– Сообщение с севером у нас налажено неплохо, но это всегда контрабандная сделка, – начал свой инструктаж Анастас Ибелис. – Не потому, что мы кого-то боимся, но для того, чтобы соблюсти определенные правила, нами же самими и установленные. Если «тут», – он многозначительно приподнял свои мохнатые брови, – люди узнают, что есть «там», то, как мы полагаем, они снесут все это «тут» к чертовой бабушке. А затем снесут и все, что есть «там», потому что если то, что есть «тут», они еще хоть как-то понимают, то все, что есть «там», для них совершенно запредельно. Скоро вы это сами поймете.

– Я всегда считал, что мы живем в единой планетарной цивилизации, – признался Сева. – Честно говоря, мне пока совершенно непонятно, почему она оказалась разделена на две части…

– Это хорошо, что непонятно. Это значит, – резюмировал Ибелис, – что мы неплохо справляемся со своими задачами. М‑да. Но дело не в этом. Дело в другом. Все дело в том, что вам также придется потрудиться. Я не хочу сказать, что вам нужно будет неделю идти заснеженными тропами через дремучую тайгу, однако путь предстоит неблизкий. Хотя север начинается уже буквально в двухстах километрах отсюда, просто так взять и попасть туда невозможно. Для начала вы отправитесь на юг, в центр профпереориентации, куда вас определила служба общественного планирования, это часа три с небольшим отсюда на КПП. Там вы пройдете регистрацию, оставите свой спецкостюм, и вам взамен дадут другой, временный. В нем вы отправитесь на пункт пропуска, где вас будет ждать Зураб, это наш проводник туда, на север. Он объяснит вам, как попасть в «карантин».

– Скажите, – решился уточнить пару деталей Сева, – а зачем нужно ехать на юг? Зачем им мой спецкостюм?

– Так, а вы что же, хотите, чтобы вас аннигилировали?

– Нет, конечно! – испугался Сева. – Не хочу…

– Ну, так значит, нужно сохранить ваш статус. Пока вы будете на севере, ваш спецкостюм будет «тут» проходить переориентацию. Что тут непонятно?

– Как это? – удивился Сева. – Спецкостюм?

– Ну конечно. Мы полагаем, что через какое-то время вам предстоит сюда вернуться. К тому времени ваш спецкостюм уже пройдет апгрейд.

– Погодите, так получается, что когда кого-то аннигилируют, то это касается только спецкостюма?

– Ну разумеется. Что же, вы хотите, чтобы мы людей уничтожали? Люди – это ценный ресурс. Их всегда можно переподготовить, дать им новый спецкостюм, и они будут выполнять новую функцию. Некоторые вообще уезжают на север. Там из них сделают новых людей…

– Не понимаю. Вот у меня на телетрансляторе была подружка, Юля. Ее вроде как аннигилировали. Выходит, она жива?

– Конечно! Аннигилируют только чипы из спецкостюмов. Людей-то зачем? Люди всегда пригодятся. Юлю вашу, например, отправили в репродуктивный центр, у нее неплохой генетический профиль, и уже через год она станет мамой. А как вы думаете, откуда у нас тут берутся дети?

– Ну, я всегда считал, что их рожают семьи, которые…

– Которые «приняли решение»?! – Ибелис многозначительно посмотрел на Михеича и вдруг расхохотался. – Какие же вы все наивные!.. М‑да. Впрочем, это лишний раз подтверждает, что все работает как задумано, как часы…

– А откуда же тогда?.. – не унимался Сева. – Из инкубатора?

– Инкубатор – это сказка, которую выдумали у вас на телетрансляторе. Видите ли, друг мой, – Анастас окинул Севу снисходительным взглядом. – Душу человек может получить только там, – он указал пальцем вверх. – Мы бы с радостью плодили вас миллионами, но не все в этом мире находится в нашей власти. Увы… А может, и к счастью… Но дело не в этом. Дело в том, что самый простой и малоресурсный способ производить детей – это женский организм. Если бы детей рожали только те, кто «принял решение», у нас тут людей уже, пожалуй, никого бы и не осталось. Вернее, остались бы одни «птеродактили» вроде меня, ровесники ВЭР… М‑да. Если бы не глобальная система репродуктивных центров… Но, впрочем, оставим это. Сейчас у нас другая задача. Итак…

– Тах што здаш одежу сваю в Растове, она там у них повисит покамест, пройдеш тама исканир, они тобя запишуть, и тада ужо поедишь абаратныть, сюды, и тутычки тибя ужо спровадим…

– А что будет с моим спецкостюмом?

