Я НИКОГДА НЕ ЗАБУДУ ТОТ ДЕНЬ, КОГДА НАШЛА СВОЮ МАТЬ МЕРТВОЙ В ПОСТЕЛИ.

Мне врезалось в память, как выглядело ее холодное бледно-голубое тело, когда я откинула одеяло.

Первое, что я сделала, – начала искать кровь. Уже в восьмилетнем возрасте меня научили находить смертельные раны. Видит бог, я достаточно часто была свидетелем того, как наш отец возвращался домой весь в крови. И я была в состоянии определить, была ли это случайная травма… или нападение. В девяноста девяти случаях из ста это было покушение на его жизнь.

Мой отец очень хорош в своей работе.

Энцо может быть еще лучше.

Эта мысль раздражает меня, вероятно потому, что это правда. Он молод, ему всего тридцать пять, и он единственный, кто самостоятельно вывел свой бизнес в несколько округов, создав империю, на которую не может претендовать никто другой. Он чувствует свою силу, иначе бы он не осмелился появиться на территории Ревено, чтобы увезти меня. И он хитер. Мимо сыскарей моего отца прошел тот факт, что у него уже есть жена. Да отец бы закопал его в землю, узнай он об этом. Райо Ревено с самого начала воспринимал Энцо Фикиле как угрозу или как мишень, мысленно нарисовав на его лбу большой красный крест.

Энцо женился на девушке, а затем бросил ее ради кого-то другого.

Ради меня.

Правда так же прозрачна, как хрусталь, украшающий его столовую.

Ну да, да, я сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться, и к черту клятвы, данные им другим. Не то чтобы клятвы такого циничного человека, как он, что-то значили, но, возможно, для Катаны они имели значение.

Однако Энцо сказал правду. Он – закон, поэтому для него ничего не стоит не только юридически оформить отношения, но и расторгнуть их в любой момент. И все это будет подписано чернилами и заверено государственной печатью.

Это важно – юридическое оформление. Он потерял бы уважение в нашем мире, если бы действовал как гангстер из тридцатых – схватил девчонку за руку и потащил за собой. Нет, настоящие мужчины все делают обстоятельно и по правилам – внешне, я имею в виду. Это единственное, что имеет вес в его окружении. Но Энцо женился на этой девушке, а затем развелся с ней, когда поступило более выгодное предложение.

Где гарантия тому, что он снова не поступит так же?

Однако мой отец, сменил его Бастиан или нет, этого не простит. Несмотря на разницу в возрасте, он голыми руками удушит Энцо.

Если драка произойдет, я не буду защищать своего мужа.

Это уж точно, черт возьми, – не тогда, когда я ежечасно просыпаюсь ночью, потому что в голове возникает образ Катаны. Точно так же со мной было в первый год после смерти матери.

Из меня вылетает горький смешок, я беру косяк и выхожу на балкон.

Зажигаю свечу, провожу язычком пламени по обертке с ароматом черники и подношу косяк к губам.

Я была опустошена, когда умерла моя мать, точнее сказать, травмирована, и теперь мне легче пережить что угодно.

Я совсем не в шоке от того, что у моего фальшивого мужа, который нацелился на меня только ради власти, которую я могу ему дать, уже была жена. Было бы глупо считать его белым и пушистым. У него взрослый сын, которого он зачал в пубертатном возрасте, и у него, конечно же, длинный список любовниц.

Нет, это просто… злость. Да, в этом все дело.

Скажу честно: мое отчаявшееся сердце нашло утешение в тех бумагах. Потому что впервые мой статус что-то значил. Не статус дочери, а статус жены, самостоятельной женщины.

Я тихо рычу, тряся головой, потому что да – то, что я замужем за Энцо, кое-что значит для меня. Если для других заключение брака – следующий шаг в отношениях, то для меня это ступенька, трамплин, потому что я жажду… большего.

Внезапно я перестала быть просто второй близняшкой, «лишней» наследницей, которая не вписалась в круг, который образуют девушки Грейсон, даже если их всего три, а должно быть четыре.

Я была… нет, я жена. И не кого-то там, а Энцо Фикиле, миллиардера и представителя элиты.

Генерального директора службы безопасности. Короля своей собственной империи.

Откуда мне знать, что я никогда не стану королевой!

Как он сказал? Мне нужна жена, которая не будет сидеть как кукла.

– Прекрасно, – бормочу я, сажусь и, откинувшись на мягкие подушки, смотрю в темное небо. – Еще один день прошел впустую.

Сделав несколько коротких затяжек, выпускаю дым в воздух. Наблюдаю, как он исчезает в звездной россыпи, словно это дурное предзнаменование.

