ПРОСЫПАЮСЬ ОТ ГОРАЗДО БОЛЕЕ ПРИЯТНОГО АРОМАТА, ЧЕМ ТОТ, ПОД КОТОРЫЙ ЗАСЫПАЛА, – моих ноздрей касается запах свежемолотых зерен кофе. С удивлением обнаруживаю на подушке рядом с собой черную розу поверх сложенного листка. Разворачиваю листок, читаю, но единственное, что там есть, – это его имя, написанное каллиграфическим почерком, а точнее печатными буквами.

Опускаю голову на подушку и подношу розу к носу. Аромат удивляет. В нем нет и намека на сладкую мягкость цветов. Нет, роза пахнет амброй и гвоздикой, кожей и металлом, и даже немножко кровью, как свежая рана. И она как будто пропитана его властью.

Я снова вдыхаю, мои глаза закрываются, и образ Энцо заполняет темноту.

Теперь я помечена им.

Он нависает надо мной, костяшки его пальцев касаются моего бедра, когда он яростно ласкает себя.

Не могу поверить, что он размазал по мне свою сперму…

Возможно, это был самый раздражающий и одновременно опьяняющий момент в моей жизни.

С одной стороны, мне хочется убить его за то, что он сделал – пометил меня, как метит собака… Но с другой – я отчаянно желаю, чтобы его пальцы снова скользнули между моими губами и заставили меня проглотить его сок.

Я не смею и думать о том, что случилось после, о том, как он оприходовал меня прямо на лестнице у окна, на виду у своих людей.

Не то чтобы они настолько глупы, чтобы признаться в том, что видели. Или слышали. Но они наверняка и видели, и слышали.

За моей спиной холодное стекло, и горячая плоть внутри. Я хотела бы это повторить.

Мои бедра трутся друг о друга на шелковых простынях, и я снова вдыхаю аромат цветка.

Когда я, рассматривая розу, поднимаю стебель повыше, что-то холодное выпадает из ее центра и скользит по моей шее.

Нащупав маленькую штуковину, поднимаю ее и подношу к глазам.

Это кулон в форме книги с россыпью бриллиантов. На бирке что-то написано.

«Напоминание о нашем совместном эпизоде», – читаю я.

Меня охватывает приятный трепет, и я не упускаю из виду восхитительную игру слов: совместный эпизод. Ругаю себя за то, что у меня так сладко кружится голова.

Быстро вскакиваю с кровати, стараясь выгнать из головы мысли о заботливом жесте… и замечаю вторую черную розу, лежащую на крышке кофемашины. Он знал, что именно туда я пойду в первую очередь.

Потому что он знает тебя.

Отмахиваюсь и от этой мысли.

Мои ноги двигаются быстрее, чем хотелось бы, я хватаю розу, на этот раз чуть более агрессивно, и снова принюхиваюсь. Эта роза пропитана его запахом? Так и есть. Под ней – конверт.

Переминаюсь с ноги на ногу, не желая ничего предполагать и ненавидя тот легкий трепет, который возник у меня в груди.

Когда я раскрываю конверт, на ладонь мне падает второй кулончик в виде крохотного «хаммера» с россыпью бриллиантов. Помимо воли на моих губах мгновенно появляется улыбка.

На бирке написано: «Напоминание о том, как ты сводишь меня с ума».

Прикусываю губу, разглядывая вполне продуманный подарок.

В этом нет добродушия. Зная Энцо, справедливо предположить, что так он напоминает мне о своей угрозе.

Ха! Он и не подозревает, что одна лишь мысль о том, что кто-то может подглядывать за нами, когда мы вместе, действует на меня противоположным образом. Меня это возбуждает, хотя я никому в этом не признаюсь.

Но опять же – зная Энцо (хотя я не уверена, что так смело могу утверждать, будто знаю его), он, вероятно, снял бы с меня все, а потом, взбесившись, нажал бы на курок раньше времени.

Вот он-то был бы не в восторге, если бы кто-то увидел то, что принадлежит ему, во всей красе.

