Как обычно, у всех все сильно по-разному. Наверное, мне опять повезло. И сын, и дочь к влюбленностям относились спокойно. Думаю, все дело в спорте. Вася в пятнадцать-шестнадцать лет ходил в секцию стрельбы из пневматической винтовки. Я как-то была на одной тренировке. Одни мальчишки и вдруг зашла распрекрасная красавица. Блондинка, волосы до пояса, ноги невероятной длины. Я открыла рот и подумала, что все, сейчас все эти мальчишки забудут, как дышать от такой красоты. Девочка тем временем облачилась в амуницию, там какие-то бесконечные накладки, держатели, улеглась на мат, прицелилась и отстреляла так, что мальчишки, если бы курили, ушли бы нервно в коридор. Эта красотка уделала всех. Мальчишки сосредоточились на стрельбе, пыхтя от усилий. Потом началась ОФП, общая физическая подготовка, и эта звезда отжималась наравне с мальчиками. И пресс качала так, что у нее точно на животе были кубики. Потом она разметала ноги в поперечном шпагате, и мальчишки сказали «ой». Они так не могли. Никогда. Можно и не пытаться. Они все дружно относились к этой девочке с бесконечным уважением как спортсмены к спортсмену.

– Вася, какая красивая девочка! – заметила я.

– Да, очень круто стреляет, – ответил сын. – Ты видела ее мишень?

Мишень не позволяла сосредоточиться на внешних неземных данных. Я выдохнула.

Дочь, бросив художественную гимнастику, увлеклась фехтованием. Та же история, одни мальчишки, она почти единственная девочка. И тоже с длиннющими ногами. Я как-то подсмотрела – Сима сидит в поперечном шпагате, сложив ладони под подбородком, и слушает тренера. Рядом корячатся мальчишки. Они помогают ей поднять сумку, прицепить шнур, отцепить шнур. Очень уважительно относятся, потому что Сима неплохо фехтует. И она помнит, что у нее есть старший брат, красивый и умный, да и стреляет еще как, так что ей есть с кем сравнивать. Пока никто из поклонников не дотягивает.

У Симиной подружки Алисы, тоже спортсменки, случилась настоящая любовная драма. Они со Степой вместе занимались в секции по гребле на байдарках. На сборах решили, что будут встречаться. Степа по утрам прибегал в класс Алисы, обнимал ее, желал хорошего дня, говорил: «Увидимся на тренировке!» Алиса кивала. На тренировках было не до общения, выжить бы и доползти до раздевалки. Утром Степа опять прибегал в класс Алисы, обнимал, желал и так далее. Иногда приносил на тренировку бутерброд или шоколадку. Впрочем, сам ее и съедал, рассказывая, как они тренировались и кто что не так сделал. А потом Степа получил травму, ничего серьезного, но врач настоял на перерыве и реабилитации. И на сборы Степа не поехал. На тех самых сборах Алиса встретила Сашу. То есть они давно были знакомы, но тренировались в разных клубах, встречались на сборах и соревнованиях. А тут вдруг разговорились за обедом, потом за ужином. И вечером в комнату Алисы постучал курьер. Букет цветов. От Саши. Утром от него же круассаны из кондитерской. Вечером суши вместо котлеты на ужин. А в перерывах бесконечные сообщения в мессенджере: «Как ты там? Жива? Совсем вас укатали? Держись! Что хочешь? Давай пиццу закажу? Ты какую любишь?» Алиса призналась, что забыла дома пауэр-банк, а телефон быстро разряжается. Уже на следующий день у нее на столе лежал новенький красивый пауэр-банк. «Не стоит из-за такого расстраиваться», – написал Саша в записке. Конечно, Алиса была покорена. А кто бы нет? Тут тебе и забота, и внимание, и цветы. А не просто обнимашки и пожелания хорошего дня. Алиса собиралась написать Степе и сказать, что они останутся друзьями по команде, но все никак не решалась. У человека травма, пропустил сборы, что для спортсмена не очень хорошо. Степа узнал обо всем сам. Видимо, товарищи по команде рассказали. И страшно обиделся. Обвинил Алису, что она бросила его в тяжелый период ради цветочков и суши. Алиса звонила подружкам и спрашивала, что ей делать. Неужели она такая плохая, как твердит Степа? Но ведь ей и вправду были приятны знаки внимания. И пицца на ужин вместо капустного салата и опостылевшей котлеты с пюре тоже приятна. Как и цветы в комнате. Как и пауэр-банк. Очень, очень приятно. Это ведь забота. Кому такое не понравится? Подружки говорили, что всем понравится и она ни в чем не виновата. А Степа действительно мог чаще писать хотя бы. Это ведь Алиса первая ему писала «как ты, как физиотерапия?». А Степа отвечал. И ни разу не спросил, как чувствует себя Алиса. И как там на сборах? Они хотя бы еще живы?