– Ты хочешь деятельную жену? Ты ее получишь.

Может быть, так он быстрее отпустит меня, пока я не натворила чего-нибудь по-настоящему глупого.

Например, не влюбилась.

Я снова смеюсь, и впервые за долгое время на моих губах появляется настоящая улыбка.

Да, это уж точно.

* * *

На следующее утро, едва опустившись на соседний с Энцо стул в столовой, я заговорила:

– Хочу телефон, и хочу его сегодня.

Рука Энцо застывает, и он делает несколько букв «н» в слове, которое пытался напечатать на своем планшете. Он гасит экран и поворачивается ко мне.

– Не делай вид, что ты не расслышал, и не проси меня повторить. – Беру взбитые сливки и щедро добавляю в кофе, сверху полирую карамелью. – Мой отец жив – ты сам это сказал. Моя сестра там, где и должна. Опять же, ты дал мне это понять.

Вместо того чтобы ответить, Энцо пододвигает ко мне маленький белый подарочный пакет. Надкушенное яблоко не оставляет места для предположений о том, что внутри.

Перевожу взгляд на Энцо, но он не смотрит на меня. Он берет квадратную вафлю из стопки и помещает ее в центр моей тарелки. Себе кладет две клубники, разрезает их вдоль и выдавливает на них сливки. Потом добавляет сосиски и яйца – сюрприз, сюрприз. Явно довольный выбором еды для нас двоих, он смотрит на меня.

Я вдруг осознаю то, что только что произошло.

– Ты серьезно?

– Ты не знала, что я люблю пошутить?

– Я знаю тебя даже меньше, чем предполагала.

На его лице появляется мрачное выражение.

– И что это значит?

– Это значит, что у тебя слишком много секретов, Энцо Фикиле.

Его глаза подозрительно сужаются.

– Ты моя жена, и это значит, что теперь ты посвящена в них.

– Конечно. Как скажешь.

Если бы я спросила его о Катане, он ответил бы честно?

Энцо приподнимает бровь.

– Ты сомневаешься во мне?

– Я должна доверять тебе, чтобы сомневаться, но я пока не могу.

– Ты доверилась мне настолько, что приехала на остров.

– Это не было доверием. Это была жалкая попытка самоспасения.

– Ты достаточно доверяешь мне, чтобы переехать в мой дом без личной охраны.

– Что ж, это моя очередная ошибка.

– Не сомневаюсь, ты сделала их немало.

– Тогда позволь мне начать исправляться прямо сейчас. – Я поднимаюсь, опираясь на край стола и не отрывая от него взгляда. – Ты был прав – кукла тебе не нужна. Тогда не тебе решать, что мне есть. Я не собака и не буду показывать фокусы за угощение. Я не твоя пленница, а значит, не буду сидеть взаперти в этом гребаном доме под твоим присмотром. Может, у меня и не очень-то много способностей, но если ты считаешь, что можешь контролировать каждый аспект моей жизни, то ты ошибаешься.

Энцо вскакивает на ноги, его стул опрокидывается, он смотрит на меня в упор, но я не отступаю.

– Я хочу поговорить со своей сестрой.

– Попробуй только еще раз…

– И попробую!

– Я сказал! – кричит он, прерывая меня, но его голос становится тихим, когда он продолжает: – Что ты там хочешь?

Я прищуриваюсь, и Энцо окидывает меня тяжелым взглядом. Его лицо мрачное и сердитое, но за резкими чертами и сжатыми челюстями скрывается что-то еще.

Неуверенно, но в то же время полная решимости, я делаю вторую попытку.

Я собираюсь поговорить со своей сестрой.

Жду, что он начнет спорить, скажет что-то такое, что заставит меня чувствовать себя глупо из-за того, что я решила, будто могу заявлять о своих правах, но нет, он молчит. Вместо криков он протягивает руку и перебрасывает мои волосы со спины на грудь, а потом пробегает пальцами по всей длине.

– Если ты попытаешься сбежать от меня, Маленькая Невеста… – Он смотрит на меня, не договорив.

– …То я пожалею об этом? – заканчиваю за него, напоминая, что он уже озвучивал эту угрозу. – Не удивил. Я не полная дура. Если бы я планировала удрать, я бы точно не пыталась это сделать, находясь в этих стенах.

Его взгляд прикован к моему, мои волосы все еще в его руке.

– Если ты убежишь от меня, – повторяет Энцо, пристально глядя на меня темно-карими глазами, – я обязательно найду тебя. Верну обратно и закую в цепи.