Или это его способ успокоить меня – подкинуть мне кажущийся значимым подарок, чтобы я забыла о его самцовости и о том, что выбросил мои противозачаточные.

Сжимая «хаммер» в кулаке, смотрю в окно, прокручивая в голове наш разговор.

Почему меня больше не беспокоит его выходка – то, что он спустил таблетки в унитаз?

Мне хочется посмеяться над тем, как его взбесило известие о том, что я принимаю противозачаточные. Больше того, я нахожу его маленькие истерики восхитительными. Он бы, наверное, рассмеялся, если бы узнал, что я использовала именно это слово – восхитительные – по отношению к нему.

Может быть, когда-нибудь я скажу ему про это.

За моей спиной кто-то деликатно кашляет, и я со вздохом поворачиваюсь, прекрасно зная, кто там.

Бабуся, конечно.

– Дай-ка угадаю, – говорю я. – Он хочет, чтобы я явилась к завтраку через десять минут?

– Мистера Фикиле нет дома. Его вызвали по работе, но он попросил, чтобы я организовала для тебя поздний завтрак.

– О как. – Приподнимаю брови и улыбаюсь. – Можно я позвоню?

– Все звонки уже сделаны. Соберись и будь в саду через час. Тебя там будут ждать.

Она поворачивается и уходит.

Я решаю, что послушаюсь, хотя бы для того, чтобы узнать, кого я увижу на позднем завтраке.

И я просто в шоке, когда вижу Бастиана Бишопа.

– Бостон. – Он опускает подбородок.

– Бастиан. – Недоверчиво приподнимаю бровь. – Где моя сестра?

– В «Энтерпрайзе», – отвечает он и кивает кому-то.

Из-за розовых кустов к нам выходит еще один человек, и этот человек мне незнаком.

У девушки длинные черные волосы, такие черные, что кажутся почти синими, и глаза цвета ледяных сосулек. В коротеньких джинсовых шортах и в завязанной в узел на животе футболке с надписью «Карма – стерва, только если ты тоже», она совсем не похожа на девушек из моего мира. Это может означать только одно: она из мира Баса, который он оставил, когда стал главой моей семьи.

– Бостон Ревено, – он кивком указывает на девушку, – познакомься с Рэйвен Карвер.

– Рэйвен Карвер? Никогда не слышала такого имени.

– Потому что это, черт возьми, не ее имя.

Я резко оборачиваюсь и вижу, что к нам подходит темноволосый парень примерно моего возраста, его мрачный взгляд направлен на Бастиана.

Девушка смеется, и я внезапно радуюсь тому, что догадалась спрятать один из ножей, подаренных Энцо, в рукав – единственная причина, по которой я предпочитаю носить одежду с длинными рукавами в теплые дни.

Их больше, а Баса я знаю недостаточно, чтобы доверять, хотя этого требует его положение.

Смотрю на Бастиана, ожидая объяснений.

– Бостон Ревено, будущая Фикиле, познакомься с Рэйвен Брейшо. – Он поднимает взгляд на зеленоглазого богоподобного парня. – Так лучше?

– Будет лучше, когда я заберу ее отсюда, – огрызается парень в ответ и плюхается на стул.

Бастиан усмехается, похоже, от чистого сердца, и я удивляюсь. Вообще-то этого красавчика-парня нужно побить за такую вольность, но угрозы я почему-то не чувствую.

У девушки, однако, лицо стервы. Привлекательная версия, что и говорить.

Перевожу взгляд на Бастиана и спрашиваю:

– Почему ты здесь?

– Рэйвен хочет тебя кое о чем спросить.

Снова смотрю на нее. Но она молчит. Ждет, что я начну первой? Но она сама пришла сюда, и я не собираюсь облегчать ей задачу. Хочет поговорить? Отлично, я подожду.

Ей требуется не менее тридцати секунд, чтобы отвести взгляд и начать:

– У тебя есть друг, который мне интересен.

– У меня нет друзей, – воспроизвожу слова Энцо, сказанные прошлой ночью.

