Загрузили рюкзаки в багажник Жениного внедорожника. Вперёд сел Николай, как самый крупный участник группы, миниатюрная Олеся устроилась на коленях Кристины, чтобы влезли Эдик и Олег. Из магнитолы заиграл новогодний плейлист, Женя его заранее составил, чтобы было веселее в дороге.

Некоторым песням Олеся с Эдиком даже подпевали:

Если Олеся запросто могла шутить с кем угодно, стоя в очереди к кассе супермаркета, болтала с таксистами и продавцами на рынке, то Кристине прежде нужно было немного освоиться в компании, оценить обстановку. Как-то в детстве она приехала с родителями погостить на даче их друзей, хозяйка дома, наблюдая за тихой и стеснительной Кристиной, назвала девочку ланью, благородным оленем. И хотя со стола взрослых «лань» ничего не таскала, не ползала под скатертью, как прочие сорванцы, к вечеру вместе с остальной детворой по очереди прыгала со шкафа на панцирную кровать. А хозяйские сыновья очень просили опять позвать Кристину в гости, потому что та придумывала для всех интересные игры. К сожалению, с каждым годом адаптация в новой компании требовала всё больше времени.

Олеся в этом ущелье была впервые, смотрела по сторонам и не могла сообразить, почему не узнаёт дорогу и где же канатка. Проехали экопост, памятник в виде оленя, а дальше визит-центр «Аюсай», названный в честь Медвежьего ущелья (аю – по-казахски «медведь»), в котором он расположился. Отсюда вправо от дороги ведёт тропа на одноимённые водопады. Выше автомобиль не пустили из-за работ по строительству новой плотины. Пришлось оставить его на небольшой парковке.

Внушительная пешая часть маршрута планировалась от высокогорного отеля «Альпийская роза», но теперь пешком придётся идти ещё больше. От «Аюсая» до «Альпийской розы» на машине всего двадцать минут, а на ногах сначала по серпантину, потом по крутой лестнице из арматуры и, наконец, по широкой водозаборной трубе – не меньше часа в хорошем темпе.

На часах было 7:30, когда группа пошла пешком. Они уже отставали от графика Олега.

Женя сразу же положил глаз на Кристину, отдал ей свои треккинговые палки, чтобы девушке было легче идти, предложил забрать часть груза из её рюкзака в свой, если спина устанет. Он, брюнет с ультракороткой стрижкой бокс, которую почти сразу спрятал под шапкой, с дорогим снаряжением и альпинистской одеждой, владелец нескольких спортивных магазинов, стильный даже в горах, с аккуратной небритостью, густыми темными бровями, черными глазами и мужественными узкими губами, напоминал члена какого-нибудь загородного клуба для миллионеров в Швейцарских Альпах, но никак не вписывался в эту скромную компанию, которая направлялась в каменную хижину. Возмужавший, уверенный в себе, с острыми чертами лица, без юношеской приторной смазливости и дурашливости.

Женя был с Кристиной на одной волне, договаривал конец её фраз, слушал с интересом. Когда-то и он в студенчестве подрабатывал в кофейне. И его из неё позорно уволили. Он любил собак, на ходу показал целую подборку снимков со своим чёрным спаниелем. Рассказал, как этот пёс втихаря слопал два килограмма шоколадных конфет и потом опух, как поросёнок, и чуть не умер. Кристина до этого и не знала, что в шоколаде содержится вещество, ядовитое для собак.

Женя достал финики и орешки из рюкзака, которыми они теперь завтракали по дороге. Асфальт покрывала наледь, поэтому Женя раз пять, не меньше, ловил Кристину, чтобы не шлёпнулась. То за руку, то за капюшон, то успевал подставить руку под спину. А один раз она всё-таки упала и утащила его вместе с собой.

Крис даже не верилось, что такой мужчина обратил на неё внимание и разговаривал только с ней, поинтересовался, есть ли у неё парень.

Ребята дошли до начала той самой водозаборной трубы, вдоль неё тянулась крутая лестница из арматуры. Здесь нужно идти строем по одному, уже не до разговоров, надо смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться.

«На неделе, видимо, ливень прошёл, потом мороз шарахнул, а сверху свежим снегом всё засыпало. Осторожнее. Тут как на катке. Ступени под снегом в наледи», – крикнул Николай, который шёл первым и теперь натягивал на ботинки цепные кошки с шипами.

Перед подъёмом Женя устроил эффектное стриптиз-шоу – разделся по пояс и растёр грудь и спину снегом, демонстрируя татуировки в стиле трайбл-узоров на мускулистой спине, предплечьях и крестце. Он закалялся, на праздник Крещения нырял при минусовой температуре в купель, хотя и не из духовных соображений. Его тело с сухими, рельефными мышцами говорило о годах непрерывных тренировок и строгой диете.