– Ну как что… Он пройдет переподготовку, получит новые компетенции…

– Простите, но ведь меня же в нем не будет. Кто же будет получать компетенции?

– Так а вы-то ему зачем? Он и без вас отлично справится. Можно подумать, от вас что-то зависит…

– Выходит, что если мой спецкостюм надеть на кого-то другого, то он станет мной?

– А что вас удивляет? Разве вы этого не знали? Конечно, нужно будет его перепрошить, поменять биометрию, прописать в базе, то да се… Но это все не сложно, занимает всего пятнадцать минут, ну, максимум пару часов.

– А если я надену ваш спецкостюм, – Сева ухмыльнулся, – я стану… вами?

– Можете попробовать, – расхохотался Ибелис, – но – не рекомендую. Кстати сказать, вы знаете, какой спецкостюм у Михеича?

– Так у вас тоже спецкостюм? – удивился Сева. – Я думал, вы это… того… не в системе…

– Да ентош как-жить? Тут-ыть и шагу не ступиш без яво. Канеш, и хнопки имеюца, и шип.

– У него полный допуск, – уточнил Ибелис. – Его спецкостюм был раньше у одного руководителя тайной службы. Когда тот навсегда уехал на север, его отдали Михеичу.

– А что, даже такие люди уезжают? Я думал, что это… не для всех. Что они… там, наверху… что у них свои порядки, и они всем управляют.

– Во-первых, руководитель тайной службы – это совсем не «все». Это далеко не «все». Во-вторых, они там действительно управляют, и делают это неплохо. Только то, что они делают, и то, что вы об этом думаете, – это две большие разницы. И в‑третьих, давайте оставим этот бесполезный разговор. Когда вы попадете на север, вам все станет ясно и без лишних слов…

– Ты, лопушок, хе-хе, ты эта… таво… не суятиси. Ищо маненька, и уся тоби расталкують.

– Вот именно. Благодарю, Михеич. А то лично меня уже начинает утомлять весь этот балаган… Так вот. Последнее… Все это время вы строго следуете указаниям работников центра ППО. У вас есть официальное предписание на переподготовку. Вы проходите строго положенные вам процедуры. Затем вас отправляют в зону релаксации во временном спецкостюме с соответствующим допуском. Делайте только то, что вам скажут. Ничего лишнего. Только это и больше ничего. Никаких разговоров ни с кем ни про какой север, даже если вам кажется, что те, с кем вы коммуницируете, имеют в виду нечто большее, чем им положено. Это понятно?

– А что будет, если… – начал было Сева.

– Аннигилируем, – отрезал Ибелис. Тут он вдруг замолчал. Некоторое время он сидел в задумчивости, как будто решая какую-то сложную задачу. – Я должен идти, – сказал он вдруг. – Обстоятельства требуют моего срочного личного присутствия в другом месте. Михеич вас проводит…

Он встал и, прихрамывая, отправился в темноту.

– Ты уш, лопушок, не оконфузься. Мы к табе с даверием, виш, сам Стасушка с тобой возиться. Эт огого! Эт табе не абы хто, величина! Хенерал! Так ыть и ты уш сматри чаво, как. Дело нешуташное. А там-то уш глядиш, и Машка твоя табе даждесси.

– Маша! А она – там? – обрадовался Сева.

– Там, там, лопушок. Ха-ха. Ну ток-ыть паманеньку, паманеньку. И там уш как ни то…

– Хорошо! – воодушевился Сева. – Я готов. Едем.

