С горьким чувством и с осадком в душе я покидал терминал. Запах плавящихся подошв моих берцев напомнил мне о том, что нужно поторопиться и оставить свои размышления на потом, поскольку нужно было возвращаться, так как в любой момент могло что-нибудь прилететь или взорваться. Мельком я заметил, что витраж был разбит и оплавлен – ему досталось. Дырища зияла как раз напротив того места, где мы спали на полу. А теперь нужно было уходить.

И я вернулся на позиции, в наши окопы вместе с теми, кто пытался найти и спасти свои вещи и документы. А сгорели у ребят паспорта, так что мои переживания по поводу сгоревших дипломов казались сущим пустяком. Вокруг до сих пор все горело. Подходя к своей пулеметной точке, я увидел огромную воронку, которая находилась как раз напротив моего сектора стрельбы. Невольно подумалось: «Ой-ей-ей! Не долетела, дрянь, сука!»

Тогда, стоя в окопе и наблюдая за всем происходящим, я пытался высчитывать и просчитывать алгоритм перелетов и недолетов, что порой удачно получалось, когда снаряд попадал именно туда, куда я рассчитал, но были и досадные просчеты, когда они падали не туда, куда я определял. Это откровенно озадачивало… Почему и в чем же был просчет? Ответа нет самому себе до сих пор! Хотя можно было бы и догадаться, что все это связано с направлением ветра. Самое опасное в таких ситуациях, когда время бешено прокручивает мгновения, и часы обстрелов кажутся минутами – это паника.

Как я уже говорил о панике и истерике того персонажа, который называл себя зампотехом. Впоследствии мне потом неоднократно приходилось с ним пересекаться. А в тот момент, когда поступила команда выводить людей и технику из-под обстрела, нужно было это делать грамотно и уверенно, взяв на себя управление людьми, но, к сожалению, бывает и так. Артобстрел в конце концов закончился, везде все горело и дымило. Стали возвращаться и люди, и техника на позиции. На тот момент мы шли по пыльной, усталой дороге по направлению к нашим окопам, по засыпанной осколками дороге, на которой валялись обрывки военной амуниции. Один боец из моего отделения подобрал целый ящик говяжьей тушенки, что оказалось потом весьма кстати.

Наконец-то показались наши траншеи. Командир был там с нашим взводом и уже раздавал всем бойцам куски хлеба, который кто-то, видимо, в панике бросил. Вот тут-то тушенка и пригодилась, ибо когда заработает полевая кухня после такой встряски – было неизвестно. Тогда, когда шел артобстрел, траншеи были переполнены всеми теми, кто не успевал укрыться в своих окопах, ну а сейчас, когда обстрел прекратился, людей поубавилось. Я стоял у своей пулеметной точки, рядом с брошенной натовской формой, которой так щеголял молодой боец по фамилии Пула. Именно тогда он скинул ее, раздевшись до трусов и визжа от страха, и стоял в таком виде в окопе, боясь, чтоб его не пристрелили свои же, поскольку и тут нашелся кто-то из шутников, сказав, что того могут пристрелить свои же, подумав, что он враг. Зрелище было жалким. Я вытащил свою запасную форму и кинул ему. «Оденься», – сказал. Ни слова благодарности в ответ.

Да, и такое было.

Уже темнело, мы все собрались перед трехэтажным зданием, на первом этаже которого размещалась наша медчасть. Конечно, первым делом я бросился к сыну. Все было в порядке. Поговорив с ним, я услышал, что на входе назревает какой-то скандал. И, надо же, скандалил именно зампотех, всем доказывая, что он был на острие событий и организованно руководил отходом личного состава на безопасное расстояние. Многие тогда видели его позорное бегство и, конечно, были этим возмущены. Мало того, он бросил вполне исправную машину со всеми документами на личный состав, которые успешно и потерял. Теперь же ему нужно было выкручиваться. Он бил себя в грудь и что-то доказывал. Каково же было его удивление и даже изумление! Такого сюрприза он не ожидал! Нас увидеть он точно уж не предполагал, тем более не желал.

Мы тогда стояли от него в двух метрах, наблюдали за его трусливыми телодвижениями, а сейчас оказались рядом, и этот факт нельзя было опровергнуть ничем! Мы свидетельствовали – мы все рассказали, как было.

Самое удивительное то, что человеческий цинизм не имеет границ и, видимо, только вмешательство кого-то из руководящего состава (тот оказался его родственником) позволило ему уйти от ответственности, а нас – десять бойцов с командиром – отправили в район Чернобаевки на стратегическую высоту, где была скважина, снабжавшая весь регион, все армии водой, и это было очень важно!

Известно давно, что армия может быть успешной только в том случае, когда солдат здоров и накормлен, особенно, когда он доверяет командирам! Мы доверяли нашим командирам, и нас в полночь на КамАЗе выбросили на высоте в том, в чем остались после пожара в терминале аэропорта, без вещей, без питания с минимумом боекомплекта.

Не успели мы погрузиться в машину, как вновь начался обстрел. Прозвучала команда:

– Покинуть машину!