– Хорошо идёшь. В зал ходишь? – спросил он Олега.

– Угу.

– Много от груди жмёшь? Бицуха в объёме сколько? – продолжил Женя.

Олега даже не посещала мысль измерить обхват рук или груди. Тренировался, чтобы спина не болела от офисной работы. С его графиком командировок о регулярных упражнениях и спортивных рекордах и речи не шло.

Его подташнивало от поведения Жени, его напористости и позёрства, очевидно же, что Женины расспросы – повод покрасоваться перед девушкой. Олег был замыкающим в этой группе, поэтому пришлось терпеть и ждать, пока все до единого не продолжат движение. В походах в начале группы и в конце ставят самых опытных участников. В этот раз Николай шёл первым, так как знал маршрут до хижины, за ним с отставанием следовали и безостановочно хохотали Олеся и Эдик. Олег был замыкающим ещё и потому, что ему не хотелось ни с кем разговаривать.

Вы же помните, он с детства любил смотреть. Ему нравилось быть среди людей, наблюдать, слушать и смеяться над их шутками, нет-нет вставлять какое-то предложение, но оставаться один на один с кем-то – для Олега пытка. Даже с отцом. Только с мамой и бабушкой он не чувствовал этого напряжения, необходимости что-то говорить. Потому все его свидания прекращались после одной-единственной встречи и оставляли физически ощутимую мышечную боль. Олег на работе так не выматывался, как после двухчасового рандеву с девушкой.

Ему в такие моменты не хватало простой теплоты, лёгкости, искренней заинтересованности. Казалось, с первой же минуты свидания включается воображаемый счётчик: Олега оценивают, допрашивают, сравнивают. Он не хотел «продавать» себя.

Это всё равно что девять лет ходить по собеседованиям и тестированиям, каждый раз волноваться, но так и не найти своего работодателя.

Олег всё искал ту, с которой спина не будет каменеть, плечи – инстинктивно сутулиться, а кисти – неестественно выворачивать друг друга.

Мать переживала за него. В детстве ведь сын каждую девушку в красивом платье называл принцессой, а теперь ни одна ему не нравилась.

Знакомые думали, что проблема в нём, и донимали: «Олежек, опусти планку. Олежек, ты слишком разборчивый. Довыбираешься, что так никогда и не женишься».

«Да мне и одному неплохо», – думал Олег.

В последний раз он был на свидании весной. На работе дали два билета на оперу «Евгений Онегин». Олег пригласил девушку. После первого акта она решила, что всё закончилось, и засобиралась. Олег удивился, что кто-то не знает про антракт в театре. Но ещё больше он удивился, когда его спутница начала расспрашивать, что происходило на сцене. Оказалось, что она не читала «Евгения Онегина» и не учила письмо Татьяны.

«А мы не проходили. Я после девятого в колледж ушла», – оправдывалась она.

Пришлось Олегу между двумя актами провести краткий ликбез.

Возле гардероба девушка встретила подружек, те позвали её погулять на Арбате и поесть мороженого. Она тут же с лёгкостью попрощалась с Олегом, стоило ему только накинуть пальто ей на плечи.

– Ну как в театр сходили? – спросила мама, когда Олег ей позвонил.

– Меня назвали дедом, представляешь? Понятия не имею, что она имела в виду, но, если честно, я обрадовался, что всё это закончилось раньше, чем я рассчитывал.

Олег даже погуглил, кого современные девушки называют дедами. Сленг это такой? Или он старый для свиданий? Может, ведёт себя так, словно уже сто лет на земле отмотал? Олег так и не понял.

Ему приходилось улыбаться с закрытым ртом. Из-за брекетов. Какие брекеты в двадцать семь лет? Зубы Олега были ровными, но вот верхний молочный клык продержался до осени прошлого года, пока его не подточил кариес. Олег полагал, что постоянного зуба в десне нет, раз он за все годы так и не дал о себе знать. Пришёл к стоматологу для имплантации, готовился ходить полгода с неприглядной щелью между зубами.

Мириться со щелью пришлось куда дольше. Снимок показал, что зачаток постоянного клыка всё это время сидел в нёбе. Врач сделал «окошко» – надрез в той области, прикрепил по верхнему ряду зубов брекеты с дугой, один из которых тянул заблудившийся клык. Лезет он медленно, но результаты уже заметны. Снимут железки не раньше следующей осени, всюду приходится таскать с собой зубную щётку и пасту. В офис, на свидания, в гости, в рестораны – везде, где он ест, а еда непривлекательно застревает. Потому за едой Олег тоже молчит.

