Теперь, когда все его время вдруг, пусть лишь на какой-то срок, оказалось в его собственном распоряжении, Сева неожиданно обнаружил, что не знает, чем себя занять. Никогда прежде он не задавался этим вопросом. Все в жизни было строго размеренно, существовал жесткий распорядок, который иногда вызывал, конечно, неудовольствие, но в целом был неотъемлемой частью действительности. И, главное, этот устоявшийся режим полностью избавлял Севу от необходимости думать о том, что делать. Распорядиться собственной свободой оказалось вдруг не так-то просто. Было еще раннее утро, впереди был целый день, и завтра, и послезавтра…
Единственный человек, с которым Севе захотелось поделиться своими известиями, был Олег. Сева набрал его, но тот вдруг достаточно резко сообщил, что он сейчас на работе и не может разговаривать. Договорились связаться позже.
Походив по жилблоку, пытаясь собраться с мыслями, Сева, наконец, не придумал ничего лучше, чем пойти прогуляться. Через несколько минут он уже брел по пустому бульвару. На улице слегка потеплело. Дул приятный ветерок, в котором уже вполне настойчиво отмечались душистые нотки близящейся весны. Первым делом Сева догулял до Больших прудов, побродил вокруг таинственного квартала, убедился в том, что железные ворота по-прежнему заперты и, совершено не задумываясь, двинулся в сторону «Просто Фили».
Внутри ПЦ было непривычно пусто и безлюдно. Даже рекламные роботы все куда-то поисчезали, как будто у них могла найтись какая-то другая, более важная работа. Виртуальный ринг пустовал, так же как и игровые комнаты. Казалось, что все вокруг вымерло. На какое-то мгновение Сева почувствовал себя погруженным в странный вакуум, как если бы весь мир вдруг объявил ему мистический бойкот.
Покружив по первому этажу и не найдя для себя никакого занятия, он устроился в баре и заказал напиток, который прежде ни разу не пробовал. Он сидел, погруженный в свои глубокие думы. Перед внутренним взором проносились различные события последних дней, в которых теперь вдруг Сева начал осознавать наличие некоей логической последовательности, связующей нити, которую, впрочем, никак не удавалось уловить. Так или иначе, он ясно осознавал, что новый этап его жизни, начавшийся сегодня утром, должен быть связан с раскрытием какой-то тайны. При этом его не покидало напряженное предчувствие новых нелегких испытаний.
Сева даже не обратил внимания, как и откуда за его столиком появился странного вида молодой человек с весьма противной и наглой рожей, который вдруг совершенно бесцеремонно плюхнулся в кресло напротив. Он был одет в модный молодежный спецкостюм, полупрозрачный и весь переливающийся неоновым светом, и с причавкиванием жевал неоновую жвачку. Волосы у него торчали во все стороны, а глаза были закрыты непроницаемыми зеркальными очками. Он походил по виду на работника молодежного клуба отдыха, хотя вид у него был слишком уж безапелляционно-надменный и какой-то даже антисоциальный.
– Ну что, крабик, отмокаешь? – немного помолчав, поинтересовался парень. – Заняться нечем?
– А вы, простите, кто? – заподозрил неладное Сева. – Вам что надо?
– Да ладно, не морозь. – Парень наклонился вперед, снял свои очки и заглянул Севе прямо в глаза. Взгляд его был холодный и пронизывающий, в нем было что-то странное и даже пугающее, чего Сева сразу не мог понять. – Я так понял, ты сегодня в пролете. Может, хочешь свежую дольку словить?
– Чего? – не понял Сева.
– Вот, держи, – парень разжал руку, и по столу в сторону Севы покатилась странного вида голубоватая блестящая капсула, – натуральный отвал. Пусю сунешь в виртушку, а клепу – внутрь. Словишь любую мозгуху. Даже беспределку, если микробытие позволяет. Ну, или сюськи, или шурики, короче, любой слов, без назоя.