– Ты забыл. – Я выдерживаю его взгляд, отказываясь сдвинуться ни на сантиметр, хотя мой позвоночник ноет от напряжения. – Ты уже это сделал.

– Теперь ты понимаешь.

– Понимаю что?

– Что без меня нет тебя.

Гнев обжигает мою кожу, и я отвечаю сквозь сжатые зубы:

– Тогда это, должно быть, означает, что без меня нет и тебя.

Энцо отпускает мои волосы и выпрямляется во весь рост, заставляет меня сделать то же самое. Он подходит ближе, вторгаясь в мое личное пространство, и сжимает мой подбородок грубыми, но нежными пальцами.

– Да. – Его глаза прожигают мои насквозь. – Именно это и значит.

От удивления я хмурюсь – я ожидала, что он скажет совсем противоположное. Открываю рот, чтобы сказать что-то – что? – но слова застывают у меня на губах.

Двери слева от меня открываются, и Энцо поворачивается, чтобы посмотреть, кто вошел. А мне все равно. Единственное, что существует для меня в этот момент, – его напряженная шея прямо перед моими глазами. Грубая, покрытая рубцами кожа, на которой проступают четкие линии цвета красного бархата, и я едва могу сдержать дрожь.

Протягиваю руку, чтобы дотронуться до отпечатка, но его рука обхватывает мое запястье. Судя по тому, как голова Энцо резко поворачивается в мою сторону, я бы сказала, что для него это было такое же подсознательное движение, как и для меня.

Мой взгляд возвращается к его шее, и, как будто он только что понял, почему я вообще потянулась к нему, могучая грудь вздымается. Вместо того чтобы отстраниться, он осторожно подводит мою руку ближе к своему воротнику.

Я встречаюсь с ним взглядом, и, клянусь, моим глазам словно приказывают сосредоточиться на том месте, которое я заметила.

В моей голове смятение. Я не могу унять трепет внутри себя.

Страстное желание разливается где-то в глубине.

Все это не имеет смысла, но я…

Медленно мои пальцы приближаются к красной отметине, и, когда я чувствую шершавые порезы, у меня перехватывает дыхание. Его кожа, она как будто обожжена. Буквально горячая на ощупь.

– Что ты сделал…

То, что хотел сделать уже давно.

Наши взгляды встречаются, и, клянусь, между нами вспыхивает электричество. Мы – как два оголенных провода, прижатых друг к другу.

Энцо не произносит ни слова.

Он отпускает меня, пятится и выходит за дверь.

Как будто мы не остановились посреди такого интересного разговора.

Как будто он не сказал пару минут назад, что остановит меня, если я попытаюсь сбежать.

Смотрю ему вслед, а точнее на дверь, за которой он скрылся, и у меня в голове все переворачивается, когда раздается оглушительный звонок, за которым следует еще один. Мой взгляд падает на белый пакет с надкушенным яблоком, и я нерешительно заглядываю внутрь. Там лежит телефон на бархатной салфетке.

Легкая улыбка появляется на моих губах, когда я достаю его. Он кажется невесомым, мелкие стразы подчеркивают нежный нефритовый цвет корпуса.

Телефон снова звенит в моей ладони, и я резко втягиваю воздух. На экране высвечивается конверт, предупреждающий о пришедших сообщениях, но не это заставляет мои коленки дрожать, а фотография на экране блокировки.

Это мы с Энцо в тот день, когда журналистка приняла меня за Роклин.

Моя спина прижата к перилам, он наклонился ко мне, и его рука лежит на моих бедрах, а моя – у него в волосах. Выражения наших лиц заставляют меня покраснеть. Мы выглядим скандально. Мы выглядим увлеченными друг другом.

Мы выглядим так, словно влюблены.

Телефон снова вибрирует, и я провожу пальцем вверх.

Мой выдох замирает в груди, когда я нахожу изображение на заставке. Пока что в телефоне нет никаких приложений, поэтому видно все и сразу.

Энцо в своих темных брюках. Он сбросил рубашку, оставшись в белой майке. Это селфи, но я нисколько не удивляюсь, что такой мужчина, как он, сделал селфи, потому что… это чертовски хороший кадр.

Он полулежит в модном кресле, которое я никогда не видела, лениво наклонив голову, как будто ему хотелось продемонстрировать свой профиль – резкие линии подбородка и изгиб полных губ, сжатых вместе; темные глаза устремлены в никуда.

Но вовсе не от этого кровь закипает у меня в жилах. Дело в ракурсе, под которым сделан снимок: Энцо снял поцелуй, который я запечатлела на его шее в ресторане.

След, оставленный помадой, – он все еще у него на шее.

Только теперь это не помада. Он набил татуировку поверх моего поцелуя.