Быть на Херсонщине и не побывать на исторических местах – это немыслимо. Но это объяснимо, понятно и допустимо лишь том случае, когда по какой-то причине это невозможно и затруднительно.

Причина в некотором роде достаточно убедительная, ибо проходишь и бываешь в этих удивительно красивых местах исключительно по военным мотивам, держа в руках оружие и освобождая эту благословенную землю от неонацистов, от укропов, иными словами от всей той нечисти, которая давно пустила свои корни во всем нашем мире.

Так случилось, что я, старшина первой роты 125-го полка 5-го батальона, вместе с начальником штаба Максимом и замначальника штаба Владиславом мчали в Мыловое, где мы должны были встретиться с полковником, командиром нашего корпуса. Дело в том, что мне позвонили с донецкого Первого республиканского канала и попросили прислать видеоматериалы об обстановке, о быте солдат, вообще дать интересную информацию, естественно, с разрешения командования. Поскольку я много раз со своими ребятами выступал на телевидении, у нас с персоналом телеканалов вообще сложились очень дружеские отношения, и, зная мое пристрастие и способность делать репортажи, Анна Клепова, ведущая программы Первого республиканского телеканала, обратилась ко мне. Я с радостью согласился, поскольку считал, что выход такой передачи необходим.

Вот именно это послужило поводом для того, чтобы мы мчались на Изольде (машина «девятка») вперед по историческим местам Херсонщины. За рулем машины, которую мы все любовно прозвали Изольда, сидел Виктор, тот самый Витя, который явился персонажем моих юмористических рассказов. Но и сам же Виктор явился инициатором и автором различных смешных мизансцен, из которых состоят мои рассказы.

Витя жал на педаль, и мы мчались вперед по причине того, что нам пришлось пересекать переправы, поскольку мосты, которые соединяли два берега, левый и правый, Днепра были повреждены и каждодневно нещадно подвергались обстрелам и ракетным авиаударам. Хотя наша ПВО работала изо всех сил, тем не менее врагу удавалось прицельно бить по переправе.

Многочисленные блокпосты мы проезжали без задержек, поскольку на них стояли наши же ребята. Подъезжая к Антоновскому мосту, рядом с которым была наведена понтонная переправа, через которую путь вел в местность под названием Олешки, мы ушли в сторону и, петляя по дороге, умчались в сторону реки Ингулец.

Неописуемая красота, виноградники, поля, степь – все это приводило в восторг от ощущения полета, и только понимание того, что вокруг идет война, омрачало сознание.

Мы мчались сквозь время, проезжая те места, по которым проезжала когда-то карета Екатерины Великой, императрицы России, кавалькада Григория Потемкина и многих великих деятелей того времени. Рядом был Херсон – детище сиятельного князя.

Степи, по которым скакали когда-то табуны коней скифов, а вокруг курганы и курганы, курганы и курганы, окопы и окопы, окопы и окопы, разбитая и сожженная, покореженная техника. Все это было перед нами. Где-то там впереди на линии горизонта виднелась Новая Каховка, в сторону которой летели снаряды и ракеты, взрывы от которых мы видели то слева, то справа. Тут нужно быть начеку.

И вот она – река Ингулец, к которой мы приближались.

Мост, который соединял два берега реки, был закрыт для автотранспорта, поскольку, как и другие мосты, подвергся обстрелу со стороны ВСУ, но пешеходное движение населения было достаточно активным. Перед переправой уже собралась колонна машин, ждущих открытия движения через понтон. Мы спрятались под одним из раскидистых деревьев, и тут пошел дождь, да не просто дождь, а ливень, причем очень сильный.

– Будем возвращаться, – сказал Витя, поскольку спуск перед въездом на понтон размыло, и он превратился в жижу, по которой запросто машина могла съехать в реку. И, действительно, мы развернулись и умчались назад.

В тот день нам не удалось переправиться на другой берег Ингульца, и уже к вечеру мы были в части.

