ЕСЛИ БЫ Я МОГ ЗАДУШИТЬ ЕЕ СВОИМ ЯЗЫКОМ, Я БЫ СДЕЛАЛ ЭТО прямо сейчас. Я чертовски зол. Я в ярости.

Толкаю свой язык ей в рот, кусаю, посасываю, наказываю ее.

Слышу, как Мино начинает двигаться.

Мне не нужно говорить о том, чего я хочу. Моего предыдущего вопроса и того, что я снял ее кольцо зубами, достаточно, чтобы он понял мою идею.

Моя драгоценная жена отрывается от моего рта и дергает головой в его сторону. Зеленые глаза зажмуриваются, когда он готовит ее хорошенький маленький пальчик, но я хватаю ее за подбородок, заставляя сосредоточить внимание на мне.

– Ты облажалась сегодня, жена. – Мои пальцы скользят по ее челюсти и вниз по шее. – Напилась. Ушла. Села в машину с кем-то, кто не был твоим телохранителем.

– Ты просто злишься, что они обыграли твоих людей, – дерзко отвечает она, нахмурив брови. – Как они это сделали, кстати? Интересно, мой настоящий телохранитель все еще жив?

Мино усмехается, а моя хватка становится жестче.

– Ты правда думаешь, что мужчина, который подверг мою жену риску, легко отделается?

– Ты правда думаешь, что можешь прийти домой и не рассказать мне об этом?

Мой член дергается.

Да ей плевать на мужчину в моем подвале и на мои планы на него. Нет, у Маленькой Невесты сейчас одно на уме.

– Ты каждое утро добавляла в кофе горячую карамель, не так ли?

Черты ее лица еще больше ожесточаются.

– Я предупреждал тебя, детка. Немного разочарования, помнишь?

– Меня это не устраивает.

Провожу носом по ее горлу и шепчу ей в ухо:

– А чего бы ты хотела жена, а?

– Возьми меня с собой, если у тебя проблемы.

– Нет, это слишком опасно. И проблемы у тебя.

– Ничего, я справлюсь.

– У меня нет ни малейших сомнений. – Кусаю ее. – Но факт остается фактом.

– А, понимаю, это твой план на все случаи жизни – связать меня и сказать «нет».

– Ты в наручниках, а не связана, и я не скажу тебе «нет». По крайней мере сейчас.

Она выгибается, чтобы спрятаться от моих губ, но я все еще держу ее за горло. Улыбаюсь, когда тихий рык вибрирует в моей ладони.

– Уточни, что ты сейчас делаешь, Энцо? Ты пытаешь меня? Наказываешь? Хочешь трахнуть? Если так, мы можем уже начать? – Она презрительно фыркает. – Поторопись, а то мне становится скучно.

Мино смеется, а затем раздается тихое гудение – один, два раза. Я фиксирую ее голову и оглядываюсь, чтобы встретиться с Мино взглядом. Он коротко кивает, и я смотрю на свою невесту.

На свою жену.

– Моя королева, – шепчу я.

Она хмурится, умирая от желания узнать, что, черт возьми, происходит, но отказываясь спрашивать – боится, что ее снова проигнорируют.

Я ложусь на нее, прижимая своим телом.

– Мне нужно, чтобы ты оставалась неподвижной, детка, – хрипло говорю я. – Ты можешь это сделать для меня?

Ее губы сжимаются, она не отвечает, но каждая мышца ее тела расслабляется. Другого я и не ожидал, моя жена по моему приказу должна полностью и всецело доверять мне.

Член твердеет у меня в брюках, и легкая улыбка растягивает ее губы. Она продолжает молчать, просто смотрит своими большими зелеными глазами.

– Как хорошо ты переносишь боль, жена?

– Я танцую, пока пальцы ног не начнут кровоточить, тело на грани отказа, а мышцы пронзает спазм. Меня кололи, разрезали и сшивали обратно, и я ни разу не принимала таблетки, чтобы притупить боль. Алкоголь? Конечно. Миорелаксанты? Время от времени. Но боль – часть меня. Была с тех пор, как я себя помню. Теперь скажи мне, в чем дело.

Протянув руку, собираю водопад ее волос, тяну их и укладываю ей на плечи, пробегаю пальцами по густой шелковистой волне.

– Я сделаю то, что обещал.

Ее взгляд падает на мою шею, зрачки расширяются при виде губ, навсегда запечатленных на моей коже.

– Энцо…

– Начинай.

Снова раздается жужжание, и периферийным зрением я вижу, как Мино кладет свою руку на руку моей жены, удерживая ее на месте и одновременно прижимая пальцы к столешнице.

Не отрываюсь от ее глаз и вижу, как через несколько секунд ее брови дергаются, а губы вздрагивают.

– Стой! – кричу я.