– То есть как, – этот странный молодежный жаргон звучал не очень понятно, – кого куда сунуть?.. – в этот момент капсула докатилась до края стола, и Сева вынужден был судорожно поймать ее, чтобы она не упала на пол. Это была прохладная на ощупь тяжеленькая штучка, и Сева даже не успел заметить, как она оказалась у него в кармане.
– Шлам. Не пыхти, – махнул рукой парень. – Сам допыришь. Там сяпа есть для лохов. Главное вруби: времени нет. Здесь пройдет пять минут, но зато там, – он указал пальцем на капсулу, – можно успеть все! Это не распадный виртуал какой-нибудь, а конкретный базовый натурал.
– Погоди, погоди, – засуетился Сева, – а что это такое? И почему мне?
– Рекламная акция, первый раз бесплатно! – писклявым голосом рекламного робота пропищал молодой человек, спецкостюм его при этом резко вспыхнул фиолетовым цветом. – Фирма «ХОПА»: путешествие в магический мир собственных желаний! Удовлетворение гарантировано!
– Чего, чего? – не разобрал Сева, но его случайный знакомый уже встал и направился к выходу, расхлябанно размахивая руками и раскачиваясь из стороны в сторону, и через несколько секунд исчез так же неожиданно, как и появился.
«Вот те на!.. – усмехнулся себе под нос Сева, допивая свой не очень интересный напиток. – А тут, оказывается, по утрам – совсем другая жизнь. Какие-то сяпы, клепы… С ума сойти!»
Между тем его разбирало любопытство. Он сунул руку в карман и ощутил приятный холодок, исходивший от шершавого на ощупь тяжеленького футляра капсулы. Достал, несколько раз покрутил и снова сунул в карман. Затем он встал и еще раз прошелся по первому этажу. После этого, уже более не сопротивляясь странному внутреннему импульсу, он быстрым шагом двинулся домой.
Едва зайдя к себе в жилблок, он почему-то запер дверь, с нетерпением достал капсулу из кармана и, сев за стол, раскрутил ее. Оттуда высыпались два предмета: виртуальный микрочип и переливающаяся таблетка, на которой был выдавлен странный знак – большой треугольник, в который был вписан перевернутый маленький треугольник и три кружка. В одном кружке была точка, другой – разделен пополам, а в третьем – крестик. Сева повертел в руках все это хозяйство. Видимо, чип и был той самой «пусей», которую требовалось вставить в виртуальный аппарат, а таблетка, судя по всему, предназначалась для употребления внутрь. Но что все это значило?
Сева задумался, поглядывая в сторону своей виртуалки. Какая-то странная сила так и подталкивала его к действию. И он уже понимал, что не может ей противостоять. Хотя употреблять всякие непонятные пилюли было не в его обычае, но, во всяком случае, проверить чип казалось ему вполне безопасным. Включив виртуалку, он сунул чип в гнездо, чтобы посмотреть, что из этого может получиться. После изощренной заставки, в которой мелькали и вертелись какие-то непонятные знаки, появилась надпись следующего содержания:
«Фирма «ХОПА»: путешествие в магический мир собственных желаний. Инструкция по использованию: после употребления необходимой дозы «Къю-бик» сконцентрируйтесь на вашем желании и нажмите кнопку «Пуск». Наслаждайтесь. Удовлетворение гарантировано!»
Сева нажал на кнопку «Пуск» и оказался в пустом виртуальном пространстве. Вокруг не было ничего. Он несколько раз внимательно огляделся по сторонам, но вокруг не было ни одной детали, за которую можно было бы хоть как-то зацепиться: все окружающее пространство было залито ровным бесцветным светом.
«Видимо, без пилюли эта штука не работает, – подумал он. – Может быть, все же попробовать?..»
Сева внимательно посмотрел на пилюлю и, не раздумывая уже больше, сунул ее в рот. Немедленно раздалось тихое шипение, и весь рот его наполнился густой пеной, впрочем, весьма интересной на вкус. Сева снова сел в виртуалку и нажал на «Пуск». Через несколько секунд из какой-то невидимой точки пустого пространства вдруг быстро надвинулось переливающееся пятно, и в одно мгновение оно как бы окутало, поглотило его целиком.