«Ну, был бы на самом деле дедом, носил бы вставную челюсть. А брекеты – символ молодости», – потешался он над собой.

Так-то и у него шли хорошо дела, и было что предложить девушкам, только представить «товар», как Женя, он не пытался.

Когда мама в детстве водила Олега в детский сад, они ехали до него на автобусе две остановки.

– Почему так быстро? – жаловался мальчик.

– Сынок, ты хотел ещё покататься на автобусе? – спрашивала мама.

– Когда вырасту, хочу работать на такой работе, чтобы долго-предолго ехать до неё на автобусе, – мечтательно заявлял Олег.

Его желание сбылось, и теперь Олег иногда добирался почти сутки на очередной объект проверки.

Походы в горы были его единственной отдушиной, потому мама и не настаивала, чтобы сын встречал Новый год в родительском доме.

«Может, в горах и встретит свою будущую жену», – думала она.

За годы аудиторских двух-, а то и трёхнедельных командировок, когда работодатель оплачивал расходы на жилье, суточные и проезд, Олег почти не тратил зарплату и накопил внушительную сумму на депозите. Добавьте к этому ежеквартальные премии и годовой бонус. Недостающую сумму для покупки двухкомнатной квартиры он взял в банке. Задолженность уже погасил, частично субсидировал работодатель.

Олег, хоть и не бизнесмен, как Женя, но такой трудяга, что кадровикам приходилось принудительно отправлять его в отпуск хотя бы раз в два года на две недели, остальные накопившиеся дни он забирал в виде денежной компенсации. Потому и удивился любопытной статистике, которую озвучил председатель правления перед слушанием последнего за год аудиторского отчёта. Глава компании у них был, как и Кристина, приезжий из России.

«Оказывается, работа для казахстанцев на шестом месте в списке приоритетов, а у россиян – на третьем, – сказал председатель. – Я первое время задумывался, что же можно поставить на первые пять пунктов? А пожил в Алматы полгода и понял. Такая погода солнечная, до гор рукой подать. Благодать. Хочется то на лыжах кататься, то шашлыки жарить, то форель ловить. Какая уж тут работа?»

Олег сильно сомневался в качестве и методах этого исследования. Наверняка закралась ошибка в цифрах, думал он.

* * *

На лестнице Кристина чуть не сорвалась, повисла на перилах, когда обе ноги соскользнули со ступеньки. Конечно же, доблестный Женя её удержал, не упустив возможности крепко приобнять за талию. Сам-то он был в дорогущих фирн-кошках, зубы на них размером с мизинец, в таких он бы и на ледник взобрался.

«Не дойдёт она», – мысленно сделал вывод Олег.

Из-за многочисленных остановок ребята оказались возле «Альпийской розы» только в начале десятого.

Женя попросил Кристину позвонить ему, потому что не мог найти телефон, боялся, что выронил его где-то на трубе. Олег отвернулся и закатил глаза, потому что прекрасно понял Женин хитрый приёмчик. Телефон тут же зазвонил, зато у него теперь есть мобильный номер девчонки.

Решили сделать общее фото, привал и перекусить перед затяжным подъёмом, так как следующую остановку Олег планировал только ближе к Лунной поляне. Предстояло идти почти полтора километра без остановок, без натоптанной тропы. Даже следов зверей не было. Эдик пробрался к деревянному указателю с надписью «Лунная поляна», чтобы сделать снимок на память. Снега было выше колен.

– Вот это я понимаю, настоящая новогодняя погода. – С этими словами он плюхнулся в нетронутый, искрящийся снег, как на перину, раскинув в стороны руки и ноги. – Олеська, пойдём ангелов делать.

Отставание от графика похода Эдика нисколько не беспокоило.

Для группового снимка он хотел поставить свой смартфон на рюкзак, но Олег с собой взял профессиональный фотоаппарат и складной штатив, чтобы новогодней ночью снять звёздный таймлапс. Не поленился же он тащить технику с собой. Олег ещё много чего не поленился прихватить. Как приверженец и в прошлом испытатель закона Мёрфи[11], он приговаривал: «Лучше выглядеть параноиком, чем стать мертвецом».

Женя приобнял Кристину за талию, Эдик одной рукой поставил рожки Олесе, другую закинул Олегу на шею, Олег улыбался с закрытым ртом, а Николай в последний момент поскользнулся и на фото получился в полете, зато в кои-то веки смеющимся.

«Ну, пока нам везёт. Тропы натоптанной нет, значит, и домик дяди Юры свободен», – сказал Николай.

Эдик утоптал снег и расстелил каремат, стали накрывать на общий стол.

– Ренемалку никто не брал? А то у меня только чай. Холодненького хочется, – спросил он.

Олег налил воды в крышку от термоса Эдика.

