.

Карл сверкнул зубами, затем махнул рукой в сторону двери.

— Это вообще не Сириус. И не Земля-Прим. Так что, Эйприл, можешь дать имя своему любимцу.

— Крокозмей, — сказала Эйприл, — потому что он бросается, точно крокодил, и у него ядовитые зубы, как у змеи… — Затем она побледнела и повернулась к Карлу, когда до нее дошел смысл его слов. — Это не… не Прим?

— На Земле никогда не водилось подобных существ, — очень тихо сказал Тигви. — К тому же Прим — холодная планета. На ней не может быть тропического климата. Сколько бы времени, — кивнул он на дверь, — там не прошло.

— Но тогда… где же мы? — спросила Мойра.

— Попытаемся понять. Но у нас нет нужных приборов — они остались на корабле.

— Но раз это новая… чуждая планета, то почему вы не позволили мне провести стерилизацию? А вдруг здесь есть опасные споры? Или в атмосфере метан, или…

— Мы бы уже что-нибудь почувствовали. Что касается состава атмосферы планеты — она не ядовита, иначе некому было бы вести беседу. Погодите! — Тигви поднял руку, прерывая град вопросов, которым люди были уже готовы осыпать его. — Удивление — слишком большая для нас роскошь, как и волнение. Мы не можем позволить себе его. Мы получим ответы, когда соберем побольше информации.

— А что мы теперь будем делать? — слабым голосом спросила Эйприл.

— Поедим, — ответил Тигви. — А затем поспим. — Все молчали, и Тигви добавил: — А потом мы выйдем наружу.