Они поднялись с подиума. Михеич пошел вперед. Он на удивление уверенно ориентировался в этом темном офисе фирмы «Хопа». Сева шел за ним следом. Чувство грядущей неизвестности наполняло его каким-то странным предчувствием. С одной стороны, ему не терпелось поскорее вырваться «отсюда», и вместе с тем он не имел ни малейшего представления о том, что ждет его «там». Участие во всей этой авантюре казалось ему какой-то странной игрой, хотя где-то очень глубоко внутри он отдавал себе отчет, что, если что-то пойдет не так, все это может стоить ему очень дорого…

На лифте они спустились в зал 22-го уровня. Тут робот сопроводил их в транзитную зону, где располагались персональные подъемники, и очень скоро они уже спускались по пневмотуннелю в нижний купол. Михеич молчал. Сева тоже. Для стороннего наблюдателя это были совершенно чужие люди: бородатый дед с морщинистым лицом в помятом, засаленном спецкостюме и молодой, симпатичный, модно одетый гиперпопулярный (до позавчерашнего дня) ведущий телешоу с одним из самых высоких зрительских рейтингов. И только в те моменты, когда они обменивались взглядами, можно было уловить, что между ними существует глубокая доверительная связь.

Персональный подъемник без остановки миновал парковочную зону на вершине пирамиды. Здесь располагался терминал локального сообщения «Супербашня», через который Сева приехал сюда днем ранее. Но, поскольку ему нужно было ехать на юг, они продолжили спуск на станцию межрегионального транспортного контура, который находился в самом основании Башни. Это заняло еще несколько минут.

В зале межрегиональных перемещений кипела жизнь. В вечернее время КПП и ОТК [4] прибывали и убывали практически постоянно. Отсюда можно было умчаться практически в любую точку мира. Капсульное перемещение сделало планетарную доступность практически неограниченной. Каких-нибудь десять – двенадцать часов, и вы едите свежих моллюсков на тихоокеанских пляжах центральной Америки, играете в гольф на идеальных площадках Австралийского биорегиона или предаетесь самозабвению на островах Полинезии. Трансконтинентальное туннельно-капсульное сообщение было одним из первых грандиозных проектов после ВЭР и во многом способствовало укреплению планетарных культурных и научных связей, развитию глобального самосознания, небывалому рывку в сфере инфраструктурного проектирования. Все это Сева знал еще со школьной скамьи, хотя последние сутки, насыщенные информационными сенсациями, вынуждали его относиться к освоенному им ранее материалу с известной долей скепсиса.

Народу было много, в основном в рабочих спецкостюмах. Многие возвращались из отпуска, кто-то из командировок. Пересадку в Башне часто выбирали для того, чтобы пройтись по местным увеселительным заведениям. Тут были виртуальные клубы всех возможных систем, несколько разного масштаба и назначения спортивных площадок, бесчисленное количество точек общепита, различные закрытые мероприятия. Кроме того, тут располагался огромный научный сектор, высотная обсерватория, ряд институтов, мощнейший вычислительный кластер.

Впрочем, представителей старшего общества было немного. Как правило, они использовали другие пересадочные терминалы, где можно было путешествовать без суеты и лишних контактов с «простыми». Таких поблизости было как минимум три, прежде всего – главный городской, а также Приволжский и Заокский. Последними двумя пользовались в основном представители самой верхней элиты, занятые в сфере управления.

Сева с Михеичем уселись за стойку бара и заказали биокофе. К ним подскочил робот-регистратор, который, считав Севин транспортный профиль, предложил ему выбрать подходящий способ перемещения. Ближайшая ОТК отправлялась через семь минут, с двумя пересадками до Южного Терминала можно было добраться за три часа двадцать минут. Следующая с одной пересадкой отправлялась через сорок минут, впрочем, время в пути было ненамного короче. Можно было заказать КПП, и Севин допуск позволял это сделать, но он решил прокатиться «с народом» и выбрал второй вариант. Михеич одобрительно кивнул.

– И то верно, с людями анош все веселей, – убедительно резюмировал он. – Я-ить люблю людев разглядывать. Смяшныи ане, все чей-то думають, каку-другу мыслю в уме ковыряють. А в глазах – пустатищща! Как все равно робыты.