Неожиданно Сева обнаружил себя стоящим посреди поляны. Ярко светило солнце. Под ногами стелилась нежная зеленая травка вперемежку с незатейливыми луговыми цветочками. Сзади была рощица, а впереди – холм, на котором росло огромное ветвистое дерево – видимо, дуб, – покрытое молодыми листочками. Но что больше всего поразило Севу, так это неподдельное ощущение абсолютной реальности происходящего. Он даже наклонился и пощупал землю, а потом захватил горсть земли и поднес к носу. Земля пахала землей. Все это было по-настоящему!
«Этого не может быть, – думал Сева, – это совсем не похоже на виртуалку. Все здесь такое живое… Удивительно!»
Не переставая удивляться и восхищаться, он потихоньку двинулся в сторону дуба. Все движения были полностью реальными. Он реально шел, под ногами его была самая настоящая твердая почва, и солнце грело, и трава пахла, и птицы пели, и даже трещали кузнечики…
Тут он вспомнил слова об исполнении любого желания и задумался. Единственным, чего он мог сейчас пожелать, было свидание с Машей. Как только эта мысль возникла в его голове, ему показалось, что через все окружающее пространство прошла легкая волна, как бывает в жаркий день, если внимательно смотреть над поверхностью земли. Он продолжал идти и скоро дошел до дерева, которое действительно оказалось дубом. Он посмотрел назад. Не было никакой возможности определить, из какого конкретного места он здесь появился.
Дуб был очень старый, огромный и ветвистый. Сева пощупал его. Ничего более реального он и не мог себе представить. На всякий случай он отколупнул кусочек коры. Обычно в виртуальной реальности взаимодействие с окружающими предметами ограничивалось зрительными и осязательными ощущениями. Не могло быть и речи о том, чтобы воздействовать на окружающее. Тут же все было иное, никакое не виртуальное, а самое что ни на есть настоящее…
Сева принялся обходить дуб и вдруг – он даже не сразу смог сообразить и поверить в это, стоял, тер глаза и щипал себя за щеки, – уютно расположившись с другой стороны дуба, в тенечке на травке спала она, Маша! Она была одета в легкое шелковое платьице, такое прозрачное, что под ним проглядывали все грациознейшие линии ее обворожительной фигуры. Ее пышные волосы золотистыми струйками рассыпались по траве. Сева трепетно обошел вокруг нее несколько раз, боясь, что все это исчезнет, но все оставалось на месте. Потом он осторожно опустился рядом с ней на колени и аккуратно, боясь встретить то странное сопротивление, которое испытал недавно во сне, приблизил свою руку и дотронулся до нее. Сомнений быть не могло. Перед ним было живое человеческое тело. Он нежно провел рукой по Машиной руке. Она отдернула ее и – открыла глаза. Некоторое время она удивленно смотрела на Севу и вдруг улыбнулась.
– Севочка, – нежно пропела она, – как хорошо, что ты пришел сюда ко мне. Наконец-то! Я так рада тебя видеть!
От неожиданности Сева чуть не задохнулся. Он смотрел на Машу, и на глаза его вдруг начали наворачиваться слезы. Ни мыслей, ни слов не было у него, чтобы выразить свой бесконечный восторг, свое полнейшее очарование. Он ощутил себя в этот миг счастливейшим из людей! Райское место, чудесное теплое солнышко и рядом с ним – девушка его мечты!
– Ну что ты, милый? – Маша заметила его смущение и, сев и пододвинувшись к нему, погладила его по голове. – Разве что-то не так?
Сева трепетал. Он ухватил Машину руку и прижался к ней щекой. Она была нежная и прохладная.
– Маша, – зашептал Сева, – Маша, Машенька… Но как такое может быть? Откуда ты здесь? Неужели это на самом деле ты? Я так хотел видеть тебя, и вот ты здесь… Как? Почему?
– Ну ведь ты же очень хотел, – улыбнулась Маша, – вот я и пришла. Я тоже очень хотела тебя видеть, я скучала по тебе. Ты – такой замечательный…
– Ты тоже хотела? – изумился Сева, – правда? – Он был растроган до бесконечности, его сердце рвалось из груди, и чувство интенсивного счастья продолжало все обильнее наполнять его душу.