Мы, как горох, все посыпались вниз. Прошло некоторое время, и вот мы опять мчимся в ночи в неизвестность. Морозная ночь, мы все мокрые от пота и усталости, в горле пересохло. Хорошо, что есть фляжка под рукой. Она всегда выручала в трудные минуты. Вот и теперь к ней потянулись и остальные. Конечно же делишься, а как иначе, особенно с молодыми. Но можно было сказать, что ангина нам всем обеспечена, мне во всяком случае точно, что не заставило себя долго ждать.

Мотор мерно урчал, и, как только почувствовалось напряжение в двигателе, мы поняли, что машина пошла в гору. Надо отдать должное водителю, мы шли в полной темноте, без приборов ночного видения. Видимо, водитель хорошо знал дорогу.

Вдруг в ночи прозвучала автоматная очередь, и осветительная ракета взмыла в ночное небо, осветив все вокруг. Все напряглись.

– Сапсан, – прокричал водитель, остановив машину и открыв дверцу. – Зачем ты стреляешь, тебе что, делать нечего?

Они были знакомы, подумалось мне. Все облегченно вздохнули. Вот мы и на месте. Как оказалось, мы приехали на замену нашим ребятам, которые еще раньше, недели две назад, были направлены на охрану объекта, и теперь мы их сменяли. Ребята собрались достаточно скоро, и, загрузившись, машина умчала прочь. Кто мог подумать, что совсем через небольшой промежуток времени их командир будет тяжело ранен вместе с двумя его же бойцами, а один будет убит. Это случится потом в селе Александровка, которое стоит на берегу залива, под Николаевым. Это все случится потом, а пока была ночь 16 марта 2022 года, и высоту района Чернобаевка заняли бойцы Сто двадцать пятого полка, пятого казачьего батальона, первой роты, второго взвода. Итак, мы были на стратегической высоте – десять человек в полной темноте, без еды, без обмундирования, с минимумом БК, как я уже писал ранее. Площадь охраняемой территории была огромной, тем более, как оказалось, она не была никем зачищена. Чуть позже звеном, состоящим из нашей тройки, в которое входил и снайпер, мы успешно зачистили весь периметр.

Как только машина ушла, мы в кромешной темноте ушли охранять свои новые позиции, благо ребята, которых мы сменили, позаботились об их постройке. Нам не пришлось ночью рыть мерзлую землю. Хоть и на том огромное человеческое спасибо. Мы искренне были рады и этому! Восторгу нашему не было предела!!

Каждый день мы обеспечивали прибывающие машины водой, наполняя и отпуская их как можно быстрее. Двери и окна у них были завешены бронежилетами, поскольку вокруг действовали прорывающиеся ДРГ. И, надо сказать, жилеты спасали.

Месторасположение Херсонского аэропорта угадывалось по вспышкам взрывов и траектории летящих к нему ракет и тяжелых снарядов. Но хотелось бы еще раз отметить работу наших спасителей «Панцирей».

Шли дни за днями, со временем мы разжились всем. Кто-то поделился с нами тушенкой, кто-то крупами, кто-то патронами и гранатами, и даже бронежилетами. Вот только ночников (приборов ночного видения) не давал никто. Сигареты были – ночники нет! Хотя они нужны были нам, как воздух! Да и воздуха нам тоже вполне хватало, ибо великолепны сами по себе херсонские поля и степи. Степи, по которым, быть может, некогда проезжала Великая Екатерина вместе с Григорием Потемкиным со своими придворными. Теперь здесь были мы – и никаких тут вам царей и правителей. На тот момент мы были и царями, и правителями ночных степей Херсонщины.

Время шло, и о нас наконец-то вспомнили! Виват! Вспомнили! Вспомнило наше командование, что где-то там есть люди, которые честно несут свою службу, которые добровольцами ушли воевать, защищать свой многострадальный Донбасс! На этот раз привезли все то, что нам уже и не нужно. Особенным было впечатление от трехлитровых банок с суррогатным борщом и щами, у которых оказались вспучены крышки. Кое-кто из нас от умиления даже пытался шутить. В общем, я как автор опускаю всю непереводимую игру слов благодарности, которые мы в негодовании адресовали прибывшим, но так как мы считали себя культурными людьми, то не стали добрасывать эти банки вслед уходящей на больших оборотах машине, потому что и так уже было много битого стекла, а собирать все это предполагалось долго!

Так и шло время. Конечно, по прибытию мы сделали зачистку местности. О том, что мы нашли схрон, так называемый тайник с оружием, доложили сразу же руководству. Это случилось в день очередного прочесывания местности. Цинковые ящики, присыпанные землей, доверху набитые крупнокалиберными патронами, и еще чего-то. Дерн мы сверху аккуратно сняли, а вот дальше трогать находку было крайне опасно.

Конечно, природа была великолепна в своей красе. Особенно красивы фазаны, которые в изобилии водились в этой местности. Они были бесподобно вкусны именно тогда, когда нам было нечего есть, и повар делал из фазанов, которых мы подстреливали из автоматов (хоть и был запрещенный сезон для отстрела), великолепный суп! Тут делать было нечего – голод не тетка, рвали конский щавель и делали из него салатики, очень вкусно. Правда, через несколько дней у меня опухла физиономия! Как оказалось, это была пищевая аллергия. Было смешно и весело! Хотя?! Проверка на выносливость и выдержку в 55 лет это хорошо или плохо? Может, кто-то скажет, что хорошо, а кто-то – плохо. Так в жизни бывает.