– Скажи, Михеич, – поинтересовался Сева шепотом, – а ты где живешь? Есть у тебя жилблок?

– Я-то, – Михеич улыбнулся в бороду, – знама дела. Тольк-ыть ты такова никада и не видал. Щас вот тибя спроважу и сам до дому-ить и подамси. У мене тама и печурка, и банька есть. Костычки пагреть завтричка подуымываю. Если дялов никаких асобо не случитьси.

– А какие у тебя дела, – удивился Сева. – Ты разве не на пенсии?

– Да уш знама каки! Вашего брата туды сюды маневровать. А ты думашь, один такой? Нее, брат. Ты хочь, канеш, случий асобый, да аднакыж и други всяки имеються. Да и, апять-жить, куды схадить, чаво принястить – на уси дяла Михеич нужон. Так-то вот, лопушок, хэ-хэ.

– Скажи, Михеич, а Клуб радикальных развлечений – он реально существует? – не унимался Сева.

– Усе йисть, усе. Патаму как ты сам йисть, так и усе йисть. А там-та уш, где заход, а где выхад – дела тако, что и ня всяк-ыть и добяретси. Тябе вона адна дверычка отварилыся, а другому каму – друга кака. Развеш в ентом дело? Главна-ить это што унутрех у тибя. Да каков ты сам, чаво стоить душа твая. Да ты не баись. Там тибе многа чаво аткроицца, у таби-та йисть, куды вмящать, глубина, знач-ить…

Эти пространные рассуждения, конечно, не могли удовлетворить Севиного любопытства, но он понял, что говорить об этом теперь не имеет смысла. Молча они допили кофе. Приближалось время расставания.

Михеич встал из-за стойки и, спрятав руки в карманы, хитро глянул на Севу.

– Ну, бувай, лопушок, – кивнул он и улыбнулся. – Тольк-ыть давай уж без саплеф. Не надыть тут ентаво. А другой раз, мож, ищо и повидаимси как-нито. Привет там усим нашим. Скажи йим, Михеич пост бдит!

Сева, привыкший за последнее время всем жать руки, вдруг осознал, что, действительно, тут это не очень принято, и вспомнил недавний инструктаж Ибелиса про конспирацию. Он посмотрел в глубокие, полные какой-то нездешней радости глаза Михеича, кивнул и отправился на посадку в ОТК.

ОТК представляла собой несколько увеличенный вариант КПП. Собственно, «общей» ее делало путешествие нескольких человек, друг с другом прежде, как правило, незнакомых, в одном межрегиональном направлении. Удобством она не сильно отличалась от персональной.

В этот раз помимо Севы ехали еще пять человек. Высокий плотный мужчина в спецкостюме информационного работника, две дамы-пенсионерки, густо раскрашенные макияжем, в странных париках и старомодных спецкостюмах работников пищевой отрасли. Они были заняты каким-то нудным разговором между собой и не обратили на Севу особого внимания. Еще в капсуле были парень и девушка в студенческой спецодежде. Эти последние были полностью заняты друг другом, они, тесно обнявшись, уселись в первый ряд и хихикали.

Информационщик как-то сразу обратил на себя внимание Севы. На вид ему было лет сорок пять или пятьдесят, он был гладко выбрит, тщательно причесан и весь буквально блестел от чистоты. Он сразу узнал Севу и, широко улыбаясь, подобострастно глядел на него своим горящим от восхищения взглядом.

Севе пользовательское внимание было привычно. Он совершенно машинально восстановил на лице маску отрешенного безразличия – на всякий случай, чтобы выдержать дистанцию. При этом, однако, он вдруг осознал со всей очевидностью, что вся его надменная спесь, которая, бывало, овладевала им всякий раз, когда он раньше «выходил в люди», куда-то улетучилась. Он никак не мог искренне пережить теперь то былое чувство превосходства, которое прежде всех так умиляло в его телетрансляционном круге. Он всегда смотрел на своих почитателей как на некую абстрактную массу, главным атрибутом которой была цифра его персонального рейтинга. Теперь же, глядя на сидящего напротив него мужчину, он вдруг увидел в нем… человека.