– Ну конечно, милый! Я так рада тебя видеть. Наконец-то мы можем быть вместе, вдвоем. Какое счастье! Я очень, очень рада, поверь! – И она вдруг, усевшись на колени, обхватила голову Севы обеими руками и страстно прижала его к своей груди. – Слышишь? Слышишь, как бьется мое сердце? Неужели ты думаешь, что я стану тебя обманывать?..
– Маша, Машенька, – лепетал Сева. Он осторожно обнял ее за талию, крепче прижимая ее к себе. Она ничуть не сопротивлялась, а наоборот, льнула к нему, нежно и трепетно, обвивая свои руки вокруг его шеи. Вот уже они, крепко обнявшись, повалились на траву и глубоко дышали, не решаясь двинуться, сделать следующее действие. Севой овладело чрезвычайное возбуждение, он, все еще не веря в собственное счастье, зажмурившись, наслаждался запахом ее волос, мягкой упругостью ее тела, бесконечной нежностью ее прохладных рук, ее ровным дыханием у самой своей щеки.
– Погоди, – вдруг сказала Маша. – Постой немного. Нельзя так торопиться. А то мы можем взорваться от счастья. Нельзя нам сейчас спешить. Милый…
Она едва заметным движением тела слегка отстранилась, и Сева покорно ослабил свои объятия. Маша села и, обхватив голову руками, казалось, задумалась о чем-то. Сева тоже перевел дух и, перевернувшись на спину, взглянул в бездонное голубое небо над головой. Ни единого облачка. И солнце – теплое, яркое. Нежная трава, высокий ветвистый дуб…
– Послушай, Маша… Машенька, я буду называть тебя Машенька, хорошо?
– Конечно, милый…
– Машенька, где мы сейчас? Что это за чудесный, счастливый мир?
– Это – рай, – просто ответила Маша, – и здесь мы всегда будем счастливы. Потому что здесь нет ничего, что могло бы омрачить наше счастье. Тут нет ни добра, ни зла. А только ровное, непрекращающееся блаженство, и тут мы можем быть вместе сколько пожелаем, но только…
– Что, что только, скажи, – Сева сел рядом с ней и аккуратно провел рукой по ее чудесным пышным волосам удивительного золотисто-пшеничного цвета, – только что?
– Только наше время тут ограничено. Чтобы встречаться здесь, нам нужно будет… Ну… Ты же помнишь, как ты сюда попал…
– Ах вот ты о чем? – махнул рукой Сева. – Подумаешь! Ради такого счастья – я могу…
– Правда, милый? – в вопросе Маши прозвучала легкая настойчивость. – Ты правда готов к этому?
– Ну конечно, о чем ты говоришь? Ради того, чтобы быть с тобой, я готов на все! Ведь я…
Сева замялся, а Маша замерла в ожидании. Он наклонился к самому ее уху и тихо-тихо прошептал:
– Ведь я так люблю тебя, Машенька!..
– Милый… – вздохнула Маша, и они, снова обвив друг друга руками, слились в продолжительном поцелуе.
– Погоди, погоди, – снова потребовала свободы Маша, – мне страшно. Это все так удивительно, так захватывающе… Прошу тебя, не спеши…
– Конечно, конечно, – Сева и сам был переполнен чувствами настолько, что едва мог дышать. Он блаженно наслаждался вкусом поцелуя, оставшимся на его губах. – Как чудесно… Какая ты нежная, очаровательная…
– Севочка… послушай… Время истекает. Мы должны будем сейчас возвращаться. Пообещай мне, что ты снова найдешь меня здесь…
– Как истекает? – Сева резко выпрямился и пристально посмотрел на Машу. – Откуда ты знаешь?
– А вот, – сказала Маша и показала ему элегантный браслетик на своей руке, которого прежде Сева почему-то не заметил, – видишь?
На браслете был маленький кружок, внутри которого находились два треугольничка, черный и белый. Они как бы взаимопроникали друг в друга. И сейчас они дошли уже до того состояния, когда только едва-едва пересекались своими основаниями.
