С вопросом мы встретились на Чистопрудном бульваре. Он тоже стоял в очереди за газированной водой, был одет в серую водолазку, в уже узковатый ему пиджак, а в руках нес потрепанную борсетку. Кантоведы, кстати, гуляют по Чистопрудному бульвару, а не по Патриаршим.

– У вас есть любимый советский фильм? – спросила я.

– Любимый? Наверное, нет.

– А я люблю «Пеппи Длинныйчулок». Когда я была маленькой, я танцевала вместе с ней ее смешные танцы. Я очень любила танцевать. Помните сцену, когда она совсем одна-одинешенька приезжает в город? И там все эти скучные и одинаковые люди поют: «Наш городок не низок, не высок, не близок, не далек, не первый, не последний. А он такой не грустный, не смешной, не толстый, не худой – он средний».

– Что значит «средний?» – нахмурился вопрос.

– Ну это такой, как надо. Такой, как у всех.

– Но все разные – значит, у всех разный? – Вопрос стал совсем хмурым.

– Как вам тогда еще сказать? Городок этот нормальный. Там все просто нормально. Да?

– Значит, у всех все одинаковое?

– Нет, не совсем.

Вопрос разозлился, заплатил за содовую и, ничего не сказав, ушел. Вопросы не любят разговаривать с незнакомками.

——

Норма – это точка равновесия? Между добром и злом? Между «много» и «мало»? Это то пустое пространство между двумя спорщиками на разных концах дивана? Это когда ничего не происходит?

В повседневности норма помогает нам ухватить движущие силы. В «норме» человек словно бы приостанавливает бушующую природу, облекает ее в понятие и закон, стирает все различия. Температура 36,6° – нормальная. Если скорость ветра больше нормы – сидите дома. Если у тебя умер родственник, плакать – это нормально. Если тебе уже год как беспросветно плохо, хотя никто не умер, – это не нормально. Такой вот кем-то созданный бытовой компас. Только пока дойдешь до места назначения, обозначения сторон света поменяются местами.

На компас нормы мы смотрим хоть и для успокоения, но не без опаски. Человеческое стремление утвердить свою исключительность, индивидуальность очень сильно. Но сильно и ощущение, что «исключительная» позиция опасна. Вся природа, говорит Шеллинг, каждый организм стремится к индивидуализации. Жизнь – это процесс индивидуализации. Но это природа; а в мире мы уже выяснили, что быть собой может быть опасно. Индивидуальность встречают с интересом, а провожают либо с любовью, либо с агрессией. Тут никогда не угадаешь. Но если бы в мире не было бы особенностей, а была бы только норма, то не было бы любви.