Скрежет металла по камню раздробил тишину. Луций поморщился и бросил взгляд на Орхо. Тот даже не вздрогнул. Спал глубоко и спокойно, спрятав лицо в подушку. Удивительная способность, которую Луций заметил еще в Эдесе – Орхо избирательно игнорировал во сне все, что казалось ему неважным, и при этом чутко вскидывался от изменившегося пульса Луция, когда того одолевали кошмары.

Улыбнувшись своим мыслям, Луций с трудом приподнял над полом громоздкое зеркало в кованой раме и привалил его к стене, а потом уселся на пол, чтобы отдышаться.

Сам он спал недолго. Тело пресытилось двумя неделями беспамятства и требовало каких-нибудь действий. Кое-как размявшись, Луций вышел в коридор и поймал мальчишку-прислужника. Он потребовал, чтобы тот принес ему зеркало, свежей воды, смену одежды и завтрак.

Если слуга и удивился южанину, распоряжающемуся в талорском лагере как у себя дома, то вида не подал, и спустя какое-то время Луций получил все, что хотел. Пускать мальчишку в комнату он не стал. От порога он перенес все так ему необходимые предметы самостоятельно. Вчера он услышал достаточно, чтобы понимать: слухи среди талорцев цветут не хуже, чем в Республике. Не стоило показываться людям в таком пришибленном виде. Плохо для репутации.

Успокоив дыхание, Луций выпрямился и наконец рискнул взглянуть на свое отражение.

На удивление выглядел он далеко не так скверно, как рисовало его воображение. Последний раз Луций видел свое отражение в душном и захламленном особняке Марка Центо. Ожидая казни, он бродил по выделенным ему покоям и то и дело оказывался перед зеркалом. Тогда он напоминал себе куклу с мертвыми глазами и восковой кожей. Сейчас же на него смотрел вполне живой человек. Бодрый – пожалуй, даже излишне, – помятый и отощавший. Луций вздохнул, с досадой разглядывая заострившиеся ключицы. Все мясо, которое он так старательно растил тренировками с Терцием, кануло в небытие.

Он умыл лицо, побрился и собрал отросшие почти до лопаток волосы в подобие пучка, перемотав его льняным бинтом. Кривясь от боли, принялся самостоятельно менять повязку на шее. Бурой жижи было меньше, чем накануне. Маленькие улучшения напоминали, что слабость не вечна. Луций выздоравливал. Медленнее, чем хотелось, но быстрее, чем ожидалось.

Приободренный этими мыслями, он втер мазь в рубцы, до которых смог дотянуться и, стиснув зубы, растянул неподатливую кожу. Переоделся – слуга приволок ему широкие штаны, которые длинными лентами перевязывались под икрами, халат с глубокими карманами, рубаху и сапоги из мягких кожаных лент.

Луций снова придирчиво осмотрел свое отражение и усмехнулся. На нем была простая одежда. Плебейская, если можно так сказать о простолюдинах Тала, – окрашенная дубом и железом в немаркий черный цвет. Только он и грубоватое крапивное волокно отличали облачение Луция от одежды хана. Халат Аэда из изумрудного шелка с золотой нитью и широкий кожаный пояс с искусным тиснением и нефритовыми вставками грудой валялись возле кровати. Штаны его с замысловатой вышивкой вдоль швов были сделаны из умягченного льна. Покрой был тот же. В таком одеянии можно легко броситься в бой, не запутавшись в собственном подоле. По чему Луций точно скучать не собирался, так это по проклятым тогам.

Пока он возился, ячневая каша с ягодами успела остыть. Взявшись за тарелку, Луций привычно надрезал воздух пальцем, намереваясь расчертить греющую печать – и раздраженно щелкнул ногтями. Печать. Конечно. Он быстро отставил тарелку, чувствуя, как, реагируя на его досаду, по рукам бежит холод, и сжал кулаки.

Интересно, как много времени ему потребуется, чтобы привыкнуть к своей… немощи? Ни печатей, ни способности греть еду в ладони, как делал вчера талорец с каштанами. Зато Луций мог проморозить ее. И того, кто ее приготовил. И землю, на которой вырос ячмень, из которой эту кашу сделали. Это была не слишком полезная в быту способность, но… чем богаты.

Он поморщился и съел завтрак так. По крайней мере, прохладная каша не раздражала саднящее горло – но вот вкус ее от этого не улучшился.

Свалив посуду к котелкам и склянкам Рады, Луций присел на пол возле кровати и прикрыл глаза.