Человек это был самый обычный. По всему было видно, что он хорошо трудится на своем месте, исполняет все свои обязанности и, хотя и не отличается какими-то особыми качествами, по крайней мере, живет на позитиве и приносит пользу обществу.

Сева решил немного сократить дистанцию с этим своим попутчиком и, улыбнувшись, слегка кивнул ему. От этого знака внимания тот весь загорелся и быстро среагировал:

– Вы же Сева Спрыгин, верно?

– Да, это я, – подтвердил Сева.

– А я Кротов. Артем Кротов. Я тут работаю, в Башне, в пирамиде. Серверным инфраструктурщиком. Я вас смотрю каждый день. Всегда вам ставлю рейтинг. Вы – гениальный ведущий! Какое счастье ехать с вами в одной капсуле. Я думал, такие, как вы, только в КПП ездят. А вы молодец, молодец, вы близки к людям. Это правильно, правильно, сразу видно, что вы хороший человек. Я в вас не ошибся.

Тут раздался сигнал отправки. Двери капсулы закрылись, и она зашла в туннель. Раздался легкий хлопок, и ОТК полетела по трубе.

– Скажите, а вы часто смотрите телетрансляции? – поинтересовался Сева у Кротова.

– Конечно! Еще бы! Постоянно. Я личные каналы не люблю, они сухие, в них нет жизни. А трансляции я всегда смотрю! У меня дома самая последняя стена, с интерактивом, с виртуалкой. Уж в этом я кое-что понимаю. И в лотерею я регулярно играю, пару раз хорошо выигрывал даже… Я все ваши трансляции видел, за последние пять лет, как вы только появились, я сразу стал на вас ставить. Вы гениальный ведущий. Таких, как вы, еще поискать!

– Да будет вам, – сделал смущенное лицо Сева. Тут он как раз припомнил, что едет в центр ППО и что уже очень скоро его место на телетрансляции займет кто-то другой, но не стал извещать об этом Кротова. Вместо этого он спросил:

– А хобби у вас есть?

– Конечно! Я хожу на танцы! Уже давно я занимаюсь. У нас большая группа. Мы все очень любим смотреть ваши трансляции. Вы наш кумир!

– И что танцуете? – Севе начинало надоедать это восторженное благолепие.

– Ну как что? Все! Кадрилью. Ординару. Мантэнго. Все танцуем. Я уже больше пятнадцати лет увлекаюсь. Раньше, по молодости, ходил в бассейн. Но потом захотелось, знаете, больше общения. В бассейне как-то сухо все, плаваешь один, соревнования раз в месяц, а в остальное время и поговорить не с кем. Тренер – робот, массажист – робот… А на танцах у нас коллектив. Девушки молодые, много. Красивые. С несколькими у меня отношения были. Хорошие девушки, неглупые, интересные.

– О детях не думали? – почему-то решил уточнить Сева.

– Конечно, думал! Еще бы! Но – нет, это не мое. Зачем мне это? Допуски оформлять, потом здравоохранение проходить, карантин… Да и вообще, знаете, я не из тех, кто склонен к постоянным связям. С женщинами скучно, когда долго, сухо как-то. Знаете, как у нас говорят, «одну беру, на другую смотрю, третью примечаю, а четвертая мерещится». Это про меня! Я сторонник разнообразия. Как и вы. Я о вас все знаю. Вот ваша Юля… которую, кажется, аннигилировали…

– Вы и об этом знаете? – удивился Сева.

– Конечно! Еще бы! Правильно сделали, что аннигилировали. У нее и рейтинг в последнее время вниз пошел. Она, конечно, в хорошей форме всегда держалась, но по лицу сразу видно, что вредная она, противная. Когда у вас с ней началось, мы все даже как-то удивились. Зачем вам это? То ли дело у вас были до этого Аиша или Лиза-Лизонька. Вот это были славные малышки! Нам всем они очень нравились. Конечно, всему есть предел, нельзя же всю жизнь с одной подружкой прожить, должна быть ротация. Мы понимаем. Это мы все знаем. Но Юля… как это у вас с ней вдруг получилось?