Жужжание немедленно прекращается, и Бостон поднимает бровь в вызове.

Сжав челюсти, я киваю, и Мино продолжает.

Моя жена часто дышит, ее грудь вздымается, но она не издает ни звука.

Сегодня на ней платье. Оно задралось, но переднее полотнище юбки закрывает самое притягательное место. Спасибо, черт возьми, а то бы я уже был внутри.

Ее язык скользит по нижней губе, она дергается и морщится. Моя рука летит вправо, и я хватаю Мино за горло.

Лицо у него совершенно пустое. Никакого беспокойства. Он просто смотрит.

– Ты делаешь ей больно, – проталкиваю сквозь стиснутые зубы.

– Бостон, – хрипит мой приятель. – Скажи своему мужчине, что ты в порядке.

– Энцо, – зовет она, но мой взгляд застыл на ее пальце.

Кровь…

Она истекает кровью.

Я начинаю дрожать.

– Муж…

От мягкости в ее глазах, которая говорит мне, что она сама потянулась бы ко мне, если б могла, я хмурюсь.

– Иди сюда, – шепчет Бостон.

Отпускаю горло Мино и делаю, как она просит. Наклоняюсь к ней, наши губы на расстоянии вздоха.

– Со мной все хорошо… Мино, продолжай.

– Нет, – рявкаю я.

– Да, – выдыхает она, подтягиваясь так высоко, как только может, ее язык скользит наружу и касается моего рта. – Он не причинит мне вреда. Он никогда не причинит мне вреда… верно, Мино?

– Никогда, маленькая танцовщица, – обещает он. – Я никогда не причиню тебе вреда.

Его рука медленно разжимает ее руку, пальцы начинают бегать вверх и вниз нежными движениями.

Мой взгляд возвращается к жене.

Ее губы приоткрыты, дыхание становится глубже.

– Если бы мои руки не были скованы наручниками, я бы…

– Ты бы что, Маленькая Невеста? – Мой член твердый и чертовски толстый, я глажу ее между ног уверенными плавными движениями. – Возьмешь меня в руку? Направишь меня в себя, прямо в твою узкую щелку?

– В одно мгновение.

– Ты позволишь Мино смотреть, как я тебя трахаю?

– Разве есть лучший способ показать ему, кому я принадлежу?

– Очень мило, детка, но ему не нужно показывать, он и так знает. – Тяну ее нижнюю губу между зубами, потом прижимаюсь ртом к ее уху. – Посмотри, какой он хороший мальчик, касается тебя так нежно… он хочет, чтобы тебе было хорошо, и твоя боль не доставляет ему удовольствия.

– Перестань дразнить бедную девочку, Энцо, – говорит Мино, не отрываясь от работы. – Думаю, ясно, чего она хочет.

– Хм… – напеваю я, посасывая ее шею, пока она не начинает задыхаться. Я не могу не укусить ее в очередной раз. – Мне дать ей это?

– Ты хочешь, чтобы твоя королева хотела или чтобы имела?

– Чтобы имела. Всегда.

– Тогда чего же ты ждешь, друг мой?

– Большего, брат Мино, так ведь?

Моя рука тянется к ремню, пуговица и молния расстегиваются так же быстро.

Бостон тихо стонет от этого звука.

– Я определенно хотел бы… – бормочет Мино, и глаза Бостон расширяются. Я поворачиваюсь к нему как раз в тот момент, когда его язык покидает ее кожу. Кровь теперь размазана по костяшке пальца.

Протянув руку между ее ног, я отодвигаю трусики в сторону и медленно скольжу внутрь.

Она судорожно ловит воздух ртом, и я проглатываю ее крики своими собственными. Я весь в ней. Я тону в ее тепле и схожу с ума от ее стонов.

Раздается тихий щелчок, и ее пальцы оказываются у меня в волосах. Еще один – и другой рукой она впивается мне в шею.

Мино оставляет ее ноги в наручниках, но мне это не мешает – ее ноги широко разведены.

Мои руки впиваются ей в бедра, я вхожу и выхожу, ее тело подпрыгивает, кожа шлепает о кожу.

– Боже мой… – хрипит она, вцепляясь в мою рубашку.

Пуговицы отрываются и летят на пол. Она оттягивает воротник в сторону, и горячий язык скользит по моей татуировке, облизывая, целуя и посасывая. Потом она хватает мое ухо зубами и кусает, а я не прекращаю двигаться внутри нее.

Бостон кричит – пронзительный, сладострастный звук бьет по моим барабанным перепонкам, и я хочу, чтобы он не прекращался. Трахаю ее жестко, грубо, а она просит еще:

– Трахай, трахай меня, муж мой.

– Назови меня так еще раз, и я кончу.

– Не смей, продолжай!

