Не отказывать в инициативе. Не заламывать руки, не читать нотации. Реагировать спокойно и по делу. Ребенок к такому точно окажется не готов. Сын собирался забить «рукав». Тогда это было модно и смело. Я кивнула и предложила съездить на консультацию к врачу, у сына очень много родинок по всему телу. Вдруг татуха как-то повлияет? Разумно, решил сын. Врач прочитала ему лекцию о шрамировании, дерме и посоветовала повременить с татухой до двадцати одного года. А там хоть заколись целиком. Но куда эффективнее оказался запах. Так уж получилось, что до нас врач удаляла татуху у девочки-подростка. И запах сожженной кожи произвел на моего сына неизгладимое впечатление. Как и слезы девочки. Удалять тату очень больно и дорого. Да и одного сеанса не хватит.
Когда дочь решила сделать себе прядки – все девочки то высветляли пряди волос, то красили их в разные цвета, – я кивнула. Отвела в салон, пряди высветлили. Дочь походила некоторое время, потом решила сделать челку, и пряди отрезала. Как и косы. Все. Теперь она снова отращивает волосы, потому что длинные волосы можно завить, выпрямить, сделать хвост или заплести косу. Есть вариативность. А с короткой стрижкой особо не разгуляешься.
Если ребенок хочет проколоть себе, например, нос, можно сначала купить фальшивую сережку и предложить походить. Если понравится и не надоест, тогда колоть. А можно рассказать, что после прокола возникают осложнения и заражения. Так что вместо красоты появится реальная проблема.
Иногда подростки хотят сделать тату в виде памятной даты знакомства с любовью всей жизни, первого свидания и так далее. Тут, конечно, стоит напомнить, что даты легко перечеркиваются на бумажном носителе, а вот на теле перебивать их сложно и муторно. Так что лучше подождать до еще какой-нибудь знаменательной даты, чтобы уж наверняка.
Но главное, ребенка все же стоит отвести к специалисту, врачу, татуировщику, который ответственно скажет, что все татуировки лучше делать после двадцати одного года. Подросток растет, и неизвестно, во что с ростом превратится желаемый дракон или цветочек. А дополнительные дырки в ушах, носе, губе и прочих местах зарастают очень и очень долго.
Но, как однажды сказала мне врач, если человек хочет нанести себе татуировки на лицо, например, сделать тоннели в ушах или шрамирование, тут в дело должен вступить психиатр. Врач, а не психотерапевт. Селфхарм поддается лечению, если этим всерьез заниматься. Это болезнь, а не подростковый бунт.
А еще лучше честно признаться, как это происходило с вами. В моей молодости были популярны проколы пупка. Стоило дорого, считалось очень круто. Моя институтская подруга проколола пупок и потом каждый день в туалете я видела, как она меняет повязки на загноившейся ране. То еще зрелище. А однажды она упала в обморок прямо в институтском туалете, отлепляя пластырь от раны. Вызвали скорую, увезли в больницу. Оказалось, при проколе занесли инфекцию. Однокурсница перенесла операцию и еще долго ходила в институт, склонившись в три погибели, держась за живот. Ей было больно. Она пила таблетки горстями. После этого я передумала прокалывать пупок.
Нынешние подростки, девочки, не хотят что-либо делать с пупком. К счастью, это уже не модно. Самое радикальное, на что они способны, – «бахнуть карешку» в каникулы. Причем массово. Сима с ужасом сообщила, что три ее подруги отстригли длинные волосы. Две до каре, одна чуть ли не налысо.
Покрасить пряди не актуально. Сима и ее подружки уже не экспериментируют с цветами. Наверное, потому что их биологичка пришла в школу с оранжевыми волосами. Возможно, она добивалась какого-то другого оттенка, но что вышло, то вышло. А физручка покрасила отдельные пряди в красный. Так что девочки, еще не испробовавшие все цвета на своих волосах, решили даже не начинать. Не хотели выглядеть как биологичка и физручка.
А вот Вика, русоволосая, мечтала стать блондинкой. Мама сказала, что это дорого и бессмысленно. Вика купила краску и покрасилась сама. Стала желтой, чего и следовало ожидать. Теперь носит бейсболку, которую все учителя требуют снять. Вика страдает, выбегает из класса, плачет в туалете. Девочки ее успокаивают, говорят, что краска скоро смоется. Вика моет голову по три раза на дню, начинает рыдать с новой силой – не смывается.
Мне ужасно жалко Вику, и я, если честно, не очень понимаю ее маму. Ну что стоило отвести девочку в салон? Да, бессмысленно, чего уж спорить. Но разве мы в подростковом возрасте не совершали бессмысленные поступки? Да, в мое время все красились сами чем придется. И стриглись под ноль, потому что сжигали волосы химической завивкой. Даже салон ничего не гарантировал. Как-то после рождения сына я пришла в очень приличный салон. Хотела стать шатенкой. Без пробивающейся раньше времени седины. Из салона вышла фиолетовой. Мастер сказала, что у меня сложные волосы, предыдущая краска не смылась и что-то еще. Я помню, что шла по улице и горько плакала. И случайно увидела в соседнем доме еще один салон красоты, куда и зашла, безутешно рыдая. Там меня напоили кофе, успокоили и перекрасили в жгучую брюнетку. Так я выгляжу и сейчас. Помню ощущение, когда увидела себя в зеркале. Это была я. Совершенно другая, но я, настоящая.
Если девочка-подросток хочет покраситься как светофор, отрезать челку, косу, не мешайте ей, помогите найти хорошего мастера, который не испортит волосы и сделает все как нужно. И вы никогда не узнаете о том, что ваша дочь плачет в туалете, прикрывая неудачную прическу бейсболкой.