Орхо спал. От его тела по комнате распространялось ровное уютное тепло. Тонкий дымок из лампад стелился по комнате слоями. Пахло хвоей и терпкой травой. Вслушиваясь в дыхание Орхо и негромкий треск горящего масла, Луций наслаждался тем, как все, наконец, стало правильно. Досада ушла, забрала с собой колючие мысли. Он словно всю жизнь скучал по дому и впервые в нем оказался.

В дверь постучали.

Орхо поморщился и перекатился к стене. Кольца в его ушах негромко звякнули. Луций со вздохом поднялся и подошел ко входу.

– Зайди позже, – негромко сказал он, – я уже обработал раны.

Стук прервался. Спустя мгновение Луций услышал приглушенный мужской голос.

– Даллах? – нервно проговорили из-за двери на чуть ломаном эдесском. – Я сокол Аэда, меня зовут Милош. Мне нужен хан. Сейчас.

Луций обернулся к Орхо. Этот шум он, судя по всему, не посчитал достойным своего внимания.

Навалившись на рычаг, Луций приоткрыл перегородку так, чтобы непрошеный гость не видел комнаты и выбрался в коридор.

Перед Луцием стоял юноша ростом едва ли ему по грудь с взъерошенными темно-рыжими кудрями и миловидным лицом. Такой очаровашка имел бы огромную популярность в лотийском борделе, если бы не явно застарелая глубокая борозда между бровей и патиновый взгляд, настолько мрачный, что не спас бы ни румянец, ни цепочка на бедре. Увидев Луция, сокол Аэда отступил на шаг и подобрался, но почти сразу его лицо превратилось в непроницаемую маску учтивости.

– Даллах, – он кивнул Луцию, – наслышан о тебе. Надеюсь, раз ты очнулся, здесь станет теплее.

Неприязнь паренька, не особо прикрытую любезностью, Луций ощущал кожей. В груди потеплело, повеяло домашним уютом. Привычный взгляд, привычные манеры – все как дома.

– Слишком раннее утро для визитов вежливости, – ответил он хрипловатым голосом Пятого, не потрудившись разомкнуть губы. Раз уж теперь он умел нагонять жути чревовещанием, не пользоваться этим было бы глупо. – Тебе стоит поискать своего хана в другом месте.

Милош неприязненно дернул скулой. Не впечатлился.

– Уже почти полдень, – он склонил голову набок, одарив Луция снисходительным взглядом, – чужакам непросто следить за временем в норах. Я знаю, что он с тобой.

– Тебе стоит поискать его в другом месте, – с нажимом повторил Луций, склонившись над ним. На талорском. Для ясности. – Уверен, ты найдешь Аэда, когда он того пожелает.

Случись нападение Эдеса или любая другая катастрофа, Аэд проснется сам. Кроме того, лицо Милоша выражало скорее раздражение, чем панику. А это значит, этот мелкий хмырь проглотит свое недовольство и отправится восвояси.

Милош не ушел.

– Вы удивительно единодушны в своей риторике, – елейно проговорил он, – что ж, приятно знать, что вы не планируете убивать друг друга. Этого нам еще не хватало. Передай ему, что гонец Зена все еще здесь и он ждет наш ответ. Эта проблема не исчезнет, если продолжать ее игнорировать.

Луций сохранил на лице выражение благостного равнодушия.

– Что-то еще?

– Нет, Даллах, – заложив руки за спину, он натянуто улыбнулся, – больше ничего. Мы ожидаем хана в зале ставки.

Проводив его щуплую фигуру взглядом, Луций вернулся в комнату. Он прислонился спиной к двери, гадая, чем успел насолить соколу Аэда. Впрочем, Луций действительно был чужаком. Эдесцем в талорском военном лагере. Еще и замораживал этот лагерь последние две недели. Орхо, скорее всего, не посчитал нужным объяснять кому-то, чего ради его окружение должно терпеть неудобства в собственном доме. Поэтому Луций не видел смысла угождать Милошу. Свое обычное высокомерие здесь он посчитал уместнее. Как правило, оно внушало людям желание спасовать. Подчиниться. Если кто-то может позволить себе надменность – видимо, у него есть на то основания.

Вздохнув, Эдера растер лицо руками. Итак, он в тысяче миль от Эдеса, и ему снова нужно доказывать, что он не волк в овечьей шкуре. Что-то меняется, что-то – никогда.

– У Милоша отвратительный характер. Не принимай на свой счет.

Луций усмехнулся. Орхо наблюдал за ним из постели, приоткрыв один глаз.

