Я НЕ СПАЛА НИ ОДНОЙ МИНУТЫ, И МНЕ СОВСЕМ НЕ ПОМОГ ТОТ ФАКТ, ЧТО ЭНЦО пошел играть в Бэтмена посреди ночи, оставив меня наедине с моими мыслями.

Катана Фикиле – на самом деле Катана Хенли, наследница Восточного округа. Она – недостающее звено в союзе девушек Грейсон. Осенью она начнет учиться и будет как головастик в пруду с акулами. Ее будут унижать снова и снова с нулевым уважением, пока она не начнет зарабатывать капитал.

Если она вообще сможет это сделать… Основываясь на том, что я знаю о ее жизни и условиях, в которых она росла, сильно в этом сомневаюсь. Девочка, вероятно, никогда не видела фильмов для взрослых, пока не получила немного свободы, переехав в особняк Энцо, так что наше маленькое шоу вчера на кухне вполне могло расплавить ей мозги.

Она не продержится и пяти минут в «Энтерпрайзе». Разве она сможет справиться с тамошними девочками в нижнем белье?

Да нет же, нет.

Ее разжуют и выплюнут… вероятно, это сделает мой близнец.

Роклин не выносит слабых. Быть девушкой Грейсон в первую очередь означает быть на коне, и если ты не соответствуешь – с вещами на выход.

Ну нет, я не могу позволить Катане опозорить имя Фикиле, имя, которого в нашем мире боятся. Ее вина или нет, Энцо не должен пострадать от ее неудач, как и я.

Быть красивой маленькой принцессой – подходящая роль для дочерей власть имущих, но даже самых чопорных из нас учат защищать себя.

Именно поэтому в шесть утра мои волосы завязаны в тугой хвост, а сама я одета в шорты из спандекса и спортивный бюстгальтер. Иду к ее двери, открываю… и застываю на месте. Комната скорее представляет собой мини-диспетчерскую. Гигантский экран занимает почти всю стену, напротив него стоит стул. Десятки маленьких квадратиков загораются и гаснут, показывая каждый сантиметр поместья. Я мгновенно нахожу свою старую комнату и отмечаю, что каждый ее уголок отображается на экранах.

– Теперь понимаю, как он наблюдал за мной, – бормочу себе под нос.

Другие разозлились бы, узнав что-то подобное, но я отношусь с пониманием. Огорчилась бы я, увидев это в другое время? Может быть. Но сейчас мне это неважно.

Резко выдыхаю и сосредотачиваюсь. Оглядываюсь и вижу еще одну дверь в углу. С чрезмерной агрессией стучу в нее, пока не слышу движение с другой стороны, но чего я точно не ожидала, так это того, что огромный мужчина с бритой головой направит винтовку прямо мне в голову.

Я поднимаю бровь, и он мгновенно бледнеет, падая на колени.

– О, мисс Ревено, простите меня, не узнал.

Игнорирую его, толкаю дверь и вижу полусонную Катану с широко раскрытыми глазами.

– Что…

– Вставай, – перебиваю я ее. – Оденься, как я, и будь в коридоре через пять минут.

Она натягивает одеяло до подбородка.

– Пожалуйста, не выгоняй меня.

– Четыре минуты.

Выхожу из ее спальни, не оглядываясь.

Катана появляется в коридоре на минуту раньше. Она следует за мной вниз по лестнице, и только когда мы достигаем нижнего этажа, я понимаю, что понятия не имею, куда идти. Я никогда не видела спортзал и не собираюсь просить ее показать мне, где он находится. Ладно, обойдемся без спортзала. Выхожу на заднюю террасу, а с нее на тропинку, по которой Бабуся водила меня на бранч. Начинаю бежать трусцой, и в конце концов она понимает, что от нее требуется.

Тяжело дыша, Катана бежит за мной, носки ее кроссовок утопают в песке, и она понятия не имеет, как управлять своим телом. Что ж, это всего лишь усложняет для нее задачу – выдержать расстояние, которое я собираюсь пробежать.

