Я тоже не очень жизнерадостный человек, но и не такой отчаянный пессимист, как мой муж. Сын пошел в меня: он умеет радоваться солнцу, шутит, пусть его юмор и отдает цинизмом. У моего мужа в этот момент настроение «все плохо». А завтра все станет еще хуже. Сегодня смеемся, значит, завтра точно будем горько плакать. Дочь пошла в мужа. Иногда они меня заражают.

– Мам, тебя папа, что ли, укусил? – спрашивал сын, когда я тоже впадала в состояние «ужас ужасный».

Как ни удивительно, здесь опять помогает спорт, точнее, тренер.

Тренеры по художественной гимнастике, кажется, все время находятся в состоянии «завтра все умрем». У них каждый день как последний. Каждая тренировка – конец жизни. А соревнования вообще апокалипсис. Когда Сима перешла на фехтование, я слегка опешила.

Хочешь пострадать, уже и лицо заготовила, и слезы уже в глазах плещутся, и тут приходит тренер, молодой красивый мужчина, и радостно спрашивает:

– Все ведь хорошо?

И спрашивает очень уверенно, будто и нет другого варианта ответа. И я заставляю себя расплыться в улыбке и кивнуть, да, все хорошо. Потом думаю: а что плохого-то? Сима бьется на соревнованиях с профессионалами, продула уже два боя, сейчас продует третий, пойдет рыдать в коридор. Но в целом ведь все хорошо. Соревнования. В коридоре есть чай, кофе, печенье. Подружки в раздевалке успокаивают, поддерживают. Чей-то папа уже на всех заказывает пиццу – фехтовальщикам можно есть все. И что плохого-то? Да это счастье – смотреть, как дочь побеждает хотя бы в одном бою. Как тренер ей подсказывает. Как у дочери светятся глаза.

И я вдруг тоже как-то собираюсь, подбираюсь. Да, все хорошо, а что плохого-то?

Рядом по коридору бегают девочки из секции бокса. Да, именно девочки. Они лупят по груше так, что я на диване подскакиваю. Девочки выбегают в коридор отдышаться. Грушу они уже завалили. Радостные. Разве это не счастье?

Из зала вышла женщина. На вид до сорока точно, ну, может, тридцать семь. Я знала, что ее зовут Наталья и она чуть ли не легенда в секции фехтования – третье место на соревнованиях среди ветеранов на турнире гран-при.

– Не могу фехтовать с детьми, – заявила Наталья, отбрасывая шпагу. – Если я сейчас выиграю у Дани, он пойдет рыдать. Я не хочу, чтобы он плакал. У него и так нестабильная психика, тяжело переносит любой проигрыш. А если я ему проиграю, он поймет, что я ему поддалась, и тоже пойдет рыдать. Он умный парень, догадается. И что мне делать?

Даня не был младенцем, если что. Он был подростком. Пятнадцать лет. У него вдруг отросли все конечности сразу, и он пока не осознавал, как справиться с габаритами собственного тела. Почему плакал, тоже не мог объяснить. Потом жарко всех уверял, что вообще ни слезинки не проронил. Не было такого.

Сима перешла в старшую группу и тоже фехтовала с Натальей. Один раз выиграла. Была совершенно счастлива. Победа побед. Думаю, Наталья ей поддалась. Я знала, что Наталья воспитывает троих сыновей, в прошлом мастер спорта. Ходит в секцию, чтобы снять напряжение. Мальчишки вообще не спортсмены, как и ее муж. Муж, кстати, был уверен, что жена ходит на пилатес, а не на фехтование. Наталья хранила сумку в багажнике машины, а форму стирала тайно. Муж не знал, что его жена – мастер спорта по фехтованию и до сих пор участвует в соревнованиях.

– Почему вы ему не расскажете? – удивилась я.

– Ну, это моя жизнь. Только моя. Он не поймет. Зачем его расстраивать? – пожала плечами Наталья.

Я решила, что это ужасно. Наталья могла пригвоздить мужа к стене шпагой и объяснить один раз, кто что должен делать, а что не должен. Она была яркой, техничной, но не агрессивной. Когда были совместные тренировки, она становилась мамой, а не спортсменкой: старалась колоть нежно, поддавалась, объясняла, в чем ошибка. При чем здесь подростки? Ее старший, сын-подросток, начал хамить. Ни во что мать не ставил. И она терпела.

