Тед Эриксен

Раньше я был, пожалуй, одним из самых беспокойных людей на свете. Но все изменило лето 1942-го, и беспокойство, надеюсь навсегда, покинуло мою жизнь. По сравнению с тем, что я пережил, любая другая проблема – сущая ерунда.

Я давно мечтал провести лето на промысловом судне, поэтому летом 1942 года вышел из города Кадьяк, что на Аляске, на рыболовном судне в тридцать два фута длиной[150] на ловлю лосося. Команда кораблика подобного размера состоит всего из трех человек: капитана, который руководит командой, помощника капитана и юнги, как правило, скандинава. Кстати, я как раз скандинав.

Так как ловля лосося связана с приливами и отливами, приходилось работать двадцать часов из двадцати четырех. И в таком режиме я жил неделями. Брался за любую работу, которую не хотели делать другие. Драил нашу посудину, убирал снасти, готовил на дровяной печке в маленькой душной каюте, чуть не падая в обморок от выхлопных газов двигателя. Я мыл посуду. Чинил лодку. Перегружал выловленную рыбу из лодки на плавбазу, которая перевозила ее на консервный завод. В резиновые сапоги постоянно заливалась вода, ноги были мокрыми, но выливать воду просто не было времени. И все это было сущей игрой по сравнению с моей основной работой – вытягиванием так называемой верхней подборы. На первый взгляд все просто: упираешься ногами в борт и за веревку с поплавками затягиваешь сети. По крайней мере так должно быть. Но на самом деле сеть была настолько тяжелой, что, как я ни старался, она не поднималась. По сути, я тянул не поплавки, а само судно. И эта адская борьба длилась неделями. Силы были на исходе. Тело ломило невыносимо. И так несколько месяцев подряд.

Когда же, наконец, выпадала возможность отдохнуть, я засыпал на сыром, комковатом матрасе, который набрасывал прямо на ящики с провиантом. Я клал матрас так, чтобы один из комков лежал под спиной, где она болела больше всего, и спал как убитый, как если бы принимал снотворное. Название этого снотворного – полнейшее изнеможение.

Теперь я рад, что в свое время прошел через всю эту боль и усталость, ведь благодаря им я перестал беспокоиться. Теперь, когда передо мной возникает проблема, вместо того чтобы тревожиться, я спрашиваю себя: «Эриксен, дружочек, неужто это хуже, чем затягивать сети?» – и Эриксен неизменно отвечает: «Нет, хуже этого ничего нет!» Я тут же чувствую прилив сил и смело берусь за работу. Как по мне, каждому стоит хотя бы однажды, хотя бы изредка, переживать тяжелые испытания. Мысль о том, что ты упал на самое дно и выжил, придает сил. В сравнении с этим повседневные неприятности кажутся сущей ерундой.