– Поговорил бы с ним, раз проснулся.

– Ты неплохо справился. Даллаха он еще побаивается, а меня не особо.

– Он говорил что-то про Зен.

– Я слышал, – поморщился Орхо и сел, скрестив ноги, – не так давно мы собирались заключить союз, но кое-что пошло не по плану. Теперь у нас небольшой дипломатический кризис.

Луций усмехнулся. Мысль о том, что Орхо был ханом, до сих пор не пустила корни в его голове. Союзы, кризисы, большая политика – слышать подобные разговоры от своего заспанного и взлохмаченного раба было непривычно.

– И в чем заключается кризис?

Орхо молча приподнял рукав Луция.

– В тебе.

Луций уставился на свою руку так, словно видел ее впервые. Тонкие, почти незаметные рубцы, изогнутые полумесяцами, гладко блеснули у локтя и запястья свежим розовым контуром. Новых шрамов на теле Луция хватало. На эти он даже внимания не обратил. Орхо развернул локоть и продемонстрировал точно такие же. Луций провел по ним пальцем и почувствовал, как заспешил его пульс, откликаясь на касание странным волнением.

– Что это?

– Символ сплетения крови, – сказал Орхо. – Я породнился с тобой, Эдера.

– Да мы вроде и так неплохо ладили… – Луций растерялся. Он, прищурившись, взглянул на Орхо. – Или это из-за духа? Решил подстелить соломку и получить гарантии, что я не выступлю против тебя с новой силой?

– Это из-за Пятого, да, но…

С силой сжав локоть Орхо, Луций рывком подтянул его к себе. Затопившее голову раздражение прорвалось наружу и заискрилось морозцем под кончиками пальцев. Прихватившаяся было изморозь на коже Орхо мгновенно растаяла.

– Это так не работает, Орхо, – процедил Луций с холодной улыбкой. – Как ты мог заметить, если долго ждать от меня предательства, я могу и оправдать ожидания.

Орхо положил руку поверх его кисти. Ладонь его была раскаленной настолько, что воздух возле нее пошел мелкой рябью. Луций внезапно осознал, насколько Орхо сдерживал свое пламя рядом с ним раньше. Чувствуя, как гудит под кожей сила его собственного духа и вспоминая вчерашний день, Луций теперь отчетливо понимал, каких усилий ему это стоило.

– Ты умирал, Эдера, – негромко сказал Орхо. – Дух привязался к тебе потому, что тебя вскормила Илма. Он почуял запах и выбрал тебя. Но не мог с тобой слиться. Духам нужна кровь Тала. Поделиться с тобой кровью было самым простым способом оставить тебя в живых. Но теперь ты – часть моей семьи. – Он усмехнулся и потер пальцами висок, отводя взгляд. – Лучшая ее часть, надо сказать.

Луций помолчал, разглядывая отблески пламени на глянцевой коже ритуальных шрамов. Орхо настороженно следил за ним, словно не был уверен в его реакции.

– То есть мы теперь братья? – наконец произнес Луций. – Или это форма усыновления? Потому что если так, то папочкой я тебя звать не буду, и не надейся.

– Никакого уважения, – картинно вздохнул Орхо. – Не везет мне на родню.

Луций сочувственно поцокал языком и неожиданно для себя расхохотался. Охватившая его злоба вспыхнула и истлела в одно мгновение. Кровь Тала… сиротская жизнь Луция Эдеры расцвела новыми красками. Из пасынка Великого Сновидца в родственники талорского хана – неплохой рост! Стоило ли это потери магии? Были какие-то еще высокие цели у этого предприятия, но размен и так вышел неплохим.

– А мне положено наследство? Владения? – подняв на Орхо взгляд, Луций смахнул выступившие слезы. – Кстати, какая у тебя фамилия?

Орхо беззлобно хлопнул его по затылку и растрепал стянутые в хлипкий пучок волосы.

– Мы не носим фамилий. Это дурная традиция. Наша судьба не принадлежит нашим отцам, – фыркнул он, а потом подтянул Луция к себе и широко обвел рукой комнату. – В остальном, все мое – твое. Весь клочок земли от Йорда до Кильдигера, именуемый Пыльным Яром, и каждое отдельное его болото. Наслаждайся.

– Как щедро.

– Остальное контролирует худшая часть нашей семьи, – Орхо усмехнулся. Он поднялся с кровати, накинул халат и протянул Луцию руку. – Пойдешь со мной.

– Куда? На Кагана?