Через полмили ее дыхание становится совсем измученным, и я качаю головой, изо всех сил стараясь ее игнорировать. Но тут она начинает ныть.

– Сколько еще?

Я ускоряю шаг.

– Я вспотела.

На бегу пожимаю плечами.

– Мне нужна вода.

Я резко останавливаюсь и разворачиваюсь. Она, пошатнувшись, наваливается на меня, но я отхожу, и она падает прямо в песок.

Катана затравленно смотрит на меня, пот течет по ее вискам, щеки покраснели. Но каким-то образом она все еще выглядит красивой.

Глядя на нее, качаю головой:

– Перестань жаловаться.

– Я устала. Я плохо спала после… – Она сглатывает, и я почти улыбаюсь, когда вижу румянец, заливающий ее лицо. – Я даже стакана воды не успела выпить!

– Если тебя снова похитят, ты не будешь спать еще дольше. И тебе повезет, если дадут ведро, чтобы пописать, не говоря уже о стакане воды.

Катана дергается, вскакивает на ноги и лихорадочно оглядывается, прежде чем снова взглянуть на меня.

– Он тебе рассказал…

– Он должен был сказать мне раньше.

Она хмурится.

– Он вообще не должен был тебе говорить.

Подхожу к ней и смотрю прямо в лицо.

– Тебе повезло, что он это сделал, принцесса, иначе бы я, скорее всего, убила тебя до начала занятий в Грейсон Элит.

– Он бы тебе не позволил!

– Он бы позволил, но теперь это неважно, не так ли? – выплевываю я. – Теперь, когда я все знаю, я не могу пустить все на самотек. Твой первый семестр начнется через несколько недель, и тебе нужно быть готовой.

Она скрещивает руки на груди, как непослушный подросток, которым она, по сути, и является, хотя мы примерно одного возраста.

– Мне не нужна твоя помощь, чтобы сдать экзамены. Мой IQ…

– Тот факт, что ты беспокоишься, чтобы рассказать мне, какой у тебя IQ, еще больше подтверждает, насколько ты тупая и не понимаешь, где оказалась. Ты не должна этого знать, но… Каждый – абсолютно каждый – человек в академии входит в тот самый один процент, чей IQ на высочайшей отметке. Лучшие из лучших, но они не только выдающиеся умы – они еще и самые крутые из крутых. Можно сказать, что они гении при полной боевой подготовке. У каждого из них есть связи с мафией, королевской семьей или каким-нибудь картелем. Там нет случайных людей. А ты – мышка, которой предстоит попасть в джунгли. Хищники прожуют тебя и выплюнут только потому, что им скучно. Ты, вероятно, не переживешь и первую неделю – позвонишь Энцо и начнешь плакать, умоляя забрать тебя.

Катана пожимает плечом в фальшивой браваде.

– Ну и что будет, если я это сделаю?

А я уже качаю головой, заранее предугадав, что она собиралась сказать.

– Ты не вернешься сюда, Катана. День, когда ты уедешь, – это день, когда ты шагнешь навстречу своему будущему, и мы обе знаем, что здесь у тебя будущего нет.

Она поджимает губы, ее охватывает тревога – знает же, что я права.

Я – хозяйка этого дома. Энцо – мой. А она – лишь временная тень, кем бы она ни была.

– То есть ты хочешь, чтобы я перестала тебе докучать?

– Нет. – Мотаю головой. – Ты будешь приезжать на каникулы, в праздничные дни и в любое другое время, когда кампус будет пустым. Или, по крайней мере, пока не придет время рассказать всем, кто ты. А когда это станет известно, ты займешь свое крыло в особняке с другими девушками Грейсон.

– Почему бы просто не отправить меня туда и не дать мне самой разобраться.

– Потому что на двери твоей комнаты в общежитии будет написано Катана Фикиле, сестра Энцо Фикиле.

