Левию Матвею подойти ближе к кресту и кричать: «Нет, нет, нет!» – когда он видит мучения распятого Иешуа. Коровьеву и Бегемоту идти быстрее за гробом Миши Берлиоза.

Мне сообщают, что Бездомный – Юхан Линделль – хромает, потому что вчера по пьянке выбил где-то дверь ногой – слава богу, нога цела. У Мастера тоже что-то стряслось, сказали, что сотрясение мозга. Актеры просили, чтобы я не выдавала их.

Бездомному разорвать воротничок от отчаяния, когда появляется гроб с его другом Берлиозом без головы.

Берлиозу при встрече с Воландом ярче показать, что ему вдруг стало плохо с сердцем, как будто он что-то предчувствует. Всем смотреть на Пилата на заседании писательского собрания: неужели и он член председательской комиссии писателей? «Среди писательской братии много было трусов и предателей», – поясняет Любимов. Юрий Петрович предупреждает, что кто-нибудь непременно споткнется о выгородку с песком у креста и упадет. Надо переделать. Занавес опять заело на выходе Иешуа. Музыка вступает после реплики Автора «Все было кончено». На словах Автора музыку убрать совсем. На реплике Каифы «Страшный месяц нисан в этом году» музыки нет, только потом идет баховский хорал. Воланду не подпрыгивать на реплике «И дьявола тоже нет?». Ему не по чину скакать, как простым смертным.

Гелле не пищать, а сексуально спросить: «Можно я тебя поцелую?» Босому иметь при себе ручку и бумажку для расписки. Коровьеву зажечь лампу и показать на надпись дома № 302-бис по улице Садовой. Поплавскому отыграть мышь на голове, сжаться, когда Бегемот положит настоящего грызуна ему на голову.

Музыку подавать строго по расписанной партитуре. На словах «Мертв, мертв…» Иешуа на кресте уронить голову на грудь и всем присутствующим на сцене сделать то же самое.

На словах Римского, что Варенуха не отбрасывает тени, музыки нет. Следить за тем, чтобы актеры до конца произносили свои реплики, и только потом давать музыку, иначе получается какофония. Хотя Любимов сам вставлял везде музыку, чем перегружал текст. На репетиции стало ясно, что музыку надо убирать. Любимов в последние дни перед премьерой отслеживал, где возник перебор с музыкой.

Буфетчику Сокову надо положить что-то в портфель: уж больно он худой, а в нем должны быть деньги, превратившиеся в резаную бумагу. Гелле с бананом надо зазывать свою жертву как будто в могилу. Бегемоту еще больше обнажить попку Маргариты. Музыку громче, когда появляются скелеты на балу сатаны. И музыка на Фриде, когда та показывает платок, которым задушила своего ребенка.

Опять разбор музыкальных акцентов, которые актерам нужно заново закрепить. Любимов злится на звукорежиссера Андерса Драмстада. Андерс должен сам понимать, что нельзя заглушать голоса актеров. Тот пытается сказать в свою защиту, что Юрий так все сам расписал, а он не привык самовольничать. Любимов дает команду посильнее включить музыку на реплике «Смерти нет…».