Она улыбается, тоже садится и закидывает свои ноги в армейских ботинках (носить такие с джинсовыми шортами и выглядеть в этом хорошо – совершенно нормально, думаю я) на колени, как я предполагаю, ее парня.

– Его зовут Филипп Митчелл.

Я недоверчиво щурюсь. Странно, что она говорит об этом, учитывая, что произошло вчера вечером. Однако я подыгрываю ей.

– Что ты хочешь узнать о нем?

– Все.

Пристально смотрю на нее, гадая, что стоит за ее словами.

Они хотят проникнуть в мир наркоторговли?

Они сами наркоторговцы?

Они хотят получить эту информацию от меня, чтобы потом попытаться шантажировать моего отца, выставив меня предательницей?

Им нужно проникнуть на нашу территорию?

Но почему они не сделают это через Бастиана?

Девица должна понимать, что ее просьба предоставить информацию о человеке из моего мира – прямое оскорбление. Это говорит о том, что она считает меня слабой или наивной.

Ни то ни другое не верно.

Я могу просто сказать им, что Филипп человек, у которого множество… скажем так, друзей. А у его отца друзей еще больше. И мой отец – один из них, хотя это не настоящая дружба. Отец не дал Митчеллам то, что они хотели, Филипп оказался еще тем ублюдком, но это не повод делиться фактами с незнакомцами.

– С чего ты взяла, что я расскажу тебе что-нибудь?

С чего Бастиан взял, что у меня больше информации, чем у него самого?

– Потому что мы в обмен обещаем кое-что не рассказывать твоему жениху.

Может, это и не должно меня бесить, но бесит. Кто она такая, чтобы считать меня ядовитым плющом на поле, полном цветов?

Сурово смотрю на нее.

– От кого бы ты ни получала свою информацию, я очень надеюсь, что это не тот человек, который обязан Энцо… – бросаю резкий взгляд на Бастиана. – Мне нечего скрывать от моего жениха, а тем более в отношении такой мелкой сошки, как Филипп Митчелл. Он – никто для меня, как и для любого другого. Так что если это ваша цена, то вы не найдете покупателей. Сам факт, что вы озвучили такое предложение, заявившись на территорию Фикиле, только еще больше подтверждает, что вам нельзя доверять.

– Доверие надо заслужить. – Зеленоглазый парень наклоняется через стол ко мне. – У вас нет доверия к нам. У нас нет к вам. Ничего не меняется. Расскажи нам то, что мы хотим знать.

– Аккуратнее, Мэддок, – говорит Бастиан раньше меня, и парень тут же вскакивает.

Я украдкой смотрю на девушку, но та ухмыляется, беззаботно жуя жвачку.

– Пошел ты, Бишоп. – Мэддок злится еще больше. – Мы не можем уйти ни с чем, и ты это знаешь.

Бастиан наклоняет голову, выражение лица у него такое же пустое, как и всегда.

– Я привел тебя сюда, не так ли? Ты будешь уважать эту девушку, и если ты не можешь делать это по-настоящему, ты будешь качественно притворяться. Ее мужчина не из тех, кого захочешь видеть в своих врагах. Короче, если ты будешь продолжать в том же духе, никто из нас не уйдет отсюда целым.

– Сядь, Здоровяк. – Рэйвен смотрит на меня, не заботясь о том, слушает ли он ее.

Он не слушает, а она пронзает меня своими жуткими кристальными глазами.

– Расскажи мне все, что произошло в клубе вчера вечером, каждую деталь, и я скажу тебе, почему хочу это знать.

Откуда она вообще об этом знает?

А, ну да, Бас…

Между нами повисают несколько секунд молчания, и на ее лице проступает торжествующее выражение, когда она откидывается на спинку стула. Это небольшое проявление высокомерия делает все более приятным. Обожаю доказывать людям, что они неправы.

Не говоря ни слова, я поворачиваюсь и ухожу.

– Какого хрена? – слышу ее голос, а затем скрипит стул. – Бас, это твоя территория, в конце-то концов. Останови ее, пока я сама этого не сделала.