– Все оставят меня в покое, когда увидят его имя.

– О нет, из-за этого они будут нападать на тебя еще сильнее. Ты первая Фикиле, принятая в академию, и единственная из первого поколения твоего рода. Тебе придется доказывать больше, чем кому-либо. Потом наступит гала-вечер Грейсон, и тебя, как особенную первокурсницу, которой ты, без сомнения, являешься как младшая сестра Энцо, представят каждому члену совета директоров. Среди них есть мужчины, которые были свидетелями твоего рождения – рождения четвертой из Грейсон, а ты даже не знаешь, кто есть кто.

Катана выглядит так, будто ее сейчас стошнит, и когда она делает шаг вперед, это почти отчаянная мольба.

– Что мне делать?

Я выпрямляюсь, глядя ей в глаза.

– Все, что я скажу.

С этими словами я разворачиваюсь и снова начинаю бежать.

Катана бежит за мной.

Она не издает ни звука, пока я не останавливаюсь на отметке в три мили, и тут она падает на песок.

– Это было… это…

Она так и не заканчивает фразу: теряет сознание. Охранник, которого я подозвала – они везде тут, – бросает ее в озеро.

Катана в замешательстве выныривает на поверхность, и ее взгляд останавливается на мне.

Я опускаюсь в шезлонг и подношу к губам чашку ледяной воды.

– Ну, готова начать?

– Начать? – взвизгивает она. – Я думала, мы закончили!

Я громко смеюсь, качая головой.

– Конечно, ты так думала. Нет, дорогая, это была просто разминка. Время настоящего веселья впереди.

Ее плечи опускаются.

– А хочу ли я вообще?

– Можешь спрашивать, но, боюсь, она тебе не ответит.

Мы обе поворачиваем головы, услышав голос Энцо, и я глубоко вдыхаю. Он выглядит восхитительно: словно окутан в тьму в своем черном костюме, который придает его волосам оттенок воронова крыла. Глаза Энцо прикованы ко мне, хотя его слова обращены к Катане. Приблизившись, он протягивает руку и сжимает мою шею, чтобы нежно притянуть меня к своим губам.

– Маленькая Невеста, – хрипит он.

– Мистер Фикиле, – дразню я, ухмыляясь про себя, когда он стонет и рывком поднимает меня на ноги.

Словно вспомнив что-то, он поворачивается к Катане:

– Следуй за охранниками в дом. Занимайся своими обычными делами, Бостон придет за тобой, когда у нее будет время.

Ее щеки вспыхивают, и она, опустив голову, уходит.

Как только она оказывается вне пределов слышимости, я поднимаю глаза на Энцо – тот смотрит на меня со странным выражением.

– Что?

– Тебе не нужно ей помогать.

– Нет, я должна.

– Я могу нанять кого-нибудь и…

– Нет, не можешь, – перебиваю я. – Она – бриллиант в песке. Никто бы не упустил возможности забрать ее и исчезнуть, если бы знал, кто она на самом деле.

– Это не делает ее твоей ответственностью.

– Знаешь ли ты кого-то, кто лучше подходит для этой работы? Моя сестра – девушка Грейсон. Я жила и в общежитии, и в поместье Грейсон. Я выросла как дочь дона, влиятельного человека из того мира, к которому по рождению принадлежит Катана. И я как никто понимаю, во что превратится ее жизнь, если она не будет подготовлена.

Глаза Энцо чуть-чуть прищуриваются, он берет мою левую руку в свою и крутит кольцо, не отрывая от меня взгляда.

– Ладно, но скажи мне, что привело тебя к такому решению.

Я наклоняю голову набок.

– Я не позволю ей опозорить твое имя.

Энцо стонет, наклоняясь, чтобы укусить меня за палец.

– Твое имя?

– Наше имя, – поправляюсь я.

Он прижимается губами к моим, его язык проникает внутрь и душит меня, прежде чем вырваться на свободу.