– На совет, – Орхо подмигнул ему. – У нас ворох проблем, с которыми нужно разобраться. Пора вникать в семейное дело, змееныш.

Луций улыбнулся. Интриги и политика, союзы и договоры. Новый смысл.

– Орхо?

– М-м?

– Спасибо тебе.

* * *

– В совете пополнение?

Стоило Луцию зайти в зал ставки вслед за Орхо, как Милош одарил его взглядом, полным такого раздражения, что, казалось, его можно пощупать. Он сидел на полу с прямой спиной и рассеянно почесывал загривок костровой лисицы, которая примостила голову у него на колене. Миниатюрный, с распахнутыми по-детски глазами, он скорее походил на заблудившегося и очень недовольного ребенка, чем на советника хана.

Впрочем, сам себе Луций казался заблудившимся и очень растерянным взрослым.

Он с трудом сдержался, чтобы не начать глазеть по сторонам. А глазеть было на что. Купол круглого зала, щедро украшенный золочеными арабесками, давил бессовестной роскошью. На равном расстоянии друг от друга в стенах располагались кресла-ниши. Перед каждым из них стояли низкие столики из кричаще дорогого полированного черного дерева. Рядом лежали подушки, не то что расшитые золотыми нитями, а скорее полностью сотканные из них.

Луций не привык к такому. Республика не любила демонстративного богатства. Ее шик был иным. Хочешь показать статус? Используй розовый мрамор вместо белого. Построй нелепо гигантский особняк с пустынными залами и колоннами до небес. Намекни тонким платиновым обручем, что ты можешь себе его позволить. На юге кичливость была уделом выскочек-плебеев. Север же совершенно ее не стеснялся.

Луций заставил себя отвести взгляд от гипнотизирующей пляски белого пламени на золотом орнаменте и невозмутимо улыбнулся Милошу. Тот открыл было рот, но ему в плечо прилетел прицельно запущенный орешек.

– Уймись, коротышка. Ты ведешь себя невежливо, – широкоплечий талорец в длинной шубе добродушно улыбнулся Луцию и поднялся ему навстречу, – я Айлан, это Милош. Пожалуйста, не убивай его. Он полезный, хоть и хамло.

– Мы уже успели познакомиться.

– И он все еще жив? Ты милосерден!

– Меня ты за сдержанность не хвалишь, – усмехнулся Орхо. Обернувшись к Луцию, он взглядом указал ему на кресло напротив входа: – Занимай место. Эти два шута считаются моими соколами.

Милош шумно засопел. Айлан картинно поклонился.

– Твои дела в надежных руках, – кивнул Луций и разместился в предложенном ему алькове.

Он ожидал, что Орхо займет соседнее кресло, но тот уселся на полу под ним, опершись на стену, и закинул ноги на заваленный бумагами столик.

Плохая идея.

Пока они с Орхо шли по относительно пустым коридорам, Луций успел немного умерить веселье и теперь наскоро пытался состряпать стратегию. Орхо заключил с ним кровный союз и этим решением нарушил договор с сильнейшим государством севера. Как лицо заинтересованное, Луций всей душой поддерживал его решение. Как лицо, имеющее некоторый опыт в политической игре, – едва сдерживался, чтобы не стукнуть себя по лбу. Пусть Орхо, по его словам, и оправдал это перед своими людьми той самой выгодой от союза с проводником, и все же для политической карты мира решение Аэда могло обернуться кошмаром. Один неверный шаг – и Луций Эдера окажется в глазах севера либо эдесским колдуном, который помутил разум хана, либо жалким мальчишкой, которого Аэд обманул, чтобы использовать в своих интересах. Луция не устраивало ни то, ни другое. Двоевластие – сложная концепция. Даже в Эдесе, где традиционно избиралось два консула, которые должны были ограничивать власть друг друга и уравновешивать решения, кто-то всегда был главнее.

Гордость никогда не была главным пороком Луция. Однако унижений в своей жизни он стерпел достаточно – и, начав новую, он как Даллах твердо намеревался идти рядом с Аэдом, а не за его спиной.

С притворным равнодушием он принялся рассматривать соколов Орхо. Враждебность Милоша теперь была ему понятна. Он даже отчасти сочувствовал ему. А вот от добродушия Айлана становилось не по себе.

– А где твоя красавица-соколица? – поинтересовался тот.

Прежде чем Луций успел открыть рот, в зал широким шагом вошла Талия.

– Приятно, когда тебя ждут, – мелодично пропела она, улыбнувшись талорцу.