– Как только они разойдутся полностью, – объяснила Маша, – ты снова окажешься там, откуда пришел, и я тоже.
– Не может быть, только не сейчас, – застонал Сева. – Я только-только нашел тебя, и уже – все? Не-ет! Я не вынесу! Я хочу, чтобы мы были вместе всегда, слышишь, всегда!
– Этого никак нельзя, – грустно покачала головой Маша, – не сейчас. Может быть, потом… Но тебе сначала надо привыкнуть. Здесь все немного не так, как там… Ведь это ж все-таки, – она загадочно улыбнулась, – рай. Лучше приходи скорее снова, и мы опять будем вместе. Обещаю тебе.
– А ты будешь ждать встречи со мной? – Сева возбужденно схватил ее за руки. – Скажи…
– Конечно, милый! – нежно пропела Маша, и они снова слились в продолжительном поцелуе.
И тут все ощущения внезапно рассеялись. Сева открыл глаза. Он находился в бесцветном вакуумном пространстве чистого света, откуда все это путешествие началось. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и освоиться с неожиданно охватившей его пустотой, с отсутствием Маши, которая только что еще была в его объятиях… Ощущение поцелуя на губах все еще было так живо… Дрожащей рукой он нажал на клавишу выхода и вывалился обратно в привычную и до боли, до остервенения знакомую реальность своего жилблока. Еще некоторое время просидев в кресле виртуального аппарата, он медленно встал и вышел в комнату. На столе тихонько поблескивали голубоватым отливом две половинки от капсулы.
Сева некоторое время стоял и осматривался, опершись о стол руками. Его сильно знобило. Покачнувшись, он доплелся до кровати и, совершенно обессилев, рухнул в нее. Все тело его испытывало страшный, нечеловеческий холод. Он трясся крупной дрожью и только твердил про себя:
– Маша, Машенька…
Через несколько минут он провалился в странное, запредельное забытье.
Когда Сева очнулся, за окном уже было темно. Он лежал в том же положении, руки и ноги были какими-то ватными, а голова казалась наполненной густым непроницаемым туманом. Некоторое время он приходил в себя, пытаясь сориентироваться. Постепенно ощущение жизни возвращалось. Кровь медленно наполняла обмякшие члены, и еще через какое-то время он снова обрел способность двигаться. Сев в кровати, он прислушался к своим собственным ощущениям.
Голова не болела, озноб прошел. Только в груди притаился какой-то странный задумчивый холод, как будто там поселилась зима. Не включая света, Сева встал и прошелся по жилблоку, пошел в ванную и залез в душ. Он долго стоял под струями горячей воды, как будто пытаясь растопить этот странный невидимый кусочек льда в самом центре своего существа, но ничего не помогало.
Выйдя из ванной, он огляделся вокруг, и взгляд его упал на раскрытую капсулу, половинки которой по-прежнему стояли на столе. Волна пережитых недавно ощущений снова поглотила его, и он едва не потерял равновесие. Его безумно тянуло снова туда, к Маше. В рай.
Не раздумывая более, он оделся и поспешил в «Просто Филю», питая смутную надежду отыскать там этого странного парня в переливающемся спецкостюме. Все мысли его были заняты одной лишь мыслью: поскорее снова к ней, к своей любимой. «Только она, – думал он, спеша по вечернему бульвару, – только она сможет согреть меня; только с ней я снова обрету и счастье, и покой…»
Все окружающее было как в дымке. Проходя по бульвару, он вдруг услышал позади странный звук, похожий на звон невидимого колокольчика, оглянулся, не останавливаясь, и вдруг со всего хода налетел на какой-то плотный предмет, который вырос прямо перед ним буквально из-под земли. От неожиданности он отпрянул назад и посмотрел на стоявшего перед ним человека. Некоторое время все в его глазах кружилось и вертелось, и он не в силах был сориентироваться. Но тут он услышал знакомый голос, который моментально вернул его в реальность:
– Ну шо, лопушок, ха-ха, совсем потерялси? Ишь как припустил! Чуть не убил старика… – Михеич стоял, уперев руки в боки, и лихо улыбался сквозь нечесаную бороду. – Спусти-тка парок, лопушок. Щас тибе скажу чаво…
Старик уверенно подхватил Севу под руку и, доведя до ближайшей скамейки, усадил его и сам уселся рядом.