– Вы именно такая, какой я вас себе представлял, миссис Фикиле.

– Ты уже говорил это раньше.

Энцо ухмыляется, но затем моргает, и на его лице появляется серьезное выражение.

– Я не просто так отправил ее в дом. У нас есть… неожиданные дела.

– Какие дела?

Он хмурится, глядя на верхнюю часть террасы. Прослеживаю его взгляд и вижу там знакомую темноволосую девушку.

– Энцо, почему Рэйвен Брейшо стоит на том самом месте, откуда я ее выгнала?

– Потому что, очевидно, Бастиан Бишоп хочет, чтобы ему надрали задницу.

– Он не сказал тебе, что она придет?

– О нет, сказал… Но он упустил ту часть, что она приведет с собой всю свою чертову семейку.

– И чего они хотят?

Он ждет, пока я посмотрю в его сторону, прежде чем заговорить:

– Что бы это ни было, ты тот человек, который, как они думают, может им это дать.

Я задумываюсь и снова поднимаю взгляд. На этот раз другая девушка машет мне рукой, подскакивает и садится на край террасы, забавно болтая ногами в воздухе, словно под ней нет обрыва высотой в несколько метров.

Я наблюдаю, как темноволосая подходит к ней сзади и уводит ее, и ухмыляюсь, когда слышу, как девчонка начинает ныть.

– Ладно. Если они хотят поговорить со мной, то они могут подождать, пока я сама не буду готова к разговору.

– В точности мои мысли.

– Мне нужно принять душ, а потом мы можем послушать, что они скажут.

– Тебе нужно принять душ и поесть, а потом мы их послушаем – только из уважения к Бастиану, – прежде чем я пошлю их к черту.

Я не могу сдержать смех, и Энцо улыбается в ответ. Беру его под руку, и мы идем в нашу комнату.

Нежеланные гости ждут почти два часа, прежде чем я выхожу на террасу, облаченная в доспехи: элегантное платье и кроваво-красная помада на губах.

Они замолкают, когда я приближаюсь и с видом королевы опускаюсь в кресло, которое Энцо выдвигает для меня; его руки мгновенно падают мне на плечи.

Киваю в знак благодарности, когда передо мной оказывается кофе, приготовленный по моему вкусу; официант, подавший его, молча исчезает в доме. Делаю небольшой глоток, изучая своих гостей, потом останавливаю взгляд на той, кто здесь явно главный.

На Рэйвен.

Красотка ухмыляется.

Я поднимаю бровь.

– Это что, горячий шоколад?

Моя голова дергается в сторону татуированного парня, который нарушает тишину дурацким вопросом, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как светловолосая, явно беременная девушка бьет его в грудь.

– Извините. – Она улыбается, поправляя солнцезащитные очки.

Мне хочется сказать ей, чтобы она сняла их: я должна видеть ее лицо, – но тут мое внимание привлекает один из охранников Фикиле: бандана у него, как обычно, завязана под глазами, и я решаю, что будет справедливо не придираться к ней. Пока.

– Чего ты хочешь? – говорю я, медленно поворачиваясь к Рэйвен.

– Поймать змею.

– А ко мне ты зачем пришла?

– Потому что она в твоей траве.

Смотрю на Бастиана, и тот кивает, поднимая глаза на Энцо.

– Если ты сама все знаешь, зачем тебе я?

Татуированный парень усмехается.

– Потому что так будет веселее. – Он мог бы добавить «очевидно» в конце своего заявления.

Руки Энцо крепче сжимают мои плечи.

– И ты думаешь, что я рискну своей любимой ради твоего развлечения?

– Нет. – Рэйвен напрягается, но в ее глазах веселье. – Я думаю, твоя девушка, кем там она тебе приходится, подключится из того простого факта, что ты считаешь, что она не должна этого делать. – Красотка наклоняет голову в вызове. – Скажи мне, что я не права.