К ночи ливень закончился, и до утра земля вроде просохла. На следующий день мы предприняли новую попытку прорыва на Мыловое. Мы снова были у Ингульца. Прибыло несколько военных колонн, и движение через реку началось. И тут оказалось, что из-за ливня переднюю кромку реки сильно размыло, и существовала опасность того, что машина упрется передним бампером в переднюю кромку понтона. И, действительно, так и случилось. Предвидя это, мы выскочили из машины, чтобы облегчить ее вес, и бросились к понтону. Я стал подавать водителю знаки руками, пытаясь правильно сориентировать его. Бампер едва коснулся кромки понтона, достаточно ощутимо чиркнув по нему, но тем не менее машина помчалась на другой берег. Мы тоже помчались на другой берег Ингульца. Я наперевес со своим пулеметом. Надо заметить, что вес на мне был достаточно ощутимым. Разгрузка на мне с полным боевым снаряжением имела хороший вес, но я был в прекрасной физической форме, тем более что не курил и не пил, и все это вылилось лишь в небольшую одышку. Конечно, были вполне обоснованные опасения, что возможен вражеский обстрел, но все обошлось, и мы оказались на другом берегу Ингульца.

Мы прыгнули в машину и уже через несколько минут мчались вперед.

По дороге Влад листал страницы интернета, в котором он черпал информацию про реку, которую мы форсировали, а я тут же на ходу писал, и так родились эти поэтические строчки:

А впереди нас ждало Мыловое. Мы проезжали красивые места, которые восхищали взор и душу. Богатые плодами заброшенные виноградники, фруктовые сады, которые давали знатный урожай, но нигде не было видно тех, кто собирал бы его, поскольку можно было попасть под обстрел. Конечно же мы не отказали себе в удовольствии набрать в машину отборного, вкуснейшего винограда. По дороге туда и назад мы успевали сфотографироваться в этих знатных местах.

К вечеру мы были вновь на переправе, чтобы снова форсировать Ингулец, но уже в обратную сторону. Вот тут уже дело оказалось более сложным. Этот берег оказался размытым еще больше, чем правый, и Виктору пришлось развернуть машину задом. Впереди нас оказалась легковая машина седьмой модели, и в ней находились бойцы, которые, правда, не догадались выйти из машины, поэтому машина задними колесами не заставила себя ждать и застряла. Это было достаточно опасно, поскольку именно в такие моменты затора может произойти беда.

– Покинуть машину! – скомандовал я быстро.

Надо отдать должное ребятам, они быстро выскочили из нее, и мы дружно вытолкали машину на понтон, и она быстро перебралась на другой берег.

Наша же машина помчалась по понтону задом наперед. Было сильно заметно, что Виктор волнуется, и некоторые манипуляции руля были беспорядочны. Это было вполне объяснимо, поскольку руководить его действиями взялись чуть ли не с десяток желающих. Выглядело все это достаточно нелепо, поскольку водитель несколько растерялся и чуть было не скинул машину в реку. Дико взвизгнув покрышками и ударившись всем днищем о грунт, машина буквально, как лягушка, выпрыгнула на берег, остановившись в нескольких сантиметрах от другой машины, едва не врезавшись в нее.

Крики Влада и заместителя начальника штаба говорили о сильнейшем волнении по поводу такой езды, но, дорогой читатель, я воздержусь от цитирования этого диалога, поскольку читатель и сам может додумать предполагаемую дискуссию в такого рода ситуации. Единственное, что я смог бы добавить сюда, так это то, что Витя в довольно-таки эмоциональной форме сказал, что ему похрен, как он ездит, главное то, что он все-таки переправил машину на другой берег.

Что ж, на тот момент ни у кого не было никакого желания с ним спорить по поводу этого, поскольку нужно было быстро улепетывать и не ждать прилета «Хаймерсов», что мы успешно и сделали, прыгнув в машину и умчавшись прочь.

Дорога назад, домой (в нашем случае в часть) всегда кажется быстрее. Переполненные эмоциями, мы всю дорогу обсуждали события, очевидцами которых стали.

– Да, Отарович, – говорили они, – теперь у тебя есть материал, о чем писать.

И, действительно, мне было о чем писать. Во всяком случае, дорогой читатель, именно это я и сделал!