– Штой-то ты, лопушок, совсем башку потерял, – помолчав, констатировал Михеич. – Или погибели ищешь. Так то ж дело няхитрое. Нонче в мире одна погибель токма и есть. Враг повсюду. А ты и рад старатьси. Куды размахался-то?
– Простите, – отдышавшись, Сева немного пришел в себя и собрался с мыслями. От неожиданности этой встречи его еще немного трясло, но внутренне он был ей несказанно рад. – Я шел в «Просто Филю». По делу…
– Знам мы енти твои делы, лопушок, ха-ха, – прищурился Михеич. – Савсем башку-то потерял. Ну. Оно и видать. Чо ты забыл-то там, в сваей прастафиле. Небось таблетку слопать решил. Так то ж дурное дело – ня хитрое. Ток я тибе чаво скажу. Не лезь ты в енту лабудень. Засосет – не отмоисси. И так вона каких бесов нахватал…
– В смысле? – удивился Сева, пытаясь связно воспринять эти не вполне понятные слова. – Каких бесов?
– Знама каких, – ухмыльнулся Михеич и задумчиво почесал бороду. – Парнакопытных! Толька-ить слуш чаво. Заруби сибе на носе. С бесой шутковать – дело гиблое. Сожрут всю душу, и неча будет Господу Богу предъявить. Так и сгинешь навек, только тебя и видали.
– Михеич, – решился признаться Сева, – мне надо к Маше. Не могу я без нее, тоскую сильно.
– Знама дела, тоскливо, – согласился старик. – Токма это ж спешно не сладится. Нада будет помытариться малеш, покеда не сподобисси. А у бесов Машку-т ня сыщешь, не… Токма пропадешь, яко последний болван…
– А что же делать-то мне, – взмолился Сева, – как быть? Нету сил терпеть…
– Одно скажу тибе, лопушок. Крепися. Раз накинулся бес – всю жилу измотает, покуда сам яво не погонишь. Нака вот. – С этими словами он сунул в руку Севы странный металлический предмет в виде крошечной книжечки. Сверху на нем был изображен маленький крестик. – Как пойдет нужда спасатьси, держи яво крепче, а сам повторяй: «Господи, помилуй!» И никому не давай, а то – каюк тибе, лопушок. Так и знай.
– Спасибо, – обрадовался Сева этому странному подарку и зажал его в кулаке. – А когда можно будет увидеть Машу?
– Ишь заладил! Вот уж дурень так дурень! – вздохнул Михеич. – Дождетси тибя твая Маша, не боись, но токма если сам сдюжишь. Даром, што ли, в тибя душу Господь вдохнул! Как почуишь душу свою, как пробудится в тибе свет нездешний, там уж, глядишь, и до дела дойдет. А так-то што – одна суета да безумие. Вот так-то, лопушок, ха-ха. Ну, таперича мне пора. А ты бы, чем баловать, шел бы домой…
С этими словами Михеич поднялся и, слегка прихрамывая, но как-то очень живо и легко, пересек бульвар и исчез в переулке. Сева не решился идти за ним. Он чувствовал какую-то странную силу, исходившую от этого дряхлого на вид старичка, и, может быть, впервые в своей жизни испытал чувство глубокого уважения и благоговения. Еще некоторое время он сидел на лавочке и задумчиво смотрел вслед скрывшемуся из виду Михеичу.
Однако через несколько минут им опять начало овладевать странное нетерпение. Перед глазами снова всплыл образ залитого солнцем холма, и сладострастное предвкушение любовных ласк заставило его забыть обо всем на свете. Он сунул маленькую книжечку в карман спецкостюма, встал и, погруженный в свои окаянные думы, обреченно побрел дальше в сторону ПЦ.