Талия выглядела великолепно. В пещерах заметно потеплело, поэтому многослойные рубахи она сменила на узкий кожаный жилет с невообразимым вырезом, а тяжелую юбку на более легкую, широкую, с разрезом вдоль бедра, идущим до самого пояса. Умылась, долечилась, привела в порядок волосы и уложила в высокую прическу из множества кос. Талия наконец снова была похожа на себя.

Подойдя к Луцию, она придирчиво осмотрела его перевязь.

– Рада сказала, что не скрестит тени с отступником, – сообщила она, негромко, – не знаю, что это значит, и знать не хочу. По какому поводу междусобойчик? Я снова что-то пропустила?

– Дай подумать… – хмыкнул Луций. – Я теперь талорец.

– Ты можешь сам греть себе еду и открывать эти ужасные двери?

Луций задумался и обернулся к Орхо.

– А могу?

– Это так не работает. Давало бы сплетение крови власть над стихиями, любой правитель мгновенно пустил бы ее в дело и велел каждому своему нукеру найти себе приемыша, чтобы наша армия бы в два раза больше численностью, – отозвался тот и улыбнулся уголком губ. – Сколько проблем бы решилось…

Луций понуро вздохнул. Впрочем, он не особо рассчитывал на такую роскошь. Снова взглянув на Талию, он пожал плечами.

– Зато я теперь тоже хан.

Талия закатила глаза и махнула рукой.

– Поздравляю. – Она уселась на пол за свободным столом. – Кланяться не буду.

Раздался громкий металлический звон. Милош ударил длинной костяной трубкой по позолоченной пепельнице на своем столе.

– Теперь мы можем начинать? – сквозь зубы процедил он на талорском, – Зен…

Орхо поднял руку, остановив его на полуслове. Милош заткнулся, покорно опустив взгляд. Орхо собрал со стола ворох исписанных листов и карт и, не оборачиваясь, протянул их Луцию.

– Вникнешь в курс дела, – негромко сказал он и перевел взгляд на сокола, – говори.

Милош кивнул.

– Зен озвучил новое предложение. Монопольное пользование четырьмя притоками Сайрмора и увеличение кредита для Истреда. Они повышают ставки, Аэд.

– Монополия, – Айлан присвистнул, – это то, что хотел получить от них Каган.

– Именно, – Милош махнул трубкой, – очень выгодный союз.

Орхо неохотно шевельнул пальцами, поджигая курительную смесь.

– Ты пригласил нас погоревать о несбывшемся?

– Нет, – Милош мрачно выдохнул белое облако дыма, – проблема в том, что чем больше Зен предлагает, тем более оскорбительным будет выглядеть наш отказ от союза. А мы не хотим плевать в лицо своре очень влиятельных ведьм. Нам нужно закрыть этот вопрос сейчас и продемонстрировать разумную причину. Которой у нас, просто напоминаю, нет.

– Скажи как есть, – хан раздраженно дернул плечом, – вакантное место занято. Они мечтают заключить союз с проводником. Я сделал то же самое. Заключил союз с проводником. Что в этом оскорбительного.

– То, что ты дал им обещание.

– Это ты дал им обещание от моего лица.

– Мои слова равны твоим, Аэд, – вкрадчиво произнес Милош. – Однако, если ты хочешь обвинить меня в измене и казнить, я не буду против. По крайней мере, мне не придется больше возиться с твоими капризами.

– Какой трагизм, – меланхолично вставил Айлан. – Ты неверно выбрал карьеру, мелкий. Тебе бы в театр.

– Ты вообще на чьей стороне? – зашипел Милош, резко обернувшись на него.

– Глобально – на его. Работа такая, – Айлан упер локоть в колено и положил подбородок на ладонь. – Прямо сейчас – я займу сторону того, кто первый прекратит лаяться и начнет решать проблему.

– Так начни сам!

Пока соколы ругались, Талия, не привлекая к себе внимания, поднялась со своего места и подошла к Луцию. Она прислонилась к стене рядом с его креслом и негромко спросила:

– О чем они?

Луций вскинул бровь и тут же сконфуженно поморщился. Весь разговор шел на талорском – Талия не понимала ни слова. Он потер переносицу и коротко резюмировал суть проблемы.

– Хан обещал заключить кровный союз с Зеном, а заключил со мной. Теперь у них… у нас дипломатический кризис. Есть идеи?

Талия пожевала губами и обратилась к Орхо.

– Мне нужно прочитать договор. Он же есть? Зенийки каждый свой чих сопровождают подробной документацией.