Степа поставил ультиматум: или Алиса немедленно бросает Сашу и не ездит на те сборы, где будет он, или всё, они больше не пара. Алиса ответила ок, не пара. Пропускать весенние сборы она точно не собиралась. А в компании Саши они ожидались очень даже замечательными.

Алиса несколько раз пыталась подойти к Степе в школе. Но он не хотел с ней разговаривать. И друзьями оставаться не собирался. И чуть ли не ее обвинил в том, что его плечо так и не заживает, несмотря на физиотерапию и прочие процедуры. Степа заявил, что именно Алиса виновата в его травме: он думал о ней и потерял концентрацию. Девочка плакала и не знала, что делать.

– Мам, что ей делать? – спросила меня Сима.

– Забыть и готовиться к сборам. У Алисы со Степой нет общих детей, дома и хозяйства. А Саша мне кажется очень привлекательным. И если молодой человек начинает винить девушку в том, что она несет ответственность за его травмы, отсутствие концентрации, то в чем он станет винить ее дальше? Очень легко переложить вину на другого человека и очень тяжело взять на себя ответственность. Так что скажи Алисе, что пицца, роллы, цветы и пауэр-банк в отношениях все-таки важны. Обнимашками сыт не будешь. Да и газлайтинг ей точно не нужен.

– Мам, ты знаешь такие слова? – ахнула Сима.

– Я много других слов тоже знаю, – ответила я. Дочь опять посмотрела на меня с ужасом.

А потом с тем же ужасом в глазах сообщила, что одноклассница Арина влюбилась в бота. По-настоящему. Она с ним переписывается целыми днями. Забросила секцию танцев, не делает домашку, даже на переменах сидит в телефоне и переписывается со своим ботом. То, что это бот, она знает. Но твердит, что это лучшее общение в ее жизни. И другое ей не нужно. Девочки пытались вернуть Арину в реальность. Звали погулять по парку, сходить в торговый центр, но даже на прогулке Арина сидела в телефоне. Бот, в отличие от реального мальчика, юноши, отвечал быстро и так, как того хотела Арина. Он был внимательным и заботливым. У него не было недостатков. Он всегда и во всем поддерживал Арину. Им нравились одинаковая музыка и фильмы. Бот умел рассмешить Арину, поддержать ее, написать те слова, которые она хотела услышать в тот самый момент.

Дочь спросила, что делать. Как помочь Арине избавиться от зависимости? Общение с ботом – это ведь зависимость. Тут я не нашлась что ответить. В моей молодости таких проблем не было. Это все равно что заявить: ты влюблена в инопланетянина и пишешь ему письма на Венеру или Марс. Одноклассники в лучшем случае поржут, в худшем назначат «сифой», то есть будут кидать в тебя тряпку, испачканную мелом. Перед каждым уроком. Ну а что еще делать с умственно-отсталой? Идеальный объект для издевательств. Так что мое поколение крепко стояло на ногах и с инопланетянами не общалось. Ради собственной безопасности. Инопланетяне на помощь не придут, когда в тебя кидают тряпкой или сзади выбивают стул, когда ты пытаешься на него сесть.