– Нет. – Я разворачиваюсь. – Это не его территория. Ты находишься на территории Энцо Фикиле, на моей территории.

– На твоей территории? – Она выгибает черную бровь. – Так чьей же все-таки, злобная Барби?

– Иди лесом, принцесса-панк.

Она улыбается.

– Ты, кажется, мне понравишься. Может быть.

– Это вряд ли, – добавляет ее послушный мужчина.

– Мне все равно, и если ты думаешь, что тебе будет легко со мной справиться, я бы поискала лучший источник силы, чем тот парень, которого выбрала моя сестра.

Девица достает из кармана складной нож, открывает его и проводит большим пальцем по острию.

– Хочешь проверить?

Мои пальцы нащупывают острые концы кинжалов в рукаве.

– А ты?

Она прищуривается и слегка кивает, возвращаясь к тому, с чего начала.

– Ему не обязательно знать, что мы были здесь, Бостон. – Ей не нужно говорить, кого она имеет в виду.

– Вы здесь только потому, что кто-то решил позволить вам быть здесь, и не заблуждайся, Брейшо, этот кто-то – точно не Бас, – говорю я.

Она мгновенно хмурится и бросает на Бастиана обвиняющий взгляд, хотя ее вопрос адресован мне:

– Ты что, знала, что мы придем?

– Нет. – Я стою прямо. – Но если ты думаешь, что человек, в чью зону ты вошла, этого не знал, ты не так умна, как думаешь.

Она и Мэддок резко поворачивают головы в сторону Бастиана, который все это время лениво переводил взгляд с меня на них и обратно.

Он пожимает плечом.

– Ты пришла сюда из такого же извращенного мира, так что вы похожи. Неужели ты действительно думаешь, что попала во что-то более приятное, чем логово тигра?

– Логово льва. – Все смотрят на меня. – Здесь нет тигров – только король джунглей и его прайд. – Обращаюсь к девице: – Вспомни об этом в следующий раз, когда решишь заявиться без приглашения.

Когда я поворачиваюсь, клянусь, что замечаю легкую ухмылку на лице девушки, но мне не хочется оглядываться, чтобы убедиться в этом. Захожу в дом, иду по коридору и останавливаясь рядом с охранником, который почтительно опускает подбородок к груди. Пробую то, чего я еще не делала.

– Убрать их, – приказываю я. – Но без излишеств.

В тот момент, когда слова слетают с моих губ, появляются еще трое. Не сомневаюсь, все это время они были поблизости… на всякий случай.

На всякий случай, если они мне понадобятся?

Лица охранников скрыты за банданами, как всегда, и я не утруждаю себя тем, чтобы смотреть шоу.

Улыбаюсь и направляюсь на террасу с видом на озеро.

Может, это глупо, но я впервые чувствую себя королевой этого замка. Это чувство только крепнет, когда появляется Бабуся с приклеенной к губам ухмылочкой. Ее ладонь обращена вверх, и в центре лежит розово-золотой телефон. Он звонит как раз в тот момент, когда я беру его и отвечаю. Как будто я нахожусь под стеклянным колпаком и все мои действия видны.

– Ты именно такая, какой я тебя представлял, Маленькая Невеста. – Хриплый голос обволакивает меня, сжимая легкие.

Он отключает трубку, и я очень стараюсь не визжать – потому что через все мое тело проходят волны возбуждения. Дело не в том, что он меня похвалил, но ради этих ощущений я готова соответствовать еще больше.

Бабуся вручает мне черную кредитную карту как раз в тот момент, когда на экране телефона появляется сообщение под ником «Муж».

Муж: Нет никаких ограничений, машина с Мино за рулем ждет. Не разговаривай с ним и не делай все, что взбредет тебе в голову. Это приказ.

С этим приказом я не буду спорить.

Поворачиваюсь к Бабусе:

– Ты поедешь со мной, да?

– У меня есть вопрос получше. – Она подходит ближе и шепчет мне на ухо: – Что эта девушка знает такого, чего не должен узнать твой жених?