Орхо молча указал на стол Милоша. Талия бесцеремонно подошла к нему и принялась копаться в бумагах. Милош, оторопев от такой наглости, с какой-то детской беспомощностью взглянул на Орхо, но, не получив от него реакции, злобно махнул рукой и глубоко затянулся дымом из трубки.

Вернувшись к Луцию с длинным свитком, Талия пробежалась по нему глазами. Найдя текст на зенийском, она кивнула самой себе и погрузилась в чтение.

Луций склонился к Орхо.

– Слушай, ты же не женился на мне, в конце-то концов, – негромко сказал он, – семейные узы моногамии не подразумевают. В чем проблема сделать своей сестрицей представительницу Зена. Да хоть всех разом?

Спрашивать во всеуслышание и лишний раз подчеркивать собственную необразованность Луцию не хотелось. Будь это и правда, так вряд ли Милоша бы колотило как больную трясогузку. Однако вопрос этот мучил его с самого начала.

– Брак подразумевает возможность развода. А вот если ты принял кого-то в свою семью кровью, эти узы ничем не разорвать, – ответил Орхо и задумчиво посмотрел на свои руки. – Ритуал делает нас с тобой даже больше чем родственниками. Сплетая кровь, мы заявляем, что любое наше дело – общее, что мы всегда идем одной дорогой. А одной дорогой могут идти только двое. Третий рано или поздно захочет свернуть. – Орхо запрокинул голову и взглянул на Луция. – Так я принимаю твою кровь и даю тебе свою. Я делю с тобой друзей и врагов…

– Заткнись! – резко оборвала его Талия.

Луций опешил. Орхо вскинул бровь и ожег ее таким взглядом, что Талия поспешила одернуть руку, которой уже намеревалась закрыть ему рот.

– Хан, – осторожно обратилась она, – ты произносил эти слова, пока делился с Луцием кровью?

– Какая разница? Он был в отключке.

– Это текст клятвы, – Талия ногтем указала на один из параграфов в документе, написанных убористым мелким почерком. – Вот он в описании ритуала. Дословно.

– И что? Я не понимаю… – встрял Милош.

– Я понимаю, – Луций почувствовал, как уголки губ расплываются в улыбке. Он уже знал, к чему Талия ведет, и ободряюще кивнул ей: – Объяснишь?

Талия размяла плечи и вышла в центр зала.

– Зен всегда соблюдает свои обязательства и жестоко карает тех, кто отказывается от слов и нарушает договоры. Это вопрос принципа, – тоном заправского лектора заговорила она. – Однако стремление к выгоде часто вынуждает либо отказываться от принципов, либо искать обходные пути. Падальщицы не лгут. Вместо этого они насыщают свои договоры таким количеством нюансов и двусмысленностей, чтобы всегда иметь преимущества и пути отступления.

– Мы в курсе, – Милош раздраженно цокнул языком и скрестил на груди руки. – Я лично вычитывал эти полотна текста и…

– А я их писала, – оборвала его Талия. – Для поставщиков, работорговцев и особых клиентов борделя моей матери-падальщицы. В зенийских договорах нет лишних слов и важно каждое. Это оружие Матерей и их же слабость. Поэтому, я еще раз спрашиваю, – Талия взглянула на Орхо, – ты давал ему клятву?

– Нет.

– Вот и чудно. Значит, ты не нарушил обещание. Ты не совершил ритуала сплетения крови. Ты поделился своей в частном порядке, не более. Слова клятвы детально прописаны в предварительном договоре.

– Но это же условность, – возразил Айлан, – тем более что нет свидетелей, которые подтвердят, что ритуал не был завершен…

– Бремя доказательства, – почти в унисон произнесли Луций с Талией и переглянулись с довольными улыбками.

– Что?

– А то, что, если Зен увидит шрамы и решит обвинить Аэда в нарушении сделки, это им придется доказывать, что ритуал был совершен по всем правилам, – Милош подхватил мысль и стремительно приблизился к Талии. Та отшатнулась было от него, но сокол широко улыбнулся и вручил ей свою чадящую трубку. – Это хорошо. Это очень хорошо!

Талия недоуменно покосилась сначала на него, а потом на трубку в своих руках. Понюхав чашу, она пожала плечами и втянула белый дым.

Милош уселся обратно на свое место и, позволив лисице угнездиться у себя на коленях, вытащил из корзины у стола еще одну трубку – попроще, из полированного дерева со сдержанной резьбой.

– На самом деле, это просто великолепно, – сказал он, бодро забивая свежую порцию табака, – ведь по факту это значит, что ты, Аэд, все еще можешь породниться с Зеном!