– Почему вы не приведете его в секцию? – спросила я.

– Не знаю. Ему может не понравиться, – ответила она.

– Пока не попробуете, не узнаете, – ответила я.

Так уж случилось, что в тот день были занятия для всех. Тренировки объединили из-за праздников. Тренер привел на тренировку дочь полутора лет, Агату. В зале собрались и подростки, и старшие, и совсем взрослые люди. Агата, увидев, что папа отвлекся, вытащила шпагу и подошла к сыну Натальи, Илье. Наставила на него шпагу – как она ее только подняла? Шпага тяжелая вообще-то. Илья растаял и всю тренировку носил Агату на руках. Наталья делала вид, что не замечает. А если сморкается, то это аллергия на березу. На самом деле она плакала. Илья после этого решил ходить на тренировки. Увидел, как фехтует мама. Попробовал сам, и у него ничего не получилось. Тогда он понял, что мама крутая и ей не стоит дерзить и хамить. Когда отец начал придираться, что Наташа не приготовила ужин и не пойми чем занималась, Илья встал на защиту матери. Достал кастрюлю и предложил отцу почистить картошку. Папа, конечно, офигел. Как и Наталья. Но после этого все изменилось. Наталья приезжала на тренировки с сыном. Илья увлекся, делал успехи. Когда мама заняла второе место на очередном турнире, Илья кричал громче всех. Он стал ее главным болельщиком. Когда отец заявил, что Наталья совсем перестала заниматься домом, что она самая ужасная жена и мать и ему все не нравится, он давно хочет уйти из семьи к другой женщине, Илья выступил вперед. Посоветовал отцу собрать чемодан и убираться. Отец замахнулся. Илья перехватил удар. Пошел в комнату и достал две шпаги, свою и матери. Отец подхватил сумку и сбежал. Илья знал, что отец бьет маму, но не понимал, почему она это терпит. Сейчас спросил еще раз.

– Ради вас, – ответила Наталья.

– А твои синяки на теле, это не от шпаги? – спросил сын, который видел, как мама мажет синяки на теле мазью.

– Не всегда, – призналась Наталья.

– Не надо было терпеть, – заявил Илья.

После развода, чтобы содержать себя и сыновей, Наталья начала преподавать в другом клубе. Дети ее обожали. В наш она ходила для себя, для поддержания формы. Илья продолжал заниматься фехтованием. Средний сын, Кирилл, пошел в секцию баскетбола. А младший, Никита, – на спортивную гимнастику. Отец мальчиков больше не появлялся. О нем никто и не вспоминал.

Наталья сидела на диванчике, на котором родители ждали детей с тренировки, и рассказывала. Я молчала, не в силах ее прервать.

– Скажите, вы поддались Симе? – спросила наконец я.

– Нет, она выиграла честно. Очень умная. Просчитывает противника, проигрывает, а потом бьет туда, где увидела слабость. Ей нужно время на анализ. Только в спорте не всегда на это есть время, – ответила Наталья и улыбнулась.

– Спасите, помогите! – В коридор выскочил красный и потный Илья. За ним бежала Агата. – Мам, эта малявка меня уделала!

Илья шутливо начал перелезать через диван. Агата тоже вскарабкалась. Наталья улыбалась. Я тоже, помогая малышке перекинуть ноги через подлокотник дивана.

Нет ничего счастливее подобных моментов: видеть, когда твой уже почти взрослый сын возится с малышкой. Когда подростки вдруг тоже становятся детьми и играют в вышибалы, «летел лебедь по синему небу». Правда, выбывшие идут отжиматься или качать пресс.

Надя на очередной тренировке так сделала выпад, что попала Наталье в коленную чашечку. Наталья охнула и упала на пол. Илья бегал за заморозкой, переживал, вел маму в раздевалку. Приехали и другие сыновья. Они бережно выводили хромающую маму в коридор, помогали спуститься по лестнице. Трое парней, резко повзрослевших. Илья, ставший главой семьи. Мне было жаль их отца. Он упустил самый важный момент в жизни, момент, когда сыновья становятся мужчинами. Заботливыми, нежными, верными. Разве его новая жизнь и любовница стоили такого? Точно нет.

Когда я вижу Наталью и ее мальчишек, малышку Агату, тайком утаскивающую шпагу и пытающуюся натянуть на себя фехтовальную форму, мне точно хочется жить.