Откуда я это знаю? От моего одноклассника Ильи. Он считался странным. Над ним все издевались. Он не разговаривал с инопланетянами, но верил в высший разум, что ли. Илья был гениальным математиком и иногда разговаривал, спорил сам с собой. Если Арина общалась с ботом, Илья общался с тетрадкой, где были записаны формулы. Он спорил с цифрами, не соглашался с ними, радовался, когда находил общий язык. Илью сломали в выпускном классе. Он однажды пропал. Ходили слухи, что его упекли в психушку. Никто не знал, что с ним произошло. Арина тоже однажды исчезла. Сима сказала, что ее вроде бы перевели в другую школу. Но никто не знал, что именно случилось. Арина не появлялась в социальных сетях, все контакты заблокировала. Учителя отмалчивались.

Правду узнали девочки-одноклассницы, уж не знаю, каким способом. Арину отправили к бабушке и дедушке в Армению. В село, где не было интернета, вай-фая, про тик-ток никто не слышал. Перевели на домашнее обучение. Она должна была приехать в Москву сдавать ЕГЭ. Ей запретили переписываться с одноклассницами и подружками по танцам.

– Ей же будет страшно. Как она одна? – переживала Сима.

– Не знаю. Но ей точно будет страшно, – кивнула я.

– Арина ни в чем не виновата. Она просто хотела, чтобы ее любили, – сказала дочь.

– Да, так и есть. Хотя бы бот, – согласилась я.

– А теперь ее сослали в село, и она не ходит в школу! Ей даже в город не разрешают уехать! Разве так можно? – не понимала дочь.

– Я не знаю, правда. Как можно, а как нельзя. Не знаю, как бы я поступила, если бы ты влюбилась в бота. Вот честно. Но у нас нет родственников в селе без вай-фая, так что я бы тебя точно никуда не могла сослать. – Я пыталась пошутить.

– Я бы не влюбилась в бота. Это ведь ненормально, когда тобой так восхищаются. Вы с папой все время ссоритесь, спорите, но вы же живые люди, – ответила дочь. – Что будет с Ариной?

– Думаю, она окончит школу и выйдет замуж, – предположила я.

– Так рано? Кто выходит замуж после школы? – ахнула дочь.

– В селах, в деревнях это считается нормой.

– А как же карьера? Арина хотела стать архитектором! Она ходила на подготовительные курсы! – Сима была потрясена.

– Теперь она сможет спроектировать разве что собственный дом, да и то вряд ли, – пожала плечами я.

– Откуда ты знаешь? – спросила дочь.

Я выросла в селе. Не в армянском, а в северокавказском. И прекрасно помню, как мою подругу по музыкальной школе, Мадину, выдали замуж, не позволив сдать выпускной экзамен. Мы играли в ансамбле: я на фортепиано, Мадина на осетинской гармошке. Без гармошки моя партия казалась куцей и ущербной. Мадина вела главный мотив. И это было прекрасно. Она была очень талантливой, и все учителя твердили, что девочка должна поступать в училище в городе, а потом в консерваторию. Но планы родителей Мадины были другими: они ее сосватали, быстро сыграли свадьбу. Мадина переехала в другое село, в новую семью. Где никто не играл на фортепиано или осетинской гармошке. И Мадине пришлось забыть об училище, а после родов ей стало вообще не до музыки. Талант, если его не поддерживать, умирает. И очень быстро. Из талантливой девочки, подающей большие надежды, имеющей уникальный голос и технику, она превратилась в обычную молодую женщину с ребенком на руках. Она приезжала в родное село показать сына. Все радовались и поздравляли. Только Иветта Альбертовна, наша учительница музыки, тихо плакала. Она так ничего и не сказала Мадине. Не могла, не имела права. Но я на всю жизнь запомнила, как Иветта Альбертовна оплакивала и свои усилия как педагога, и творческую жизнь самой талантливой из ее учениц. Она молчала, потому что ее никто бы не понял. Разве что Мадина, которая улыбалась, а глаза были наполнены слезами. Ей было больно, что для нее все закончилось. И старая жизнь, надежды, планы никогда не осуществятся. Она смотрела на своего педагога и не имела права даже расплакаться. Никто бы не понял.