– А где же твой квас? – подшутила Олеся.

– Всё, с нового года в завязке. Занимаюсь, занимаюсь, а кубиков на животе всё не видать.

Женя достал чечевичные котлетки фалафель, лаваш из отрубной муки, изюм, курагу и марокканские мандарины, хотя от большого количества съеденного по дороге арахиса его подташнивало.

У Николая было всё по-домашнему: картофельные драники, солёные огурчики и бутерброды с салом. Олег вытащил мамин салат морковча, изобретённый советскими корейцами, и пирожки с капустой.

Кристина почувствовала себя в тупике. По дороге Женя сказал, что хоть и ест мёд, но ненавидит себя за это, потому что настоящие веганы не должны так поступать. Никаких других животных продуктов он не употребляет. Как же ей быть? Нельзя его отпугнуть. Станет ли она для него менее привлекательной, если скажет, что не вегетарианка? Или притвориться? В её контейнере лежали только варёные яйца, сосиски и бутерброды со шпротами. Что она будет есть? Достанет термос со сладким чаем и скажет, что не голодна.

План бы сработал, если бы не Олеся.

«Доставай бутеры, Крис. Их надо в первую очередь съесть. А то потом всё рыбой пропахнет».

Женя даже перестал жевать при виде открытого контейнера с варёными яйцами и прямо с набитым ртом заговорил:

– Ты показалась мне доброй. Сказала, что тебе дурнеет при виде крови, даже собственной. Я подумал, что… А ты ешь чужих детёнышей и поглощаешь трупы животных. – Теперь жевать перестали все.

Кристина так опешила от внезапной перемены в Жене, что ни слова не смогла вымолвить в свою защиту.

То ли от арахиса, то ли от набора высоты, то ли от той картины, которую он нарисовал в своей голове, Женя быстро отбежал в сторону и исторгнул содержимое своего желудка. А после подошёл вплотную к Кристине, включил обличающий видеоролик из галереи своего телефона и прибавил громкость на максимум, чтобы стыдно стало всем.

«Жень, мы же не ругаться сюда пришли». – Эдик пытался всех помирить. Как и всегда. Начал что-то про уважение к веганам, продолжил про свободный выбор, но веган никак не соглашался с таким конформизмом, а вразумить его не удавалось.

Ладно бы остальные живодёры, но Кристина. Кристина. Она ему понравилась. А теперь стала противна. Он смотрел в упор на её рот, который по дороге так хотел поцеловать, а теперь видел только, как она обгладывает зубами кости, пережёвывает мёртвую плоть, как режет ножом на кухне печёнку, и все её пальцы в крови. А как отвратительно пахнет пот таких трупоедов. Женя дёрнул ноздрями, как разъярённый бык. Нет, он не сможет провести рядом с ней целые сутки.

Женя собрал свою еду в рюкзак и сказал уже спокойнее:

– Мне нездоровится. Я домой. Счастливо встретить. – Он трезво подумал, что хочет остаться в беседе «Выхи» ради будущих велопоходов, потому заставил себя попрощаться как подобает и пожал руки парням.

Олег хотел бы, чтобы Женя довёз девчонок до города, раз уж возвращается, но потом посмотрел на Кристину, готовую расплакаться, ведь она больше всех им была очарована и больше всех пострадала от нападок. И передумал. Если уж совсем честно, даже обрадовался, что Женя избавил их от своей компании.

Переживать пока рано, сейчас кто-нибудь обязательно подтянется к Лунной поляне, и с ними он отправит домой девчонок. Просто не все такие же ранние пташки, как они. А если нет, то пусть Эдик спускается вместе со своими подружками. Сам виноват.

«Минус один человек. И осталось их пять. Слава богу, хоть у него ничего не было в рюкзаке из общего снаряжения», – подумал внутренний аудитор и этим себя успокоил.

– Ты как? – заботливо обратился Эдик к Кристине, когда Женя зашагал прочь. – Всё пит-пот?

Кристина непонимающе нахмурилась.

– Он имел в виду «тип-топ», – перевела на человеческий язык Олеся.

Кристина кивнула. Мама каждый день, как истинный представитель своего поколения, высылала дочери в мессенджере картинки с добрыми пожеланиями и вдохновляющими цитатами. Она припомнила вчерашние слова, которые сейчас оказались так кстати: «То, что позади нас, и то, что перед нами, очень незначительно по сравнению с тем, что находится внутри нас»[12].

«И это переживу», – подумала Кристина.

– Значит, не судьба ему с нами Новый год праздновать. – Эдик выдал своё коронное объяснение.

Солнце пропало. Медленно закружились в воздухе маленькие снежинки, небо своим цветом сливалось с землёй, будто создавало чистый белый лист.