Смотрю на нее и Энцо, ловлю его взгляд на короткое мгновение. Он ничего не выдает, но я уже научилась считывать его настроения. Эта Рэйвен права – он не хочет, чтобы я ввязывалась. Где-то между тем, как он заставлял меня почувствовать себя дурой, и осознанием того, что его намерения, оказывается, были намного лучше, чем мои собственные, я стала доверять этому человеку. Моему мужу. Он не подвергнет меня опасности, как и не позволит мне уйти, хотя не то чтобы я теперь этого хочу. Нет, не хочу. И этот мужчина спалит все, что стоит у него на пути, если это мешает добраться до меня.

Легкая улыбка кривит мои губы, и хотя выражение лица Энцо остается пустым, я замечаю знакомое мерцание в карих глазах.

Снова перевожу взгляд на Рэйвен, и та хмурится. Скрещиваю ноги и снова отпиваю кофе.

– Мне не нужно идти против желаний моего мужчины, чтобы чувствовать себя адекватной, Рэйвен. Обычно к нему обращаются за защитой, и он понимает в этом больше, чем я. Если он не согласен, не согласна и я. – Смотрю на Бастиана. – Твоя работа не в том, чтобы убедить меня. Убеди Энцо, и я все сделаю.

– Даже если он скажет тебе шагнуть в горящий дом? – Рэйвен смотрит на меня в упор.

– Особенно тогда. – На этот раз я широко улыбаюсь. – Слушай, я не знаю, о чем, а вернее, о ком идет речь и что именно ты хочешь найти, поэтому давай так. Я изложу некоторые факты, которые, я уверена, ты знаешь. – Делаю паузу и, когда Энцо не вмешивается, продолжаю: – Филипп, сын Горджио Митчелла, химика, проложившего себе путь в наркоторговле… Речь ведь идет о нем? Его отец не просто поставщик. Он основной поставщик, он продает наркоту во все округа, но у него нет разрешения пересекать границу, поэтому он вынужден перечислять долю прибыли тем, кто предоставляет ему курьеров. Они – могущественная семья, но они застряли на месте без возможности роста из-за отсутствия связей. Их уважают, но они застряли…

Именно поэтому Филипп хотел жениться на мне.

Конечно, этого я им не говорю.

Глаза Рэйвен сужаются в понимании, она медленно кивает.

– Милая, конечно же, мы всё это знали. – Татуированный скрещивает руки на груди.

– Не называй ее милой, – предостерегает Энцо.

Парень ухмыляется.

– Слышал, он поймал разбитый бокал в шею. Хороший ход, друг. Может, одолжу себе на будущее.

Энцо фыркает и качает головой.

Рэйвен молча наблюдает за мной, и я жду, когда она откроет рот, но она просто проводит языком по зубам.

– Похоже, мы закончили, – говорю я, откидываясь назад.

– Ты совершаешь ошибку.

Мой взгляд устремляется на зеленоглазого – Мэддок, кажется, так его зовут. Выражение его лица раздраженное, челюсть острая от злости.

Я щурюсь, предполагая:

– Он представляет для тебя угрозу.

Губы Мэддока кривятся, и я поправляюсь:

– Он представляет угрозу… для нее. – Киваю головой в сторону Рэйвен.

Мэддок опускает подбородок и смотрит на меня из-под ресниц.

– Никто никогда не тронет ее.

– Вот почему я тебе нужна.

– Нам никто не нужен. – Он наклоняется вперед. – Я здесь только потому, что мы провели это тупое гребаное голосование, а мои братья всегда потакают тому, чего она хочет, так что я проиграл.

– Ты не хочешь подвергать свою девушку опасности, да?

– Нет.

– Тогда что?

– Мне не нравятся люди, которым я не доверяю.

Я усмехаюсь.

– Ну, мне не нравится половина тех людей, с которыми я общаюсь.