– Даже не знаю… – Сева вспомнил, как легко и непринужденно они сошлись на одном из заседаний круга, как потом несколько раз ходили в клубы, как ездили на острова. Как последний раз они спали с Юлей и как потом она устроила истерику из-за Олега. – Она очень темпераментная была…

– Конечно! Еще бы. Юля очень, очень горячая. Это сразу видно. Она прям вся горячка. Но все равно – у нас она как-то сразу всем не понравилась. Никто у нас ей рейтинг не ставил. Никогда. Вот там есть у вас Снежана… Вот она бы вам подошла. Мы даже с ребятами спорили, кто будет следующая у вас. Я считаю, вам надо со Снежаной. Как она вам?

– Ну, не знаю, – эта беседа забавляла Севу, но уже начинала и утомлять своей простотой. – Снежана сейчас занята. У нее Гаврил.

– Ну, подумаешь! Где вы, и где Гаврил. Да он вообще никто, и рейтинг у него – на порядок ниже. Да вы только ей кивните, и она ваша. Мы все так считаем. А она прям звездочка. Только недавно пришла – и сразу какой успех, какой рейтинг! Мы все ей рейтинг поставили. Вот она вам прям идеально подойдет. Поверьте. И мы все будем очень, очень рады…

– Скажите, – Сева решил сменить тему, – а на работе вы чем занимаетесь?

– Да что вам моя работа… Серверы обслуживаю. Там, где роботы не справляются, нас привлекают. Апгрейдим, прошиваем… Да что об этом говорить, это разве интересно?.. Вот у вас жизнь! Вы звезда! У вас рейтинг! А у нас… что у нас? Скучно, сухо как-то все. Работа – она и есть работа. Платят неплохо. На все хватает. Новую стену себе поставил, виртуалка у меня топовая. И на отношения хватает, и на развлечения…

– Простите, – друг не удержался Сева. – А зачем вы живете?

– Не понял, простите, – озадачился Артем Кротов. – Как вы сказали?

– Ну вот жизнь ваша – для чего она вам? Зачем вам это все?

– Ну как зачем? Об этом разве спрашивают? Родился и живешь. Живешь и радуешься. Дело делаешь. Хобби делаешь. Рейтинги выставляешь. Как все! Мы – люди простые. Нам главное, чтобы весело и интересно. Нам главное, чтобы процесс шел…

– А есть у вас мечта?

– Конечно! Еще бы! Вот это – есть. Мечта – есть. Я хочу быть свободным человеком!

– Как? – Сева аж поперхнулся. – Как вы сказали?

– Ну конечно! Свободным. Я хочу, чтобы не нужно было вставать в шесть утра. Чтобы не нужно было все время ходить на работу. Чтобы не нужно было ходить на танцы. Чтобы вообще ничего не нужно было делать…

– И что тогда?..

– Ну как что? – Кротов подозрительно посмотрел на Севу. – Лежишь себе целый день на диване, смотришь трансляшку, заказал жратвы какой хочешь, девочки новые каждый раз… Все этого хотят…

– То есть вы хотите, чтобы у вас все было и для этого ничего не нужно было делать, чтобы вам просто так это все давали?

– Конечно! И чтобы никто не спрашивал ничего. Никакого тебе коллектива, никаких кругов, никаких обязательств. Живешь как хочешь, и все…

– И это счастье?

– Конечно! Еще бы! Само собой. Разве нет?

– И что вы делаете для этого?

– Ничего. А что тут можно поделать?

– То есть это мечта, которая никогда не исполнится, так?

– Конечно! Она же на то и мечта. Мечта никогда не сбывается. Это желания сбываются, потому что захотел – сделал. А мечта – на то она и мечта, что ее нельзя захотеть. Просто мечтаешь ее. И от этого жить веселей…

– Интересная концепция… – Сева задумался. Единственной его мечтой сейчас была Маша, и он был готов сделать все, чтобы найти ее, добиться, чтобы она была с ним всегда. Он был убежден без тени сомнения, что если «там» он ее найдет – и для этого были все основания, ведь и Михеич даже так говорил, – то она будет с ним, будет его.

