Кэмерон Шипп

Несколько лет я вполне счастливо проработал в рекламном отделе студии Warner Brothers в Калифорнии.

Я работал очеркистом – писал истории о звездах студии для журналов и газет.

И вдруг меня повысили. Меня сделали помощником директора рекламного отдела. Затем политика руководства изменилась, и моя должность стала называться очень внушительно – заместитель по управлению.

Вместе с должностью я получил огромный кабинет с личным холодильником, двух секретарш и штат аж из семидесяти пяти писателей, рекламщиков и радийщиков. Я был неимоверно впечатлен. Первым делом купил себе соответствующий костюм. Старался говорить с достоинством. Разработал и внедрил собственные системы учета, принимал важные решения и перекусывал на ходу – в общем, старался вести себя как настоящий руководитель.

Я свято верил в то, что все вопросы по связям с общественностью Warner Brothers легли на мои плечи. Не было никаких сомнений: именно в моих руках находились личные и публичные жизни таких знаменитостей, как Бетти Дейвис, Оливия де Хэвилленд, Джеймс Кэгни, Эдвард Робинсон, Эррол Флинн, Хамфри Богарт, Энн Шеридан, Алексис Смит и Алан Хейл.

Не прошло и месяца, как я понял, что болен язвой желудка. Может, даже раком.

Во время войны я также был председателем военного комитета гильдии кинопублицистов. Мне нравилась та работа, я с радостью встречался с друзьями на собраниях гильдии. Но в то же время эти собрания стали мне вредить. Я сильно болел после каждого заседания. Бывало, я даже останавливался на обочине, пережидал очередной приступ боли и только потом ехал дальше. Казалось, дел так много, а времени совсем нет. Каждая задача была чрезвычайно важна, а я был ужасающе не подготовлен к такому бешеному темпу работы.

Признаюсь честно: это была самая жуткая боль, которую я ощущал в своей жизни. Внутренние органы будто бы постоянно были свернуты в тугой узел. Я похудел, перестал спать. Боль не ослабевала ни на минуту.

И вот, по рекомендации одного рекламного агента, я пошел на прием к знаменитому специалисту по внутренним болезням. Как мне сказали, многие пациенты этого доктора работают в сфере рекламы.

Разговор оказался очень коротким: я успел сказать только, кем работаю и где у меня болит. Похоже, этого специалиста больше интересовал род моей деятельности, чем болячки, но вскоре я убедился в обратном: каждый день в течение двух недель он направлял меня на очередной анализ. Таким образом я познал все возможные методы диагностики: мои внутренние органы прощупывали, зондировали и просвечивали рентгеном. Наконец, меня вызвали на прием.

«Мистер Шипп, – начал он, откинувшись на спинку кресла, – мы провели множество анализов. Они были необходимы, хотя я, разумеется, даже после беглого осмотра знал, что у вас нет язвы желудка. Людям вашей профессии и характера нужны неоспоримые факты, а иначе вы бы попросту мне не поверили. Итак, позвольте ознакомить вас с результатами анализов».

После этого он показал мне графики и снимки и пояснил их. В общем, никаких язв у меня действительно не было.

«Итак, – сказал он, – этот рецепт обойдется вам в кругленькую сумму, но он того стоит. Вы выздоровеете, если перестанете беспокоиться.

– Погодите, – остановил меня он, когда я собрался возразить ему, – погодите. Прекрасно понимаю, что прямо сейчас вы не сможете в точности выполнять эту рекомендацию, поэтому выпишу вам таблетки, содержащие белладонну. Принимайте их в любом количестве. Когда они закончатся, я дам вам еще. Вреда от них не будет, зато они обладают успокаивающим эффектом. Но помните, эти таблетки вам на самом деле не нужны. Просто перестаньте беспокоиться. Если же вы опять начнете тревожиться, придется вернуться ко мне, и я опять возьму с вас кругленькую сумму за прием. Как вам такой расклад?»

Хотел бы я написать, что слова врача на меня так подействовали, что я тут же перестал волноваться. Ничего подобного. Несколько недель подряд принимал таблетки, как только чувствовал, что на меня надвигалась очередная волна беспокойства. Лекарство работало безотказно: мне сразу же становилось легче.

Правда, принимая это «вспомогательное средство», я чувствовал себя довольно глупо. Я почти такой же высокий, как Авраам Линкольн, и вешу почти двести фунтов[152]. И такой здоровяк, как я, глотает маленькие беленькие пилюли, чтобы расслабиться. Когда друзья спросили, зачем я их принимаю, мне даже правду сказать было стыдно. Вскоре я начал посмеиваться над собой. Говорил себе: «Слушай, Кэмерон Шипп, а ведь ты ведешь себя как дурак. Воспринимаешь себя и свои маленькие делишки ну уж слишком серьезно. Бэтти Дэвис, и Джеймс Кэгни, и Эдвард Робинсон были известны во всем мире еще до того, как ты занялся их „публичным лицом“, а если прямо сегодня вечером ты прикажешь долго жить, не сомневайся – Warner Brothers и их звезды без тебя точно не пропадут. Бери пример с Эйзенхауэра, генерала Маршалла, генерала Макартура, Джимми Дулитла и адмирала Кинга: они-то руководят войной без всяких успокаивающих средств. А ты, здоровый такой дядька, не можешь возглавлять военный комитет гильдии кинопублицистов без беленьких пилюлек, которые гасят ураган в твоем желудке».

Так я постепенно начал отказываться от таблеток и очень этим, между прочим, гордился.

Скоро спустил оставшиеся пилюли в унитаз. Завел привычку возвращаться домой и дремать перед ужином. Постепенно зажил как нормальный человек. А к тому специалисту так и не вернулся.

Сейчас я осознаю, что тот врач одарил меня ценнейшим подарком – он стоит куда больше, чем я заплатил за прием (а ведь тогда сумма казалась баснословной). Он научил меня смеяться над собой. Но, пожалуй, больше всего профессионализм этого доктора проявился в том, что он не смеялся надо мной и не пытался убедить в том, что все в порядке и мои переживания беспочвенны. Он воспринял меня серьезно и не дал потерять лицо. Он предложил достойный выход. Но он твердо знал тогда, так же как я знаю сейчас: лекарством были не беленькие дурацкие пилюльки, а изменение моего отношения к себе и работе.

Вот чему учит нас эта история: многим людям, принимающим таблетки, стоит прочитать седьмую главу этой книги и расслабиться!