– Детка, я самец. – Сжимаю ее задницу, толкая и прижимая к себе. – Я могу продолжать так долго, как тебе нужно. Кончу… и снова кончу.

Ее вагина сжимает мой член, и я рычу, приподнимая ее со стола ровно настолько, чтобы мои ладони прижались к дереву под ней. Это помогает мне трахать ее в устойчивом, быстром ритме.

Моя голова откидывается назад, а она жадно толкается в меня.

– Вот так, вот так, детка.

– Уже близко, – задыхается она, зарываясь лицом мне в шею.

Как же я хочу, чтобы она делала так до конца моей жизни.

Всегда, черт возьми.

Кричу ей в волосы. Она начинает дрожать, наручники на ее лодыжках звенят, а затем она разбивается вдребезги.

– Энцо! – Она кончает, пульсируя на моем члене, и я следом за ней.

Жидкое тепло создает идеальный мостик между нами. Я вытаскиваю член, чтобы увидеть, как струи моего семени выливаются из нее, затем провожу по ее щели, собирая все, что получится, на головке, и заталкиваю член обратно.

– Почему так горячо? – бормочет она. Ее глаза прикрыты, она словно в бреду.

Отодвигаю пряди, прилипшие к ее лбу, и маленькая, почти застенчивая улыбка тянет ее губы.

– Ты выглядишь чудесно и хорошо трахнутой, жена моя. – Мой голос звучит ниже, чем обычно.

– А ты действительно хорош в том, что делаешь, – шепчет она, и я тихонько смеюсь.

Бостон опускает голову на локоть, одна рука закинута мне на плечо.

– Может, нам пойти спать? – спрашиваю я.

– Может, сначала ванна?

Улыбаюсь ей, нежно целуя в губы.

– Все для тебя.

Отстегиваю наручники и поднимаю ее на руки.

Бостон прижимается ко мне и сворачивается в кокон. Мои брюки едва удерживаются на бедрах, но я не опускаю ее. Несу ее к лифту, а затем по коридору к нашим апартаментам.

Уложив на кровать, целую ее в лоб, затем сбрасываю брюки и иду ванную. Открываю окна, впуская ночной бриз, и возвращаюсь, чтобы снять с жены одежду, но когда я захожу в спальню, ее глаза закрыты, а рука прижата к груди. Ее левая рука.

Сажусь на кровать и осторожно беру ее руку; Бостон не шевелится.

Провожу пальцем по месту, где должно быть ее кольцо. Там моя метка, и весь мир пусть смотрит на нее.

Метка, которая никогда не сотрется.

Требование, которое нельзя отменить.

Королева Фикиле.

Моя королева.

Моя жена.

Весь мой чертов мир.

Я мог потерять ее сегодня. Они могли бы забрать мою Маленькую Невесту, изнасиловать ее, убить или продать – к сожалению, возможности безграничны.

Эти Брейшо прорвались сквозь мои стены. Мои. Гребаного короля безопасности.

Единственная причина, по которой я не уничтожил всю эту семейку на месте, заключается в том, что они сами осмелились прийти сюда. Это серьезное решение. Эти ребята готовы рискнуть своими жизнями. Но только ли это? Подсознательная мысль говорит мне, что, если я расправлюсь с ними, это причинит боль моей жене. Черт возьми, что послужило причиной? В этом как-то замешана ее сестра? Может быть.

Внутри меня растет ярость, которую нужно выпустить.

Нет, это было моей слабостью – позволить им выжить.

Нежно целую кончики пальцев жены, нежно опускаю ее руку. Она вздыхает, поджав ноги под одеялом, и я накрываю ее целиком.

Это было моей слабостью, но я все сделал правильно.

Моя жена сильная, сильнее, чем я ожидал, и она превосходит мои ожидания каждый день.

Некоторые мужчины боятся того, что с ними делает женское прикосновение, но не я. Не сомневаюсь, что любая слабость, которая может и на меня напасть, компенсирует себя с лихвой.

Бостон не могла быть девушкой Грейсон, и хотя раньше мне было убийственно знать, что ее ошибочно списали со счетов как недостаточно хорошую, теперь все наоборот. Она и не должна быть девушкой Грейсон. Девушки Грейсон равны. Четыре – ну, в настоящее время три – принцессы с нерушимой связью. Моей жене это не подходит. Она не должна быть одной из стаи принцесс.

Нет, она достойна своего собственного замка.

Она королева, а не принцесса.

С тяжелым вздохом встаю, прослеживая взглядом каждый дюйм безупречного лица моей жены.

Есть кто-то в нашем окружении, за кем охотятся Брейшо, и я бы поспорил на свою жизнь, что это не Филипп, мать его, Митчелл.

И я готов поспорить на ее жизнь, что буду тем, кто его найдет.

Кем бы он ни был, черт возьми.