– А я убью вас всех, прежде чем вы успеете моргнуть, если будете смотреть на нее так еще хоть секунду. – Энцо требует всеобщего внимания, но дело не столько в том, что он это сказал, а в том, что на их лбы приземляется лазер. Исключение составляет Бастиан – в его случае лазер направлен на член. – Вы здесь типа с деловым визитом, но я с радостью похороню каждого из вас на моем кладбище, где много таких.

Бастиан замечает мишени на лбах своих друзей и вздыхает.

– Ладно. Время вышло.

– Какого хрена? – Татуированный поворачивается к Бастиану. – Ты сказал, что они нас услышат, Бас.

– Они хотели бы услышать, Ройс. Не их вина, что вы ходите кругами и ничего толком не говорите. Я привел вас сюда. Моя сестра – единственная, кому я даю гарантию уйти отсюда невредимой. – Он смотрит на беременную, и мои брови удивленно ползут вверх. – И я бы предпочел, чтобы потом она не ненавидела меня за то, что случится, если Мэддок продолжит нести чушь.

– Пошел ты, – выплевывает Мэддок.

Бастиан кивает, засовывает руки в карманы брюк и смотрит на симпатичного блондина. Этот парень еще не сказал ни слова, а только смотрел со стороны, оценивая ситуацию, и я не удивляюсь, когда он выходит вперед, закрывая собой остальных, бросает взгляд на меня и с уважением обращается к Энцо:

– Человек, которого мы ищем, представляет немалую угрозу, и да, в основном для нашей семьи, но это не значит, что он не представляет такой же угрозы для вашей. Я хотел бы попросить твою жену и Рэйвен обменяться номерами телефонов на всякий случай.

– Нет, Кэптен, – рычит Мэддок.

– Так обе стороны смогут решить, что нужно делать, если вы вообще что-то захотите предпринять, – продолжает Кэптен, как будто его брат не говорил ни слова.

Что за имя такое – Кэптен?

Я смотрю на Энцо, он щурится на блондина. У Кэптена обманчивая внешность. Он красивый, с голубыми глазами и нетронутой видимыми татуировками кожей, в нем чувствуется типично американская аура, но кое-что легко заметить. Он не так прост. Он держит их в узде. Логичный. Тактичный. Способный притворяться спокойным – как будто он ничего не чувствует.

И он так небрежно назвал меня женой Энцо.

Энцо не поправляет его. Он смотрит на меня сверху вниз, его глаза слегка смягчаются, и он спрашивает:

– Маленькая Невеста?

Я поднимаю плечо, встречая взгляд блондина.

– Хорошо.

Кэптен кивает, и семья Брейшо уходит. Маленькая светловолосая беременная оборачивается и с улыбкой машет мне рукой… и я не могу не усмехнуться. Она выглядит нелепо, особенно с лазером, нацеленным на ее висок.

Бастиан ждет, пока они скроются из виду.

– Они будут наблюдать.

– Они были бы дураками, если бы не стали, а они мне такими не показались. – Энцо наклоняет голову. – Мэддок Брейшо. Он большая проблема?

– Он сотня проблем, умноженная на каждого члена его семьи и его города.

– Мне он не нравится.

– Он никому не нравится, и в этом его привлекательность. – На этот раз Бас смеется, а Энцо проводит рукой по лицу и смотрит на меня.

– Что ты думаешь?

– Я думаю, мы что-то упускаем и они не хотят, чтобы мы зашли слишком далеко. – Смотрю на Бастиана. – И еще я думаю, ты знаешь, что это.

Бастиан долго молчит, потом поднимает взгляд на Энцо.

– Если я не прав, это может послужить сигналом к войне.

– А если ты прав? – прищуривается Энцо.

Бастиан смотрит на озеро, прежде чем снова обернуться к нам.

– Если я прав, война начнется.

– А каковы шансы, что ты не прав?

– У Филиппа сейчас такой же шанс жениться на тебе, как был бы и у тебя, если б ты уже не была замужем, – поворачиваясь ко мне, говорит Бастиан.

Я ничего не понимаю.

Ну… черт.