– Да что вы все обо мне! – продолжал тараторить свою унылую песню информационщик. – Вот у вас – жизнь! Вы – звезда! У вас – рейтинг! Что бы мы без вас делали? На кого бы мы равнялись? Кому бы рейтинг ставили? Вот ведь раньше был Гордей Минакшер, помните, до вас еще? Мы ему тоже рейтинг всегда ставили. Но его разве можно с вами сравнить? Он сухой весь, скучный. С таким выражением лица разве можно работать на телетрансляторе? Как таких вообще туда допускают? Вы – другое дело, а он…

Сева понял, что говорить дальше не о чем. Он перестал реагировать на излияния Кротова, но того это совершенно не обескуражило. Он все говорил и говорил, говорил и говорил. Сева задремал.

Сигнал предупредил, что ОТК подъезжает к месту прибытия. Раздался звук разгерметизации, и капсула выкатилась на парковочную площадку. Не обращая внимания на попутчиков, Сева первым встал и направился к выходу. Нужно было сделать пересадку.

Следующий сегмент он ехал молча. Попутчики в этой поездке были уже все другие. Но Сева утратил интерес к коммуникациям, он сел в последнем ряду, поглубже закутался в свой спецкостюм и отстраненно глядел в персональный экран, на котором транслировали лотерею, где он еще несколько дней назад был ведущим. На экране он – Сева – рассказывал зрителям разные приколы и новости. Это, конечно, был не он сам, а его виртуальный двойник. Он вспомнил, как когда-то его самого вводили на роль ведущего, и он некоторое время вживался в образ предыдущего ведущего через его виртуальную копию. «Интересно, – подумал он, – кто будет вести лотерею теперь?» Впрочем, вопрос этот Севу уже практически не беспокоил. Он не испытывал ни малейшего сожаления, о том, что сложил с себя эту обязанность. Он понимал, что то будущее, в которое он стремится, должно быть беспримерно интереснее и что там он, конечно, найдет себе занятие по душе.

Он снова задремал.

Когда ОТК выкатила на парковку, Сева устало выбрался наружу и вышел на воздух. Его окружила темная южная ночь. Было тепло, воздух был насыщен пряными нотами цветущих растений. Сева нажал пару кнопок, чтобы включить кондиционирование, и огляделся. Тут к нему подкатил робот, просканировал его маршрут и предложил пройти в КПП, которое доставит его до центра ППО. Через двадцать минут он уже был в приемной, где его приветствовала стройная чернобровая девушка в спецкостюме служащей, с планшетом в руках.

– Севастьян Спрыгин, добрый вечер. Меня зовут Карина Габриани, и я ваш персональный менеджер. Рада приветствовать вас в нашем Южном центре профессиональной переориентации.

– Извините, – устало признался Сева, – у меня сегодня был напряженный день. Я бы хотел отдохнуть.

– Конечно, – тут же согласилась Карина. – Я провожу вас в ваш жилблок. – Тут она взглянула в планшет: – Ваш номер 21–419. Отдыхайте, а завтра утром займемся процедурами. – С этим словами она подвела его к лифту. – Если хотите, я могу подняться с вами, – предложила она, всем своим видом откровенно и беззастенчиво намекая на перспективу немедленной близости. – Что скажете?

Хотя Карина была хороша собой и выглядела весьма аппетитно, Сева был не готов к такому повороту событий. Он снова сказался усталым и попросил не сердится на него.

– Разумеется, – пожала плечами Карина. Казалось, отказ Севы не имел для нее абсолютно никакого значения. – Мы только стараемся сделать все, чтобы прибывающие в наш центр на переориентацию чувствовали себя как дома.

Карина нажала в планшете несколько кнопок, оставила Севе свой локальный контакт и, пожелав ему спокойной ночи и хорошего отдыха, оставила его в одиночестве.

На 21-м уровне Сева быстро нашел свой жилблок и после всех обычных вечерних процедур повалился на кровать и моментально уснул.