– Не ведись на собственные уловки, Милош, – хмуро сказал Орхо. – С клятвой или без, кровь я сплел.

– С такими сущностями не стоит шутить, – поддержал его Айлан, – они древнее и глубже, чем эта писулька и сами буквы на ней.

– И что? Духи явятся, чтобы покарать Аэда за обман? – фыркнул Милош. – Это чушь собачья, и я тебе это говорю как… – он запнулся и вдруг его передернуло, а потом он гневно взглянул на Айлана, – не тебе меня учить всему, что касается Изнанки. По эту сторону Завесы власть имеют не обряды, а записанные на бумаге слова. И если они говорят, что ритуала не было, значит, так и есть. Да хватит звенеть! – резко рявкнул он, обернувшись к Орхо, и сжал переносицу пальцами.

Луций одарил его долгим взглядом. Он знал лишь одного человека, который мог сказать что-то подобное. И так же дергано двигался, словно в непонятном танце. Луций безошибочно узнал эти повадки и улыбнулся своей догадке. Милош был иверийцем, как и Рада. Это многое объясняло. Так же, как и его соколица, Милош едва ли понимал границы приличий и не соблюдал субординацию. Только, в отличие от Рады, он словно не очень умело играл роль нормального человека.

Так значит, отступник, да?

Милош выдохнул, сделал несколько затяжек и взглянул на Орхо.

– Он, – Милош указал кончиком трубки на Луция, даже не взглянув на него, словно тот был предметом, – тебе никто. Вы не сплетали кровь. Его воли в том ритуале не было вовсе. Ты совершил над ним медицинскую процедуру без какого-либо подспудного смысла, и у вас нет друг перед другом обязательств. Ты заключишь кровный союз с одной из Матерей Лона. С ней ты пойдешь рука об руку по дороге, усыпанной золотом, едой и торговыми соглашениями. На этот раз отвертеться у тебя не выйдет.

По залу пронеслась тугая волна жара. Она всколыхнула бумаги и заставила всех, кроме Луция, сжаться.

– Ты забываешься, Милош, – негромко произнес Орхо.

Милош стиснул в пальцах трубку. Лицо его побледнело больше прежнего. Он выглядел как человек, который с огромным трудом пытается устоять на ногах под весом мраморной плиты. Опустив голову, он отложил трубку и упер кулаки в пол перед собой.

– Я дерзок, мой хан, – глухой голос едва заметно дрожал. – Но в этом мой долг. Это в твоих интересах, даже если Белое Пламя слепит тебе глаза и ты не можешь этого видеть.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Луций ощущал раздражение Орхо каждым нервом своего тела. Великий Дух в его тени наполнял всю комнату беззвучным, но оглушительным звоном.

Луций положил ладонь на плечо Орхо.

– Я выжил. Кровь сделала свое дело, – прошелестел он над его ухом, пользуясь бестелесностью своего голоса. – Нет нужды тратить на меня то, что станет твоим дипломатическим преимуществом.

Орхо помолчал.

– Я услышал тебя, – сказал он Милошу и поднялся, щелчком затушив тлеющее пламя в его трубке. – Совет окончен. Оставьте нас.

Айлан молча поднялся и вышел прочь из зала. Милош позволил себе недовольный взгляд и тоже ретировался. Талия растерянно посмотрела на Луция – она не была обязана подчиняться приказам хана, но Луций видел, что она уже сама не слишком-то в это верила.

– Помоги Милошу, – сказал он, – ты знаешь нравы Зена лучше нас.

Она кивнула и вышла из зала, качая зажатой в зубах трубкой. Судя по всему, возвращать ее она не собиралась. В помещении остались только Луций, Орхо – и лисица. Она, разметав хвостом бумаги, уселась на столике Милоша, с любопытством глядя на проводников черными, как мазут, глазами.

– Ты не хочешь союза с Зеном, – негромко сказал Луций. – Почему?

– Сама идея кровного союза с падальщицами звучит… негигиенично, тебе так не кажется? – хмыкнул Орхо. – Но дело не в этом. Это не союз равных.

– Какие принципы, – Луций улыбнулся, – и самомнение.

– Ты не понял, змееныш. Это не я не хочу опускаться до них – они снисходят до союза со мной, и в этом проблема. Они хотят себе личное чудовище на поводке. Обещают хорошо кормить и поселить в теплой конуре, да вот только… – он покачал головой, – я заключал в своей жизни много сделок, и одно знаю точно: если кто-то сильнее тебя предлагает тебе помощь, не принимай ее. Это всегда капкан.

Луций выбрался из кресла. Он вытащил из записей Орхо один из листочков с загнутым уголком, сложил его и спрятал в карман. Остальное бросил на низкий столик. Перебирая бумаги, он обнаружил несколько важных нюансов. Заметки хана содержали любопытную финансовую информацию, политические расстановки и данные разведки. От мешанины фактов голова приятно гудела. Луций словно с разбега окунулся в холодную воду после долгой морящей жары. Он наконец-то был при деле.

– Не думаю, что во всем мире есть кто-то сильнее тебя, – он шагнул к Орхо и зачесал назад упавшие на его лицо черные пряди, – не считая меня самого с недавних пор.

– Сила бывает разной, Эдера. В день, когда пламя сможет заставить урожай взойти, а из золы можно будет ткать одежду, я стану самым могущественным человеком в мире. А пока я не могу даже переправить собственную армию из Истреда, чтобы отбить Йорд.

Луций склонил голову набок.

– Раньше ты говорил, что не участвуешь в войне с Эдесом.

– Раньше так и было. Война – это повестка моего брата, – мрачно сказал Орхо. – Я годами защищал своих людей от его попыток забрать их в свою армию. Пыльный Яр не участвовал в войне. Я всегда считал Тенхо безумцем, который просто не способен на мирное правление, но… – Он замолк и зажмурился точно от головной боли.

– Но если брать в расчет то, что Мертвая Земля рождается от магии Эдеса, в этой войне всегда был смысл, – закончил за него Луций.

– У меня достаточно других причин желать смерти Тенхо, – в глазах Орхо сверкнула злость, – я не встану под его знамена. Я не покорюсь ему и не объединюсь с ним. Даже если он прав и даже ради…

– Хорошо, – прервал его Луций. – Можно быть правым и мертвым одновременно. Хочешь, используем его – он неплохо развлечет Эдес, когда они пойдут в наступление с территории Виледа, а мы отобьем Йорд и Клехт. Хочешь – зажмем его с тыла, когда Республика столкнется с его войсками и вынудим сдаться тебе, чтобы ты принял командование. Хочешь, проберемся к нему и прикончим в постели. Мы его ненавидим. Потом расскажешь за что.

Орхо настороженно взглянул на Луция. Его чуть расширенные зрачки словно бы подрагивали в пламени лампад. Искристая злость в них сбилась и заметалась неровным блеском. На губах блуждала еще неуверенная, но уже азартная улыбка.

– Я принимаю твою кровь и даю тебе свою, – медленно проговорил он, не отводя взгляда, – мы повязаны волей, а не утробой.

Луций делал шаг назад, изумленно глядя на Орхо.

– Что ты делаешь?

– Я пойду с тобой рука об руку, – продолжил тот. – Я буду стоять с тобой – в огне, в воде, на земле и в буре. Я разделю с тобой верность своих друзей и заберу жизни твоих врагов. С кровью сплетутся наши дороги, если на то будет твоя воля. Будет, Эдера?

– Милоша удар хватит, – Луций не смог сдержать улыбки, – ты правда хочешь закончить ритуал?

Орхо шагнул ближе к нему и схватил за локоть, соединяя тонкие ритуальные рубцы.

– Мне не повезло с родней, Эдера. Я не хочу вдобавок к одному ублюдочному брату получить кодлу лицемерных сестер. Я хочу нормальную семью. Я хочу идти рядом с равным. Я сплету кровь с падальщицами, как того хочет Милош, и выжгу ее в себе немедленно – и буду знать, что ничего им не должен. Айлан прав, у ритуала нет свидетелей. Мне нужна только твоя воля.

Луций опустил взгляд. Там, где его кожа касалась кожи Орхо, расцветал и тут же таял в белых искрах иней. Холод рвался из тела сам – сплетался с пламенем, точно в детской игре, наслаждался свободой и возможностью быть. Луций чувствовал его счастье и не мог отличить его от собственного. Он и сам наконец был свободен. Орхо выпустил его из тюрьмы патрицианских кварталов, содрал с него все маски и подарил ему север. Стал его подельником. Партнером. Спас его жизнь.

Если это не семья – то что тогда?

– Да. Я сплетаю с тобой кровь по своей воле.

Орхо улыбнулся.

– Наше дело – общее.

За спиной Луция раздался шорох. Он обернулся. Мелкая костровая лисица, единственный свидетель их договора, спрыгнула со стола Милоша и, распушив огненный мех, побрела прочь из зала ставки.